Охота на Избранного

Аул наклонился и перешел на шепот:

— Кто-то вышел из леса. Я парень расторопный, нырнул в кусты и смотрел, как человек в длинном одеянии, вроде того, что носят монахи, ходил по поляне, тыкая там и сям длинной палкой. Раньше я его не видел, поэтому как мышь сидел в кустах, пока он рыскал по поляне. А когда он ушел, я побежал в Лулион.

— Куда он ушел? — быстро спросил я.

— Куда! Лес большой. К дороге он не пошел, нет. Он направился в другую сторону. На юг? Да, пожалуй, на юг. А я не пошел домой. Нет, я побежал в деревню. Волостного старосту я не нашел и рассказал о том, что видел, Старине Итэру. Он налил мне стаканчик и обещал рассказать другим. Похоже, он так и сделал, потому что уже через два дня пришли солдаты, все тут истоптали, а потом приехал сам сеньор. Они пришли ко мне и задавали вопросы. Я им все рассказал. Они отправились на поляну и забрали повозку.

— И это все? — спросил я.

— Если бы я знал еще что-то, я бы сказал, — застенчиво ответил Аул.

— Больше никто не видел повозку до того, как сеньор ее забрал? — поинтересовался я, вспомнив рассказ сира Рона.

— Нет, господин, только я. Кроме этого монаха, никого там не было.

— Ты уверен?

— Никого я там больше не видел.

— Много людей живет здесь? — осведомился я.

— Откуда много, только я один. Люди не любят дикие места, предпочитают жить в грязных, тесных деревнях.

— Лулион — грязная деревня? — спросил Айк.

— У-у! — только и промычал Аул.

— Значит, здесь никто не живет? — уточнил я.

— Даже путешественники заходят сюда нечасто. Они идут по дорогам к западу отсюда, где меньше лесов и больше городов. Я их не виню. Здесь действительно не на что смотреть.

В голосе Аула проскользнула грустная нотка. Он казался искренним, у меня не было причины ему не верить. Однако его рассказ нас не удовлетворил. Нужно было обязательно найти монастырь, откуда мог явиться человек в монашеской рясе. Мы решили сделать это сразу после осмотра места, на котором Аул нашел фургон моего отца.

Я задал одинокому фермеру еще несколько вопросов, но получил мало ясных ответов. Он больше ничего не знал об этом деле, но готов был долго говорить о своей жизни, своем доме и о своих яблоках, которые, по его словам, были лучшими во всей провинции. Мы узнали, что Аул всю жизнь жил один, без семьи и друзей. Жизнь проводил он в уходе за яблонями, которые давали неплохой урожай. Яблоки за гроши он продавал Старине Итэру. Когда наступала зима, он иногда ходил в Лулион и по нескольку дней жил в трактире Итэра, слушая рассказы немногих проходящих через деревню путешественников. Когда деньги заканчивались, он возвращался домой, и все начиналось сначала. Такая жизнь Аулу нравилась, хотя, возможно, в душе он мечтал о чем-то лучшем.

Закончив свои рассказы, Аул неожиданно пригласил нас к позднему обеду. Мы пытались отказаться, но он настаивал, пока мы не согласились и не сели на пыльные лавки, скрипучие и шаткие. Аул скрылся за занавеской, где и оставался какое-то время. Его отсутствие сопровождалось звуками роняемой посуды, плеском воды, стуком ножа. Когда Аул вновь появился из своей кухни, в руках он держал поднос с блюдами и стаканами.

В этот день фермер угощал нас тушеным мясом козленка, вчерашними яблочными пирогами и сидром с мякотью. Обед показался нам вкусным и исчез в наших животах довольно быстро. Доев яблочный пирог, мы попрощались и вышли на дорогу. Похоже, наш уход огорчил Аула. Он отпустил нас, когда мы пообещали зайти к нему на обратном пути.

Глава 9

Поначалу тропа была широкой и позволяла нам четверым идти рядом, но понемногу она становилась уже и в конце концов превратилась в узенькую тропинку, уводящую нас все дальше от проторенных путей. Наконец мы вышли на поляну, около которой, если верить карте, была найдена повозка моего отца.

Травяной ковер был усеян разноцветными весенними цветами. По одной стороне поляны тянулся ряд низких плотных кустов, на другой стороне за двумя упавшими деревьями виднелось плоское возвышение — идеальный уголок для ночевки. Мне понадобилось всего мгновение, чтобы понять — это место я уже видел, во сне, в том страшном и длинном сне. Именно здесь караван попал в засаду, именно здесь таинственные враги похитили отца и брата! Мне стало не по себе, но я не знал, чего я боюсь больше — того, что отца и Эйва действительно похитили, или того, что сны мои оказались правдой. Я потряс головой, пытаясь вернуться к реальности. Мои встревоженные мысли постепенно улеглись, вернулись звуки этого мира.

