Охота на Избранного

Он повернулся и пошел обратно к хижине, не говоря больше ни слова.

Мы остались стоять на месте, смотря, как старик исчезает за дверью, и не знали, что нам теперь делать. Когда дверь закрылась, Миня наклонился ко мне и зашептал так, чтобы слова его не долетели до убежища старика.

— Не принимай его слова чересчур всерьез, на самом деле он хороший человек. Просто он не любит, чтобы его беспокоили, — Миня взглянул на дверь. — Думаю, мы должны пойти за ним.

— Ты уверен? — спросил Айк, который, похоже, разделял мои сомнения.

— Говорю вам, он нам поможет. Он и прежде любил поворчать. Ладно, скоро узнаем. Пошли в хижину. Старик не любит гостей, но еще больше он не любит ждать.

И Миня смело направился к двери. Мы последовали за ним, несколько смущенные странным поведением отшельника. Перед дверью Миня обернулся:

— Запомните, его зовут Ирк Мудрый. Но не называйте его по имени, пока он сам не представится. И ни в коем случае не называйте его «сир». Он этого терпеть не может.

Мы кивнули, а Миня, выразительно прижав палец к губам, открыл дверь, пропуская нас внутрь.

Уже на пороге в мои ноздри ударил тяжелый спертый воздух. Запах старого тряпья, сухих трав, сгоревших дров, мокрого дерна и дымящего очага заполнял каморку и затруднял дыхание. У меня запершило в горле, глаза заслезились, по щекам потекли слезы, которые я тайком пытался смахнуть. Старик сидел за круглым столом, откинувшись на спинку колченогого самодельного стула. Посох он положил рядом, а в правой руке держал длинную курительную трубку, которую как раз и разжигал.

Увидев, что все вошли, отшельник жестом пригласил нас сесть, что мы и сделали. Миня, взяв замызганный табурет, сел напротив старика, остальные разместились на двух больших сундуках возле очага. Когда все расселись, отшельник разжег наконец свою резную трубку и, выпустив несколько колец дыма, сказал:

— Ладно, давайте сюда вашу книгу.

Отложив дымящуюся трубку, он засунул руку куда-то в складки своей рясы. Покопавшись там, он вытащил два стеклянных кругляша, соединенных проволокой. Он их тщательно почистил краем своей одежды, поднял и водрузил на нос.

— Как долго я должен ждать? — воскликнул он, когда стеклянные диски утвердились на его переносице. — Вы собираетесь мне что-нибудь показывать или я должен лечь спать и ждать до завтра? — Он схватил трубку и стукнул ею по столу. Посыпался пепел, полетели искры.

Я суетливо раскрыл свой мешок, развернул тряпицу, извлек книгу и передал отшельнику, продолжавшему нетерпеливо стучать трубкой с выражением крайнего раздражения на лице. Но, когда книга оказалась у него в руках, раздражение мгновенно сменилось любопытством, и он начал внимательно рассматривать инкунабулу в кожаном переплете, медленно переворачивая страницы и что-то шепча про себя.

— Так… Как это ни удивительно, но вы правы. Это действительно уру. Поразительно. Просто поразительно. — Отшельник торопливо слюнявил пальцы и переворачивал страницы. — Должен признать… Впечатляющий образец. Стало быть так, друзья, — он резко захлопнул книгу. — Вам лучше найти себе подходящее место и подождать. Мне нужно время, чтобы изучить ее. Завтра утром? — Он вопросительно глянул на нас. — Или после обеда? Впрочем, что такое обед? Горсть сушеной травы. Но не для вас, не для вас…

Старик пробормотал что-то еще, но мы перестали его понимать. А он и вовсе перестал обращать на нас внимание.

Не получив никаких дополнительных указаний, мы продолжали ждать в хижине. Скоро, однако, я устал сидеть на твердом сундуке. Я отсидел зад, ноги начали неметь, я пытался менять позу, потирать разные части тела, но это мало помогало. Я встал и прошелся, чтобы вернуть жизнь в онемевшее тело. Разогнав кровь по жилам, я хотел вернуться на свой сундук, но передумал. Ужасно не хотелось опять оказаться на жестком дереве. И как только терпят мои присмиревшие друзья? Я огляделся. О, нет, на кровать старика я ни за что бы не сел. Оставалось стоять, что и сделал, прислонившись к стене и упершись ногами в земляной пол.

