Страница 49 из 129
Ни с кем не здороваясь, стражники остановились в дверях и принялись подозрительно всех осматривать, медленно переводя взгляды с одного на другого. Один из них снял шлем, оказавшись немолодым человеком с морщинистым и умным лицом. Его светло-серые, почти бесцветные глаза были устремлены на раненого.
— Нам сообщили, что здесь на кого-то напали, — стражник повернулся к Эзу, который приподнялся и поклонился.
— Не здесь, а в переулке за углом, — поправил его Элиот, который тоже привстал со стула и склонился в неглубоком поклоне.
— Ты ведь хозяин этого заведения? — поинтересовался стражник.
— Да. Меня зовут Элиот Эллис.
— Расскажи об этом нападении.
— Да рассказывать нечего. Этого человека ударили ножом. Вероятно, двое грабителей.
— Их кто-нибудь видел?
— Вот эти юноши, которые и принесли раненого.
Стражники повернулись к нам.
— Вы видели этих двоих?
— Да, — сказал я. — Мы шли, услыхали крик…
Однако меня тут же прервали.
— Подожди, парень. Сначала назови свое имя и цель приезда в Бонвиль, — сказал пожилой стражник.
— Меня зовут Мишук Лойд, а это мои товарищи. Мы оруженосцы на службе нашего господина, сира Рона из города Сирона. Мы прибыли сюда по его приказу, чтобы вручить письмо герцогу.
— Оруженосцы? — повторил стражник. — А документ есть?
Я вынул медальон, выданный сиром Роном каждому из нас в Сироне, и показал его солдату. Тот внимательно изучил отчеканенный символ, бегущего волка, и потом сказал:
— Значит, этим делом занимаются военные? — Он помолчал и продолжил уже совсем другим тоном: — Эйри из Лака, сержант второго полка городской стражи.
Сержант отсалютовал нам. Я и мои друзья ответили тем же.
— Теперь расскажи, что там произошло.
Я продолжил свой рассказ, стараясь ничего не упустить. Эйри выслушал меня очень внимательно.
— Похоже на вооруженное ограбление. Мы примем меры. Осмотрим близлежащие улицы, завтра проверим рынки. Вы пока оставайтесь здесь, наш командир задаст вам пару вопросов, когда освободится.
— Как скажете, сержант. Будем ждать вашего командира здесь, — сказал я.
Эйри махнул нам рукой и вышел из комнаты вместе с остальными стражниками.
Эз и Элиот с интересом уставились на нас.
— Так вы оруженосцы сеньора? — сказал хозяин.
— Должен признать, вы неплохо поработали сегодня, — добавил лекарь. — Спасли этому парню жизнь. Уверен, он будет вам признателен, когда очнется.
— Значит, он будет жить? — спросил Айк.
Лекарь вздохнул:
— Теперь это зависит от него. Если он достаточно крепок, он выкарабкается. Но особенно не переживайте. Вы сделали все, что могли, и я тоже.
В комнате стало тихо. Я вдруг понял, что устал, что спина у меня болит и что я хочу спать. Я вежливо откланялся и поднялся в свою комнату, а мои товарищи и наши новые знакомые занялись раненым. Его решили перенести в одну из пустых комнат за кухней.
Я лег и закрыл глаза, события дня отошли куда-то на задний план, но желанный отдых длился недолго. Во мне проснулось дальновидение.
Я медленно двигался к дальнему свету по знакомому темному коридору, пока не очутился у входа в большой зал с высокими гладкими стенами и сводчатым потолком, на котором были изображены сцены древних сражений. Звук моих шагов по мозаичному полу гулко разносился по пустому пространству. Я шел один через гулкий зал туда, где перед высоким троном стояли в ряд длинные черные скамьи. Пройдя половину пути, я услышал сзади шум и остановился. Обернувшись, я увидел пятерых мужчин, направлявшихся ко мне быстрым шагом.
Первой моей мыслью было спрятаться. Но они были уже слишком близко, и я не успел бы избежать встречи с ними. Я знал, что они меня увидели. Но вдруг понял, что это не так. Незнакомцы, казалось, не замечали моего присутствия. Я был словно бы невидим для них, и они прошли мимо, даже не взглянув на меня. Вздохнув с облегчением, я пошел за ними, прислушиваясь к их разговору. Пятеро мужчин, явно принадлежавших к нормандийской знати, говорили о возраставшей вражде между королевствами Северной Империи и Ломбардии.
