Охота на Избранного

— Почему они ушли? — повторил я, не обращаясь ни к кому.

— Кто знает! — откликнулся Миня. — Может, им надоело это место.

— Да нет, здесь явно что-то не чисто, — произнес Миня. — Ладно, узнаем, когда их найдем.

— Надеюсь, что найдем, — тихо сказал я. — Но где?

Я буквально прошептал эти слова, но Миня меня услышал.

— Где-нибудь да найдем. Столько людей не могут исчезнуть бесследно. Кто-то их где-то увидит, пойдут слухи. За годы моей службы я понял, что не так-то трудно найти человека, по крайней мере в Нормандии.

Миня сказал это перед входом в храм. Двери были открыты, но мы медлили на пороге. Мы стояли перед входом, слушали свист ветра и вглядывались в темное помещение. Потолок из мощных деревянных балок покоился на квадратных колоннах, тянувшихся двумя рядами по всей длине зала. Центральную часть занимали деревянные лавки, узкий проход между которыми вел к массивному резному алтарю на возвышении. Альков за ним был задрапирован белым занавесом, на который сверху падал тусклый луч света. Однако хорошо было видно изображение чаши и голубого кольца, позолоченного по краю.

Первым решился войти Миня. Он подтянул ремень и беспечно пошел по проходу к алтарю. Преодолевая смущение, мы переступили порог и, следуя примеру оруженосца, разошлись по разным сторонам, надеясь хоть здесь что-нибудь найти. Мы с Айком взяли левее, Роб и Арк повернули направо. Миня скрылся за занавесом. Мы тщательно осмотрели все помещение, но поиски наши были бесплодны. Храм был пуст. Измученные напрасными стараниями, мы покинули храм с его спертым воздухом и длинными качающимися тенями, от которых у меня начала кружиться голова. Снаружи нас встретил свежий весенний ветер, и я остановился на верху лестницы, закрыв глаза и глубоко вдыхая живительный воздух. В моей голове роились мысли. Монастырь был брошен его насельниками, но почему? Что выгнало отсюда последователей Духа? И куда они направились?

— Эй, Мишук, иди сюда!

Я вдруг услышал крик Айка и открыл глаза. На ступенях храма никого больше не было. Голос Айка доносился откуда-то из-за угла. Слов разобрать я не мог и побежал туда, где мои товарищи столпились около низкого кустарника, рассматривая что-то в руке Айка.

— Что? — спросил я, пытаясь понять причину их возбуждения.

— Вот, гляди!

Айк протянул мне прямоугольный предмет, завернутый в грязную коричневую тряпицу. Я бережно взял его и развернул тряпицу. Это оказалась небольшая книга размером около четверти локтя в длину и десятой части локтя в ширину, легкая и твердая.

— Я нашел эту штуку вот здесь, за кустом.

На обложке из толстой кожи были выгравирована картинка — мужчина в длинном одеянии и стройное дерево без листьев с широко раскинутыми ветвями. Уголки книжки были укреплены потемневшим серебром, а в центре книжка застегивалась металлическим замочком, ключа к которому, конечно, не было. Я осторожно вынул металлический крючок из шарниров и открыл обложку, под которой оказались тонкие, слегка пожелтевшие страницы, исписанные темно-синими чернилами.

Все замерли в ожидании. Пытаясь сдержать дрожь в руках, я перевернул первую страницу, потом вторую, третью… На каждой было что-то написано и нарисовано. Сначала я подумал, что символы, из которых складывались абзацы, мне знакомы, но, вглядевшись, понял, что не знаю языка, на котором сделаны записи. Это был какой-то иноземный язык, которого я не знал.

— Что же это такое? — воскликнул я, недоуменно взирая на ряды незнакомых букв.

— Не знаю. Говорю тебе, я только что нашел ее здесь. — Айк оправдывался, словно это он был виноват в том, что язык книги был не знаком.

Я взглянул на Арка, ожидая услышать разумное объяснение.

— Арк, взгляни, ты что-нибудь понимаешь?

— Нет, — коротко ответил Арк.

Обычно он знал все. Теперешнее его неведение не означало ничего хорошего.

— Я тоже не понимаю, — добавил Роб, взяв у меня книгу и мельком глянув на текст.

Он передал книжку Мине, который принялся внимательно ее изучать, перелистывая страницу за страницей.

Все теперь смотрели на оруженосца. Наконец Миня закрыл книжку и кивнул как бы в ответ собственным мыслям.

— Скорее всего, это уру, — сказал он сухо.

— Уру? — переспросил я.

— Что еще за уру? — возмутился Айк.