— Ты уверен, Роб? — говорил Айк, расхаживая по поляне и заглядывая под каждый куст.

— То самое место, карта не врет, — отвечал Роб, засовывая карту в карман.

— Да, это оно, — грустно подтвердил я. — Я видел эту поляну во сне.

Друзья посмотрели на меня.

— Угу… То самое место, — повторил Айк.

— Начинаем поиски? — к нам подошел Арк. — Солнце скоро сядет, времени мало.

— Его просто нет, — сказал я.

— Ну так давайте начинать! — вспыхнул Роб.

— Сейчас найдем чего-нибудь интересненькое, — сказал Айк преувеличенно бодрым тоном. — А уже потом можем приготовить ужин.

— Ты в состоянии думать о чем-нибудь кроме еды? — прикрикнул на друга Роб и повернулся к Арку: — Нам нужно разделиться. Айк и Мишук проверят вон те кусты, ты, Арк, займешься холмиком, а я загляну под эти деревья.

— Так и сделаем, — согласился Арк. — Только не забредать слишком далеко! Нам вовсе не надо, чтобы кто-нибудь потерялся.

Мы молча кивнули и разошлись в разные стороны.

Мы с Айком решили искать вместе. Сначала идет Айк, а я следом за ним. Пройдя шагов сто, мы повернули обратно, поменявшись местами и заново изучая каждый куст. Нередко мы, опускаясь на колени, шарили руками по траве, заглядывали под ветки и листья. Но ничего не нашли. Однако мы не собирались сдаваться и снова повернули назад, чтобы осмотреть все в третий или четвертый раз, как нас отвлек голос Роба:

— Эй, парни, я, кажется, что-то нашел!

— Что у тебя там? — скучным голосом отозвался Арк из-за бугра.

— А вот поди-ка сюда, — ответил Роб.

— Идем, идем, — закричал я и побежал к Робу, задохнувшись от какой-то неясной надежды.

В несколько прыжков мы с Айком оказались рядом с Робом, который стоял у поваленных стволов и рассматривал что-то внизу. Я посмотрел туда же и заметил на земле под одной из толстых веток слегка прикрытый листьями мешочек буровато-фиолетового цвета. Я опустился на колени. Мои пальцы нащупали мягкую кожу или замшу. Я вытащил находку и стал внимательно ее осматривать. Это был потемневший от влаги синий бархатный кошелек, шитый тонкими золотыми нитками Размером он был не больше зрелой груши и весил совсем немного, на его потертой поверхности не было ни инициалов, ни каких-либо иных знаков.

— Тебе знакома эта вещь? — спросил Роб.

— Нет, — сказал я.

— Это не кошелек твоего отца?

— Не знаю. У отца их было много. — Я потянул за два тонких золотых шнурка и высыпал на ладонь содержимое бархатного мешочка — две золотые монеты, пять серебряных и кольцо.

— Ого! — сказал Роб.

Деньги выглядели обычно, но кольцо было необыкновенное. Тонкий изящный медный ободок держал три красноватых овальных камня, а на их поверхности были вырезаны миниатюрные фигурки оленей. Детальность резьбы свидетельствовала о высоком мастерстве, что в свою очередь указывало на немалую ценность этого ювелирного украшения, слишком дорогого для того, чтобы быть брошенным в лесу и найденным случайными прохожими вроде нас.

— Как ты это обнаружил? — спросил я Роба, рассматривая кольцо со всех сторон.

— Сам не знаю. Сначала я принял эту штуковину за посиневший дубовый лист. Пригляделся, а это и не лист вовсе.

— Мне кажется, я знаю это кольцо, — сказал Айк каким-то глухим голосом.

Мы удивленно посмотрели на него.

— То есть как это знаешь? — поразился я.

— А ну, дай сюда. — Айк впился в колечко взглядом. — У моей матери было если не точно такое, то очень похожее. Оно перешло к ней от ее матери. А та получила его от своей. Но мать его не носила, а хранила в шкатулке. Семейная вещь. Месяца два назад мать подарила это кольцо моей старшей сестре. Сестренке стукнуло восемнадцать. Кольцо ей оказалось велико. Мой отец искал ювелира, чтобы тот сделал колечко более узким.