Страница 43 из 57
Уилл тоже попробовал подняться, но тут же снова сел, морщась от боли. Закатал штанину на правой ноге. Под коленом был глубокий порез длиною в шесть дюймов. Колено страшно распухло.
– Я лучше немного посижу, – сказал он. Ева заговорила впервые.
– Нехороший порез, – сказала она. Потом посмотрела на свою собственную левую руку и потрогала багровые царапины.
– Я не помню, откуда они взялись, – сказала она. Роуленд хотел рассказать, как Уилл защищал ее от обезьяны, но побоялся, что она не оценит.
– Оставайтесь здесь оба, – сказал он.
Роуленд увидел белое здание маяка на ближайшем мысе. В пятидесяти ярдах позади него, на холме за высокими дюнами, стоял дощатый домик; его труба рисовала на голубом утреннем небе белые каракули.
Когда Роуленд подошел, черно‑белая собака подбежала к нему, а потом понеслась обратно в домик, встала у двери и залаяла – пронзительно и нервно.
Роуленд продолжал идти, собака продолжала лаять.
Дверь домика открылась.
– Робби! Тихо! – закричал коренастый человек в мятой одежде – не старый, но лысый, с остатками черных волос и черной бородкой с проседью. Он был потрясен, увидев Роуленда у своих дверей, но все же исключительно вежлив:
– О, к нам гость! – сказал он. – Так‑так! С вами все в порядке?
– Я не один, – сказал Роуленд.
12
Герберт Фроглик, маленький бородатый человек, пошел с Роулендом на берег и помог Уиллу добраться до своего домика. В этом жилище была одна комната, и беспорядок в ней был такой, что Уилла пришлось вести от двери до койки, искусно лавируя между кипами толстых книг и разбросанными бумагами. Большую часть комнаты занимал огромный стол, на котором лежали карты, карандаши, компасы и транспортиры. Фроглик смахнул часть бумаг с кровати, увеличив этим хаос на полу.
За все это время он не задал ни одного вопроса – только громко давал указания. Когда Уилла наконец разместили на койке, маленький человек пробрался к настенному шкафчику с лекарствами и вынул оттуда что‑то дезинфицирующее и бинты. После чего вполне профессионально промыл ногу Уилла и перевязал ее. Фроглик посадил Еву на деревянный – единственный – стул у стола и продезинфицировал царапины на ее руках.
– Этот остров называется Сокрушенная отмель, – сказал он наконец. – Это ММП – Морской Метеорологический Пост. Я слежу за маяком и записываю погоду и графики приливов и отливов в этой зоне.
Фроглик сходил в угол комнаты, служивший кухней, и приготовил кофе и бутерброды с консервированным мясом. Трое выживших жадно набросились на еду. Роуленд рассказал хозяину об их путешествии, о тумане, о странном подъеме и падении судна, о спасении на плоту.
Фроглик слушал с огромным интересом.
– Очень странно, – произнес он, когда Роуленд закончил. А потом рассказал, что накануне вечером он тоже наблюдал кое‑что необычное. Он гулял по берегу с Робби около семи вечера, как раз перед заходом солнца. И где‑то в морской дали вдруг услышал громкий рокот, какого раньше никогда не слыхал. Робби страшно испугался. Через несколько минут Фроглик увидел, что к берегу идет необыкновенно большая волна. На всякий случай он поднялся на высокие дюны. Волна пришла и ушла, море успокоилось. Он снова отправился на берег и увидел, что песок по всей длине выкрашен в желтоватый цвет, и на него выброшены тысячи рыб, умирающих или уже мертвых. И запах был тоже необычный – резкая вонь. – Следующий прилив смыл почти все следы, – сказал Фроглик. – Но запах перепутать было невозможно ни с чем – это сера. Думаю, ваш корабль попал прямо на подводный вулкан в момент извержения. Вы испытали на себе очень редкое явление в анналах метеорологии. Да, вам очень повезло. – Он сказал это с явной завистью.
Роуленду стало интересно, что же это за человек.
– Сколько вы здесь работаете? – спросил он.
– Семь лет, – сказал Фроглик. – Корабль привозит все необходимое четыре раза в год.
Роуленд осмотрелся. В домишке не было никаких предметов роскоши; и они уже выяснили, что удобствами служат соседние дюны.