— Один из мертвых языков Этории, — спокойно ответил Миня. Он перевернул еще несколько страниц и добавил: — Древняя империя Тайтул, простиравшаяся от Бездны до Великого Леса, и все такое. Орда разбила Тайтул, язык был забыт. Все это было давно. Сир Рон заставлял всех своих оруженосцев пройти обучение у местных мудрецов. Один из этих ученых мужей до того, как осесть в Сироне, путешествовал по северным краям и собирал книги и документы, сохранившиеся с давних времен. Он много рассказывал нам об истории мира. Увы, я не всегда с должным вниманием слушал его и теперь об этом жалею.

— А прочитать можешь? — спросил я.

— Увы, друзья. Учить уру времени у нас не было. Мои познания поверхностны. Жаль, но это так.

Миня глубоко вздохнул, лицо его помрачнело.

— Ну и что будем делать с этой книгой? — продолжал я допытываться.

— А, ерунда! — Айк махнул рукой. — Какая-то книжка на древнем языке. Зачем это нам?

— Но это единственная наша зацепка, — возразил я.

— К тому же это интересно, черт возьми, — добавил Роб.

— Надо найти того, кто знает уру, — предложил Арк. — Миня, мудрец, который тебя учил, знал этот язык?

— Как ты свой родной.

— Так в чем же дело? Сирон у нас на пути. Заглянем в замок, и он нам растолкует, что тут и почем.

— Увы, не получится, — ответил Миня. — Этот старик покинул службу у сира Рона год или два назад. Даже не знаю, где он теперь.

— Еще одна хорошая новость! Наши дела идут все лучше и лучше!

Я не мог сердиться на ироничное замечание Айка, поскольку меня мучили те же сомнения. Миня тем временем продолжал:

— Кажется, я знаю, кто может нам помочь. К югу отсюда живет один старый отшельник. День пути, может, чуть больше. Но дело того стоит. Он странный тип, но знает о мире больше, чем кто-либо, кого я встречал в своей жизни. Он и книгу переведет, и совет толковый даст.

— Ты уверен? — спросил я оруженосца, боясь терять драгоценные дни напрасно.

— Уверен ли я? Предложи лучший план.

— Тогда идем к твоему отшельнику, и это мой лучший план. — Я несмело улыбнулся.

— То-то же, — усмехнулся оруженосец.

— А как с опустевшим монастырем? Должны ли мы сообщить об этом кому-нибудь? — спросил Айк.

— Разумеется, должны, — ответил Миня и добавил: — Но только после того, как мы узнаем, что написано в этой книге. Мы вернемся в Сирон и расскажем обо всем сеньору.

День клонился к вечеру. Мы перекусили под защитой монастырских стен. До наступления ночи еще оставалось достаточно времени, и мы решили немедленно выступить в путь. Наш маленький отряд покинул безлюдный монастырь и направился к югу по еле видной в траве извилистой тропинке. Миня ехал на лошади впереди, мы следовали за ним быстрым размеренным шагом.

К заходу солнца мы покрыли расстояние в несколько лиг и уже приближались к двум холмам, возвышавшимся над окрестностями. Прохладный вечерний ветер напомнил нам, что на земле царила еще только ранняя весна. Мы остановились, решив раскинуть лагерь на изножье первого холма среди моря травы. Мы развели костер, приготовили ужин и соорудили в траве пять мягких лежанок. Все вокруг казалось тихим и мирным, но мы уже знали, что тишина обманчива. Помня о недавнем ночном нападении, мы последовали совету Мини и решили по очереди охранять лагерь, разбившись на три группы. Мы с Айком должны были стеречь в первую смену, потом Арк и Роб, последним — Миня, который вызвался караулить один, точнее, в компании своей лошади. Так мы и провели ночь, предусмотрительно потушив костер.

Когда моя смена закончилась, я лег рядом с Айком и закрыл глаза. Передо мной вспыхивали картины далекого прошлого, навевая грустные, но теплые воспоминания о тех, кого я любил и кто остался в родном городе. Эти образы грели сердце, и я погружался в безмятежное блаженство. Меня разбудил громкий и монотонный храп. Чувствуя обиду и раздражение, я приподнялся и стал искать нарушителя спокойствия. В трех шагах от меня, завернувшись в плащи, сидели и шепотом разговаривали Роб и Арк. Чуть подальше около своей лошади тихо спал Миня, чего нельзя было сказать об Айке, который храпел, как дикий кабан. Я уже подумал, не кинуть ли в него чем-нибудь, но тут Айк повернулся на бок и перестал храпеть. Лагерь вновь погрузился в тишину и покой. Опасаясь, что такое спокойствие продлится недолго, я снова закрыл глаза и погрузился в другой сон, менее приятный, но вполне обычный.