Мои передвижения отвлекли отшельника от книги, он поднял голову и посмотрел на меня сквозь стеклянные диски. Его лицо выражало крайнее раздражение.

— Я сказал, что это займет время, — он говорил все громче. — Не понимаете? Или оглохли? Я ничего не скажу вам до утра. Вам ясно? Не нужно меня отвлекать! Идите-ка наружу со своими глупостями.

Ирк Мудрый еще поворчал и добавил:

— Пойдет дождь, укройтесь в лесу. Придут волки, сражайтесь с ними или позвольте им вас сожрать. Что бы вы ни делали, не мешайте мне. Закончу, дам вам знать. Прощайте.

— Сир, как долго это займет?.. — забормотал Айк, вставая со своего сундука.

— Я сказал завтра! Чего еще вам нужно? — огрызнулся старик. — И прекрати называть меня «сир»! Эти титулы годны только для дураков, снобов и рыцарей, вообразивших о себе Бог знает что. Меня зовут Ирк Мудрый. Когда захочешь меня спросить, то зови меня по имени и не используй идиотских обращений.

Старик опустил взгляд в книгу, не желая больше смотреть на нас. Меня это вполне устраивало. Оставаться в его вонючей берлоге мне не хотелось, и я мигом выскочил на поляну. Солнце опустилось за верхушки деревьев, оставив в ясном небе багряный отсвет. Скоро небо над лесом покраснело, а вверху стало сине-голубым, вечерним, возвещая конец дня. Над поляной повис бледный кремовый месяц, его слабый свет падал длинными лучами на траву. Вокруг нас стена деревьев потемнела, но черная завеса мрака, окружившая поляну со всех сторон, меня почему-то совсем не беспокоила. Наоборот, даже ночью здесь охватывало теплое чувство покоя и безопасности, прогнавшее страхи прошлой ночи.

Когда лесные тени превратились в непроницаемый черный покров, мы разожгли небольшой костер. Сейчас же поляна осветилась багровым светом, а столб дыма, сливаясь на высоте с клубами дыма из трубы отшельника, растворялся в прохладном темном небе. Костер не только грел нас, но и дал возможность соорудить ужин, чем и занялись специалисты этого дела Арк и Миня. Они развязали свои мешки, и от дразнящего запаха лука и вяленого мяса у меня потекли слюнки. Запили мы жаркое холодной чистой водой из фляги, которая оставалась свежей даже после нескольких дней пути. Утолив голод, я пожелал товарищам спокойной ночи и свернулся на одеяле, прикрывшись плащом. Голоса моих друзей убаюкивали меня, в лесу раскричалась кукушка, и под эти мирные звуки я погрузился в спокойный сон.

Этой ночью никакие видения меня не посещали. Проснулся я отдохнувшим и бодрым, готовым к новому дню. Редкий случай — товарищи мои еще спали. Впрочем, исключая Миню, который невозмутимо чистил лошадь пучками мокрой от росы травы. Оруженосец не смотрел в мою сторону. Я не стал обращать на себя его внимание, а продолжал лежать на мягкой траве, рассматривая его возню издалека. Тело мое блаженствовало, я наслаждался безмятежным спокойствием поляны и окружающего ее леса. Я лежал и думал о том, как хорошо вписался оруженосец сеньора в нашу маленькую компанию. За эти несколько дней он подружился со всеми, и чем больше времени мы проводили вместе, тем больше нам нравился наш новый товарищ. Он оказался преданным другом, надежным в трудный момент. А уж как жадно мы слушали его рассказы, один интереснее другого.

Я приподнялся и приветствовал Миню протяжным свистом. Обернувшись, он помахал рукой. Его лицо расплылось в широкой улыбке, показавшей ряд зубов такой белизны, которая редко встречается среди нормандийцев.

— Привет, Мишук! — сказал Миня, когда я подошел к нему.

— И тебе привет, — весело ответил я и осмотрелся. Утро было замечательное, и я хотел, чтобы оно продлилось подольше. — Эта поляна… просто чудо… Не знаю почему, но я давно не чувствовал себя так славно.

— Это место особенное, — согласился Миня. — Спокойное, надежное. Наверное, поэтому Ирк решил здесь поселиться.

Миня отбросил пучок травы, ударил лошадь ладонью по крупу, отчего она вздрогнула и тихо фыркнула. А Миня взглянул на небо и всей грудью вдохнул сладкий утренний воздух. Я тоже сделал глубокий вдох.