Страница 75 из 111
На следующий день Ибн Баттута был поражен тем, что хозяин сам рассказал о его сне. Но шейх еще и объяснил ему, что приснившееся означает путешествие на Восток, и снабдил его в дорогу едой и серебряными монетами. Все это Ибн Баттута расценил как чудо. Согласно его записям, до этой встречи он и не помышлял о странствиях в далекие земли.
Путь от Александрии до Каира показался Ибн Баттуте нескончаемым рынком — люди жили вдоль оросительных каналов тесно и скученно. Будучи таможенным решетом для товаров, идущих с Востока, Каир богател на торговом посредничестве. «Кто не видел Каира, тот не видел мира», — говорили в то время. О сказочных богатствах каирских купцов складывались легенды. Отправляясь в паломничество, они везли с собой богатый скарб, а некоторые даже выращивали в пути овощи и фрукты в ящиках с землей, устанавливаемых на спинах верблюдов. Слухи о богатых караванах быстро разносились в пустыне, и они становились объектом дерзких нападений разбойников. Пройти пустыню — и по климату, и по риску быть ограбленным — значило пройти по краю ада…
В Каир марокканец прибыл во время правления мамлюков. Эти султаны наследовали власть не от отца к сыну, а получили ее от восставших рабов, которые стали военачальниками и правителями. Египет при мамлюках процветал. Ибн Баттута упоминает о толпах народа, «двигающихся по узким улочкам Каира, как морские волны». Пишет он и о «12 тысячах разносчиков воды», «30 тысячах грузчиков», «36 тысячах лодок, бороздящих воды Нила», а также «бесплатной больнице, распределяющей лекарства, с каждодневными пожертвованиями в тысячу динаров».
Небольшая государственная клиника теперь работает на том самом месте. В целом же, в записках путешественника при его описании городов особенно много места уделяется воде и водоснабжению. Так, в состоятельных домах Каира он подмечает, как в мутную нильскую воду перед употреблением, для обеззараживания, отжимают кисло-горький сок карликовых лимонов-померанцев.
Каир во времена Ибн Баттуты слыл религиозным центром мусульманского мира. И это налагало на мамлюкских правителей особые обязательства. Ибн Баттута не мог не заметить в египетской столице многих ученых и благосклонного к ним отношения властей. Но вот при всей его наблюдательности, тяги к знаниям он, кажется, никогда не удосужился посетить знаменитые египетские пирамиды. Возможно, торопился в путь, и некогда было отвлекаться. А может, боялся проклятия фараонов, наслушавшись о них в Египте? В своем описании он говорит о них, лишь как о конусообразных строениях.
Каир — это многовековой город. Но сегодня из конца в конец его можно доехать за пять минут на такси — от станции метро «Площадь Тахрир» до средневекового базара Хан-аль-Халили. Томас Эберкромби недолго задержался здесь, чтобы проникнуть духом пошлого. А оно напоминало о себе на каждом шагу. Особенно на улочках, где продавались трости паломников, кальяны, сделанные из хромированного стекла, лошадиные седла, молитвенные четки, костюмы для танцев, ладан. В кафе с резными деревянными скульптурами и зеркалами можно было выпить чашечку турецкого кофе. А на улице зазывали чистильщики сапог: «Позор для джентльмена ходить в грязной обуви». В духанах встречались старики, дымящие кальянами, шумные студенты, туристы. Желая проникнуться мировоззрением Ибн Баттуты, попал Эберкромби и в секту суфиев. Последователи этого учения имеют древние корни в исламском мире. Они ищут реальность за пределами разума в и прямом любовном союзе с Аллахом. Ибн Баттута тоже был склонен к мистике и тянулся к эзотерическим знаниям. Двое суфиев из Александрии предсказали ему, что путешествие уведет его намного дальше Мекки.
В субботу Эберкромби предстояло посещение мечети Аль-Аддин, недалеко от каирского Города Мертвых, где под ритмичные звуки барабанов и флейт собираются фанатики из беднейших кварталов. Муэдзин с агатовыми четками и в зеленом тюрбане поверх красной фески, высокий, чисто выбритый, казалось, всем существом своим отдавался молитве, размахивая в ритм певучим словам позолоченным жезлом:
— Аллах! Аллах! Аллах!