Эти две страны никогда не были особенно дружны. Их отношения имели долгую и бурную историю, полную войн и пограничных споров. Когда-то Северная Империя была частью Ломбардии, но около ста лет назад между Ломбардией и Нормандией произошла война. Ломбардия эту войну проиграла, и больше половины ее земель отошла Нормандии, чей король решил разделить захваченные владения на две части. Земли, прилегавшие к Нормандии, он пожаловал своим верным вассалам, рыцарям королевства, храбро сражавшимся за свою страну. А на территории, что граничила с Ломбардией, он основал новое государство и назвал его Северной Империей. И хотя правители нового королевства поклялись сохранять нейтралитет и не поднимать оружия ни против Ломбардии, ни против Нормандии, уже через тридцать лет Северная Империя заключила союз с Янтарной Империей и объявила войну Ломбардии. После пяти лет кровопролитных сражений Ломбардия потерпела еще одно поражение и была вынуждена заключить унизительный мир. С тех самых пор отношения между этими королевствами были в лучшем случае натянутыми, а их правители и народы ненавидели друг друга.
В ту ночь, когда я стоял незамеченным в огромном зале, я узнал, что новая война уже назревает. Отдельные стычки уже имеют место в Приграничных Землях, самом беспокойном районе Северной Империи. Мужчины обсуждали поступавшие оттуда тревожные сообщения о нападениях на торговые караваны, на разъезды патрулей и даже на целые деревни. Несмотря на все усилия защитить торговые пути, местная знать не могла успешно бороться с неизвестным врагом. Ни один из нападавших ни разу не был пойман. Все это затрудняло привычную торговую жизнь в северо-восточных областях Этории. Многие купцы и путешественники боялись покидать свои города. Неудивительно, что жители Северной Империи начали указывать на соседнюю Ломбардию как на виновницу беспорядков. Та, в свою очередь, отрицала какую-либо связь с тревожными происшествиями. Вражда в отношениях между двумя королевствами дошла до того, что северный король Уррис Фрумуск начал поговаривать о военной кампании против злого соседа как мере возмездия за нарушение спокойствия и суверенитета его королевства.
В случае начала военных действий между двумя королевствами северные районы Этории сильно пострадали бы, поскольку большая часть внутренних торговых путей оказалась бы отрезанной и торговля бы прекратилась. Такая перспектива совсем не привлекала нормандийских господ, благополучие которых сильно зависело от внешней торговли. Мужчины в зале со сводчатым потолком открыто беспокоились о будущем и собирались послать кого-нибудь в приграничные области Северной Империи разузнать побольше о тревожных событиях.
Меня же беспокоил совсем другой вопрос: какое это все имело отношение ко мне?
Глава 19
Толпа, ожидавшая приема у герцога, заметно поредела. Одни уже были приняты правителем, другие ушли, решив попытать счастья в следующий раз. У нас был приказ, и мы не могли отложить встречу, поэтому сидели до конца. Я полагал, что мы пришли по делу чрезвычайной важности, однако советники герцога, заведовавшие посещениями, придерживались иного мнения. Началось с того, что стража у ворот отказалась пропустить нас всех, утверждая, что нас слишком много и что мы должны выбрать для аудиенции двух представителей. В итоге в замок вошли только Миня и я. В переполненном зале мы беспомощно наблюдали, как почти все проходили вперед нас. Миня объяснил мне вполголоса, что посетителей, желающих видеть герцога, делят на группы, согласно их богатству и общественному положению. Первыми попадали к герцогу знатные и заслуженные сеньоры, за ними следовали менее именитые рыцари, затем шли иные представители знатных фамилий — жены, вдовы, дети. После высшего сословия к герцогу допускались купцы, цеховые старшины и сборщики налогов. На смену этой публики приходили оруженосцы и вестники вроде нас, каждый с какими-нибудь новостями от своего господина. Замыкали очередь горожане и простолюдины. Обычно им не позволяли сидеть вместе с другими и отправляли ждать в специальную комнату, расположенную этажом ниже. Нечего и говорить, до них очередь доходила чрезвычайно редко, и им приходилось тратить немало дней, чтобы добиться личной встречи с герцогом.