– Вы ученый‑отшельник, – сказал он. Похоже, Фроглик был польщен.
– Я здесь очень счастлив, – сказал он. – Но не беспокойтесь, вам не придется ждать здесь долго. Ведь корабль снабжения должен прибыть уже завтра. Он отвезет вас в Галифакс.
Когда стемнело, Фроглик зажег керосиновую лампу, висевшую на потолке, и снова продезинфицировал раны. Уилл сказал, что он чувствует себя намного лучше, и уступил койку Еве. Ее царапины воспалились, и она морщилась, когда Фроглик осторожно промывал их.
После этого Фроглик отправился проверить маяк. Вернувшись, он добавил в печку дров, а потом вынул бутылку бренди из шкафа в углу и налил понемногу каждому в жестяные кружки. Сел у стены, рядом с Роулендом и Уиллом, и рассказал им о своих метеорологических обязанностях на острове: главная – ежегодный отчет о погодных аномалиях и других природных феноменах, заслуживающих особого внимания.
– Это извержение вызовет огромный интерес в Центре Управления, – сказал он.
Ночной ветер мрачно завывал за окнами. Робби сидел у ног хозяина и время от времени скулил в ответ, потому что порой звук этот был настолько выразительным и осмысленным, что казалось – вот‑вот удастся разобрать слова. «Будто печальный зов моряков, погибших в этих морях», – подумал Роуленд.
Если не считать Фроглика, компания была необщительной. Может, виной тому было бренди, но Роуленд внезапно оцепенел от усталости и почти не слушал. Уилл откинул голову назад и дремал, прислонившись к стене. Ева немного полежала, глядя в потолок, а потом закрыла глаза и вскоре заснула. Около девяти вечера Фроглик достал одеяла и погасил лампу.
На следующее утро Роуленд проснулся и вышел на прогулку. Небо покрывали тучи и дул очень сильный ветер. От грохота волн земля у него под ногами дрожала так, что казалось, остров не сильно отличается от корабля. Когда Роуленд вернулся в хижину, Фроглик уже промыл раны Евы и Уилла и приготовил кофе и бутерброды.
– Корабль будет здесь около полудня.
Ева лежала в кровати и тихо разговаривала с Уиллом. Через несколько минут она со слезами на глазах подошла к Роуленду.
– Я хочу поговорить с тобой, – сказала она. – На улице.
Роуленд вышел вместе с ней из домика. Она плотно закрыла за ними дверь и заговорила. Роуленд не мог не заметить, как она красива в утреннем свете, хотя на глазах у нее были слезы, а губы дрожали.
– Ты поплывешь на этом корабле? – спросила она.
– Конечно, – ответил он. – Мы ведь не хотим застрять здесь еще на три месяца, правда?
Она взяла его за руку и очень пристально посмотрела ему в глаза.
– Ты мне нравишься, Роуленд, – сказала она. – Ты знаешь об этом?
Он не совсем понял, к чему она клонит.
– Ты мне тоже нравишься, Ева, – ответил он.
– Тогда почему бы тебе не остаться здесь? – спросила она с отчаянием в голосе.
– Остаться здесь? – повторил он. – Почему надо здесь оставаться?
– Я не сяду на этот корабль, – сказала она. – И ни на какой другой тоже. Я поклялась, что если доберусь до твердой земли, никогда ее не покину.
– Тогда почему ты не попросишь остаться Уилла? – спросил Роуленд. – Ты же знаешь, что тебе по‑настоящему нравится он, а не я.
– Я уже просила его, – сказала она. – Он не хочет. Говорит, что это место слишком напоминает ему о родине, и он здесь не будет счастлив.
Роуленд был тронут; его даже не очень озадачило ее признание, что он для нее – избранник номер два.
– Тогда почему тебе не поехать с ним? – спросил он. – Куда бы Уилл ни поехал, вы будете счастливы вдвоем.
Ева покачала головой.
– Никогда! – ответила она. – Я не выдержу еще одного плавания.
– Даже ради любви? – спросил Роуленд.
– Даже ради любви, – ответила Ева. Она глубоко вздохнула и пошла обратно в дом; Роуленд последовал за ней.
Робби кинулся здороваться с Евой и восторженно завилял хвостом. Уилл наблюдал с койки, как она подошла к Герберту Фроглику, который сидел на корточках на полу и пил кофе из помятой жестяной кружки.