— Я верю во все религии, — признался Томасу один пожилой человек, — в ислам, христианство, иудаизм. Разве мы не все дети Адама?
Его седые локоны были подкрашены хной, с собой у него был кривой посох — знак странствующего дервиша. Он пригласил американца на чашку чая в свое временное жилище в Городе Мертвых.
Томас и его новый знакомый прошли по лабиринту надгробий к жалкой лачуге, которую тот делил с семьей могилокопателя. Они присели, скрестив ноги по-турецки. Внутри жилища лежал лишь матрас и стоял черно-белый телевизор.
Дервиша звали Абу Абду. О жизни своей он рассказывал неохотно.
— Откуда ты родом?
— Один Аллах знает.
— Как ты живешь?
— Я отдал себя в руки Аллаха.
— Ты надолго задержишься в Каире?
— Все в руках Аллаха. Все в этом мире подчинено его воле, вплоть до крошечной чашки в твоих руках.
Тайна секты суфиев волнует людей до сих пор, как и во времена Ибн Баттуты. Существует версия, что она была основана адептами, выходцами из Гималайского братства великих йогов, главная часть которого находится в Тибете. По другим источникам, таинственным городом адептов являлась Шамбала и располагалась она в сердце пустыни Гоби. Санскритская книга «Веданта-Сара» о целях этого Братства говорит, что оно посвятило себя «рассеиванию того глубокого мрака незнания, в который погружено остальное человечество». А о великих мудрецах Азии добавляет: «Мощь принадлежит тому, кто знает».
В давние времена люди науки передавали свои знания втайне, причем наиболее достойным из учеников. Мудрость сохранялась и развивалась, переходя из поколения в поколение.
Секретные общества Европы и Азии поддерживали легенды об азиатском Учителе учителей. Вот что пишет Эндрю Томас в книге «Шамбала — оазис света» (Изд-во «Мистерия», 1992, с. 82), посвященной местообитанию неких высших существ, «учителей цивилизации», а также делу посланцев Шамбалы в разные периоды человеческой истории: «На протяжении всей истории появлялось множество организаций и отдельных людей, которые внесли свой вклад в улучшение человечества… История показывает, что его агенты (круга Белого Братства — Прим. перев.) неожиданно проявлялись и столь же внезапно исчезали, когда их миссия была выполнена. Это так же истинно для восточных орденов посвященных Востока, как и для западных братств. Наиболее ученые ламы Тибета и раджа-йоги Индии были всегда преданными служителями небесных учителей».
Среди прочих адептами были якобы основаны и восточные братства суфиев, друзов и дервишей. Причем общению с великими магами были способны лишь руководители их внутренних групп. Они предостерегали своих подопечных от поклонения идолам своей эпохи и направляли их помыслы на судьбы земные и космическую гармонию. А некоторые дервиши, по воспоминаниям исторических лиц, оказывались посланниками азиатского Олимпа, облеченными определенной миссией.
На такой же фелюке, какие сейчас под треугольными парусами перевозят глиняные горшки и известняк вдоль нильских берегов, Ибн Баттута отправился в Верхний Египет, пересек пустыню и вышел к Красному морю, чтобы предпринять хадж. Но в Мекку, лежащую в двухстах милях по морю, попасть не удалось: началось восстание, и все корабли были выведены из строя. Разочарованный, он вернулся в Каир. Вспомнилась арабская пословица: «Если нет того, чего желаешь, желай то, что есть». Пришлось присоединиться к каравану паломников из Дамаска. Он пересек Синай и вошел в Палестину, в оазис Газа, лежащий у моря. «Это обширное и заселенное людьми место, с прекрасными площадями и многими мечетями. Причем, никакие стены не защищают оазис», — пишет путешественник об этом городе. Сегодня он не узнал бы его. Томасу Эберкромби потребовался целый час, чтобы пройти пропускные пункты, окружающие Газу. Это служба безопасности и контроля за тысячами арабов, ежедневно выезжающими на работу в Израиль. Проезды были завалены камнями и сгоревшими автомобилями, магазины закрыты, стены расписаны арабскими графити.