Страница 40 из 57
Это был Уилл Драммонд. На корабле времени даром не теряли и сразу нашли ему работу.
Людей на борту «Потерянного счастья» кормили после наступления темноты. К этому времени корабль уже покинул спокойные грязные воды реки, и началась океанская зыбь. Качка разбудила Роуленда, который уже задремал. Он понял, что неплохо бы поесть, и отправился в кают‑компанию, где уже обедал экипаж, не стоявший в тот момент на вахте. Они почти не обратили на Роуленда никакого внимания. За угловым столиком сидели Уилл Драммонд и женщина, которая была вместе с ним у клеток. Уилл увидел Роуленда и опять кивнул ему. Роуленд воспринял это как приглашение сесть, хотя видел, что они уже почти доели. Они по‑прежнему были одеты в комбинезоны, как будто еще не закончили работу.
Роуленд представился женщине.
– Очень приятно, – сухо ответила та, но своего имени не сказала.
У нее было узкое лицо и высокие скулы. Роуленд подумал бы, что ей около двадцати пяти, – если бы не странные морщинки в уголках ее холодных зеленых глаз.
Пока Роуленд ждал, когда ему принесут еду, женщина и Уилл продолжали ужинать. Наконец она доела и положила вилку и нож на стол.
– Вы любите животных? – спросила она Роуленда очень серьезным тоном.
Роуленд удивился вопросу.
– Я их уважаю, – ответил он.
Выражение ее зеленых глаз не изменилось, но у Роуленда возникло ощущение, что она довольна его ответом.
– Это единственные честные создания на всей планете, – сказала женщина. – Для нас большая честь с ними общаться.
В этот момент дневальный принес Роуленду еду. Уилл как раз доел, и дневальный унес их тарелки. Женщина встала, Уилл тоже.
– Нам нужно возвращаться к работе, – сказала она, и они вышли.
Следующим вечером Роуленд пошел ужинать немного раньше и снова застал их. На этот раз она протянула ему маленькую худую руку.
– Меня зовут Ева Соррентино, – сказала она. Роуленд спросил, почему она стала работать с животными.
– Они для зоопарков, – сказала она.
Роуленд удивился, помня то, что Ева говорила накануне вечером.
– Нет ли противоречия в том, – спросил Роуленд, – что вы очень уважаете животных и при этом ловите их для зоопарков?
Уилл Драммонд, который до этого момента сосредоточенно ел, поднял глаза. Он тоже внимательно слушал. Ева решительно покачала головой.
– Мой отец говорил, что это последняя надежда зверей на выживание, – сказала она. – Он считал, что не пройдет и сотни лет, как единственные образцы большинства видов сохранятся только в зоопарках.
Ее отец, объяснила Ева, принадлежал к итальянской семье, которая почти сто лет занималась поставками животных в зоопарки. Отец женился на англичанке и перевел свой бизнес в Англию, где и родилась Ева. Он привил ей любовь к животным, за что она ему будет всегда благодарна.
– Бедный папа, – сказала она, грустно качая головой.
– А что с ним? – спросил Роуленд.
– Он умер, – ответила она.
– Он был одним из тех, кто умер в прошлом рейсе? – догадался Роуленд.
– Да, – ответила она, и начала рассказывать о злополучном странствии «Потерянного счастья».
7
Группа североамериканских зоопарков решила расширить свою коллекцию африканских животных и наняла Альфредо Соррентино руководителем экспедиции в Западную Африку. Ева упросила его взять ее с собой.
Он согласился. Неохотно. Почему – Ева поняла за Три месяца невзгод.
Африка оказалась совсем не тем раем, который Ева представляла себе по книгам. С того момента, как ее нога ступила на эту землю, начались страдания. Хотя Ева носила брюки и рубашки с длинными рукавами так же, как и мужчины в экспедиции, москиты, осы и прочие жалящие твари, казалось, искали именно ее. Одну конкретную неделю каждый месяц все кровососы кружились над Евой и превращали ее жизнь в кошмар.
Дальше дела пошли еще хуже: едва они начали ловить животных, как Ева слегла с такой сильной малярией, что ей казалось – ее кости разлетятся на куски от лихорадочной дрожи. Альфредо, которому очень хотелось закончить работу, оставил дочь выздоравливать в деревне дружественного племени беноло.
