Страница 18 из 129
Конечно, Мине повезло. У него был свой конь, гордое животное гнедой масти с белыми проплешинами на лбу и ногах. Его длинная грива свободно свисала на шею и бока. Хвост был укорочен, и конь постоянно размахивал им из стороны в сторону, отгоняя паразитов, которые наводняли нормандийский лес уже с ранней весны. Потертое седло из оленьей кожи было укомплектовано необходимыми предметами — мечом, круглым щитом и парой увесистых торб. Именно с обсуждения коня и седла у вновь разгоревшегося огня начала зарождаться наша дружба с Миней.
Молодой оруженосец оказался веселым парнем, имеющим в запасе немало интересных рассказов для вечерней беседы. Мы узнали, что Мине уже полгода как стукнуло девятнадцать лет. Однако у него уже были жена и годовалый сынишка, которые жили в замке. Перед тем как стать оруженосцем, Миня жил с родителями и пятью младшими сестрами в маленьком доме на окраине Сирона. Его отец был в услужении у покойного отца сира Рона и трудился всю жизнь не покладая рук, однако прокормить такую большую семью было нелегко, и временами Миня и его сестры не имели ни сытной еды, ни теплого очага. Когда Мине исполнилось четырнадцать лет, отец решил отдать его в оруженосцы сиру Рону, чтобы легче было растить пятерых дочек. С тех пор Миня вел жизнь верного слуги своего господина, приобретая разнообразные навыки, необходимые ему для исполнения служебных обязанностей. Со временем он превратился в неплохого бойца и следопыта и заслужил уважение своего сеньора, который стал брать молодого оруженосца во все свои поездки. Охота и турниры стали частью жизни Мини. Он вез оружие своего господина, чистил его доспехи, седлал его лошадей и иногда даже готовил пищу, всегда и везде следуя за сиром Роном.
Научившись многому, Миня мог бы без труда зарабатывать неплохие деньги, если бы захотел покинуть службу. Но он не мог этого сделать без разрешения сира Рона, а сир Рон не собирался его отпускать. Таким образом, Миня оставался солдатом, охотником и слугой сиронского сеньора, обеспечивая благополучие своего господина. Впрочем, он не возражал против такой жизни и получал удовольствие от своего положения оруженосца, солдата на рыцарской службе. Служба обеспечивала ему неплохой доход, хороший дом и разные подарки и милости со стороны сеньора — то, о чем многие простолюдины могли только мечтать. И, конечно, рассказы! Истории, слухи, сплетни, песни и поэмы, которые Миня слышал во время походов от самых разных людей, как благородных, так и простолюдинов, он словно бы впечатывал в свою редкостную память, но пересказывал по-своему, интересно и увлекательно. Мы сидели как зачарованные и не могли наслушаться. Когда Миня заканчивал одну легенду, мы осыпали его вопросами, пока он не начинал другую. Вот и в первую ночь это продолжалось до той поры, пока не взошло солнце и теплый ветерок не пронесся по поляне, принося с собой ароматы просыпающегося леса. Спать было уже поздно, и, закончив слушать последний рассказ, мы позавтракали и приготовились к еще одному дню пути.
Покинув гостеприимную поляну, мы вернулись на ту тропу, которая вела нас через лес. Плотная стена кустов и деревьев вынуждала нас идти гуськом. Мине пришлось спешиться и позволить своему коню трусить за собой. Скоро прохладное утро сменилось жарким днем. От жары не спасала даже лесная тень, и мы страдали от горячего сухого воздуха, прогреваемого невидимым солнцем. Облегчение наступило, когда мы подошли к ручью, пересекавшему тропинку и терявшемуся в кустах. При виде журчащей воды меня охватила страшная жажда, и я, не сбросив заплечного мешка, окунул голову в поток, с наслаждением почувствовав ледяное прикосновение воды. Остальные тоже спустились к воде, напились вволю и наполнили фляжки.
— Кто-нибудь знает, где мы находимся? — спросил Айк, пока вода, нежно булькая, текла в его фляжку.
— Я знаю, — ответил Роб. — Если верить карте, скоро мы выйдем в долину. Где-то там дорога, ведущая к монастырю.
Роб ткнул пальцем в карту и показал ее Мине, который глянул с любопытством и кивнул:
— Верно. Я бывал в этих краях. Это та дорога. Только на краю вот этого глухого леса, — он коснулся карты, — она закончится, и пойдут козьи тропы. Но мы проберемся.
Неожиданно впереди появился просвет, и вскоре нашим глазам открылся бескрайний зеленый луг, залитый послеполуденным солнцем. Нам уже надоел сплошной лес, и мы почти побежали к высокой нетронутой траве. Тропинка, по которой мы вышли из лесу, сливалась с более широкой тропой, которая огибала отдельный лесной островок и терялась из виду в зеленеющих полях.