– Не пей сырую воду, – сказал он. – Помни о гвинейском черве!
Ева видела, как некоторые дети беноло, зараженные этой гадостью, пытаются вытащить глистов из живота, наматывая их на палочку. Поэтому она заверила отца, что будет очень осторожной и восстановит силы.
Но жизнь Евы в деревне оказалась не такой спокойной, как хотелось. Женщины беноло заходили к ней в любое время дня, чтобы поглазеть на нее и потрогать ее белую кожу и странную одежду. Когда она шла в кусты рядом с хижиной, чтобы очистить кишечник, поглазеть собиралось все племя. Но, несмотря на все это, Еве стало лучше. Она чувствовала себя уже сносно, когда намного раньше, чем предполагалось, команда Альфредо вышла из джунглей с необходимым количеством зверей, пойманных за рекордное время.
После нескольких дней отдыха Альфредо нанял пятьдесят мужчин беноло, чтобы они помогли перевезти животных. Люди погрузили зверей в бамбуковых клетках на связанные пары долбленок и повезли их к устью реки.
Еву сразу переправили на «Потерянное счастье», где она могла жить относительно комфортно, пока остальные выполняли самую сложную работу. Корабль стоял на глубине в полумиле от берега, за границами зоны прилива, и животных надо было перевезти на судно. Три дня Ева смотрела, как люди беноло переправляют зверей по волнам и поднимают на корабль. Это была утомительная и опасная работа. Учитывая все обстоятельства, операция прошла очень хорошо.
Единственный несчастный случай произошел в последний день: клетку с семью обезьянами‑капуцинами унесло прибоем; при этом утонуло двое гребцов.
В тот вечер вождь беноло и его шаман приплыли на корабль, чтобы поговорить с Альфредо. Ева наблюдала, как они стоят на палубе; их племенные татуировки и звериные шкуры странно смотрелись на фоне механических лебедок и морских приборов, сооруженных на заводах другого мира и другой эпохи. Двое беноло какое‑то время возбужденно поговорили с Альфредо, потом соскользнули вниз по швартову в каноэ и направились к берегу.
Ева спросила отца, что случилось.
– Они сказали, что это знак: люди и звери утонули, потому что некоторые из животных – перевоплощения предков беноло, – ответил Альфредо. – Шаман велел мне отпустить всех зверей, иначе он нашлет на нас проклятие.
– Тогда давай сделаем так, как он сказал, – сказала Ева. – Давай оставим их здесь, тут их дом.
Альфредо посмотрел на нее так, будто после болезни она повредилась рассудком.
– Никогда, – ответил он. – Все это – суеверная чепуха. Помни, что я говорил тебе: мы спасаем животных от вымирания. Только это в конечном итоге имеет значение.
На следующее утро «Потерянное счастье» подняло якорь и на всех парах двинулось от этого душного берега. Но даже несмотря на шум двигателей был слышен бой барабанов, доносящийся с берега. С палубы Ева, Альфредо и некоторые матросы видели людей племени беноло рядом с ритуальным костром на краю песка. Перед ними шаман танцевал странный судорожный танец, указывая своим колдовским жезлом на уходящий корабль.
Капитан «Потерянного счастья» подошел к Еве и Альфредо, стоявшим у леера.
– Черт побери, что они затеяли? – спросил он, глядя на берег.
– Не имею ни малейшего представления, – ответил Альфредо.
Ева промолчала.
Через три дня началась болезнь.
Первым заболел человек из экипажа, который помогал ухаживать за животными. За обедом он сидел за столом, шутливо прикидывая со всеми остальными, как они распорядятся своими деньгами, когда вернутся в цивилизованный мир. В три часа дня он свалился на палубу и, судя по всему, не мог больше управлять движением губ.
– Мае личо эта берех, – повторял он, пока его можно было еще понять. Вечером, когда Ева пошла навестить его, он был уже без сознания. К тому моменту кровь лилась у него изо рта, из носа, из глаз. Вскоре она начала сочиться из пор, точно пот. Еще через час он умер.