Решив немного передохнуть, мы присели около живописной груды камней, обросших зеленым и ржавым мхом. Скинув мешки, мы легли на траву, наслаждаясь видом синего неба. Арк приготовил поесть, и, пока мы с наслаждением ели, Миня рассказывал нам свои бесконечные истории, на сей раз про рыцарские турниры и дуэли, которые ему довелось видеть в своих путешествиях.
Рассказы оруженосца так нас увлекли, что мы и не заметили, что солнце уже катится к гребенке темнеющего на западе леса. Мы вскочили на ноги, но было уже поздно, наш отдых слишком затянулся. Эта незапланированная задержка означала, что нам придется провести ночь под открытым небом до того, как мы придем в монастырь.
И все же мы решили проделать часть пути. Теперь Миня смог сесть на коня и либо ехал рядом с нами, либо скакал впереди, проверяя дорогу. Тем временем солнце закатилось, пустые пространства вокруг приобрели унылый синеватый цвет, и в конце концов усталость поборола нас. Шагать нам надоело, в довершение всего Арк принялся распевать старинные нормандийские песни. Сам он явно получал от этого удовольствие, и его голос разносился по дороге, так что кто угодно мог слушать известные куплеты. Но кроме нас слушать его было некому, а мы не слишком этого жаждали. У Арка не было слуха, и, как он ни старался развеселить нашу компанию, его пение больше походило на вопли мартовского кота. Умный Арк об этом не догадывался, уверенный в том, что его таланта с лихвой хватит для карьеры певца. Подгоняемые этим жутким воем, мы свернули с дороги и разбили лагерь прямо в открытом поле.
Скоро ветер подхватил искры небольшого костерка, треск горящего хвороста успокаивал и убаюкивал. Чувствуя невероятную усталость, я завернулся в плащ и довольно быстро перенесся в царство грез. Это была самая обычная ночь — тихий ветерок, мягкий шелест травы, одинокие звезды над головой. Никто из нас ничего не слышал. К счастью, наша лошадь оказалась более чуткой. Она начала рваться на поводьях, которыми была привязана к дереву, ржать и бить копытами. Эти звуки заставили меня открыть глаза и всмотреться в темноту, пытаясь определить, что так испугало животное. Миня был уже на ногах и стоял рядом с лошадью, похлопывая ее по спине.
Я бросил тревожный взгляд на оруженосца, а потом еще раз осмотрелся вокруг. И услышал странный звук неподалеку. Я прислушался. Звук повторился, на этот раз ближе. Я вскочил на ноги и взглянул на Миню, ожидая, что он подаст мне знак. Но оруженосец скрылся где-то в тени. Я схватил свой меч, лежавший рядом, и, пятясь, отступил от костра. За пределами освещенного круга я смог лучше разглядеть смутные очертания окружающей местности. Стараясь не шуметь, я обошел лагерь и проверил все, что мог найти в темноте.
Вернувшись к костру, я толкнул в плечо сладко посапывающего под своим плащом Айка. Он вытаращил на меня сонные глаза, но я прижал палец к губам и указал на свой меч и на черноту поля. Айк сразу понял меня и, торопливо зевнув, вытащил длинный кинжал и встал. Вместе мы нырнули в темноту и, обходя освещенную часть лагеря, направились к Робу и Арку. Не успели мы сделать и нескольких шагов, как справа из травы внезапно выскочил какой-то человек и напал на нас.
Я растерялся. Кровь бросилась мне в голову, разум на долю секунды отказал. Во сне я видел много боев, но наяву не знал, как действовать перед лицом живого врага. Во сне я видел, как я расправлялся с самыми разными противниками, там я был быстрым и сильным и точно знал, что делать. Но то было во сне, а теперь против меня оказался настоящий противник, и, судя по всему, намерения его были отнюдь не мирными. В отчаянии я попытался взять себя в руки, но не смог. Даже обрывка мысли не было в моей голове. Руки мои дрожали, ноги стали ватными. Я смог лишь крепче схватить свой меч, держа его обеими руками. В двух шагах от меня стоял Айк, тоже растерянный и неподвижный. Кинжал дрожал в его руке, глаза удивленно смотрели на противника, который не терял времени даром. Сделав длинный прыжок, он направил тускло блеснувший клинок прямо мне в грудь. В эту секунду мне страстно захотелось, чтобы Роб и Арк проснулись. Они бы знали, что делать. Но мы не успели их разбудить, а Миня был неизвестно где. Перед врагом оказались мы с Айком. Позже, вспоминая этот ночной бой, я горестно хмыкал. Какими же робкими мы оказались! Все-таки нас было двое. Оправдывало ли нас то обстоятельство, что против двух неопытных юнцов действовал опытный и сильный враг?