Страница 5 из 20
Каждый раз она пресекала разговоры все о случившемся и пыталась убить в себе воспоминания. Но эта боль не проходила и не притуплялась ни через год, ни через пять…
Каждый раз, увидев в жизни или в фильмах двойняшек, не важно — детей или взрослых, она жадно хватала воздух и старалась не думать о прошлом….
Глава 9
— Эй, ты в порядке? — братья склонились над ней. — Ты белая как бумага, тебе плохо?
— Извините меня, приятно было познакомиться, извините… — если сейчас она не убежит отсюда, разрыдается. Пусть лучше они считают ее слегка не в себе, чем объяснять что-то. Она чувствовала, как слезы душат ее, и в груди, как будто опять стянуло стальным обручем. Определенно, кто-то или что-то издевалось над ней самым изощренным способом….
Вместе братья были единым целым, и, дополняя друг друга, сливались в одну личность. Но поодиночке были полярно разными.
Серьезный и рассудительный Хасан, несмотря на свои домостроевские замашки и внешнюю суровость, смотрел на мир бесконечно добрым и каким-то очень взрослым взглядом. Он как будто был более беспомощен в мире, не приспособлен к этому огромному мегаполису. Он напоминал ей персонаж какого-то фильма, доброго и очень умного, который вырос на необитаемом острове в дикой природе и не знающего теперь как строить жизнь среди людей. Он не любил рестораны и ночные клубы, с ее друзьями он был угрюм и немногословен. Ему было без разницы, где покупать джинсы или обувь, ему было наплевать на автомобили, все, кроме спорта и истории, ему было не интересно. И у него было просто гипертрофическое чувство вселенской справедливости — он всегда подходил к старикам на улице, заговаривал с ними о жизни, а они охотно отвечали ему, увидев в нем благодарного слушателя. В магазинах он порой накупал продукты какой-нибудь старушке, увидев, что в корзине лишь кашу и хлеб, и потом они отвозили ее домой. Он успокаивал плачущих женщин, если они встречались им на пути и мог остановиться на детской площадке, чтоб поиграть с детьми, которые с визгом на нем висли. Ему до всего было дело.
Хусейн был другим — открытый, свободно себя чувствовал в любой компании, и легко заводил новые знакомства. Позже, если она ходила по клубам, он всегда соглашался ее сопровождать, и, не навязывая свое общество, был всегда неподалеку, пока она упивалась ночными встречами с друзьями. Он разбирался в новинках модных домов, автомобилях и новых фильмах. Он был как бы более подвижен, более гибок в суждениях, больше говорил и улыбался, чаще шутил и вообще казался «душкой». И именно казался, потому что глаза его, улыбаясь, были все же колючими и жесткими. И ей он казался циником, как и она сама.
Теперь, уже, когда все встало на свои места в ее голове, она попыталась глубоко запрятать свои эмоции. «Что поделать, если когда-то мне не повезло, может, таким образом, Бог ошибку исправил? И опять послал мне двойняшек. Правда, каким-то странным образом. Неисповедимы пути…».
Глава 10
Она скинула туфли и вытянулась в кресле. Спать хотелось нестерпимо, ночь была совсем короткой. Вернувшись с одного мероприятия часа в три, в семь утра она уже была на Крестовском[7]. Свадьбы, корпораты[8] и презентации шли день за днем, она только и успевала заскочить домой, переодеться.
«Хорошо тебе, ты вообще ничего не делаешь, только деньги гребешь», — так ей обычно говорили. Так именно все и выглядело. Она литрами пила кофе в ресторанах, каталась на яхтах и теплоходах и позировала фотографам многочисленных пати[9]. То, что у нее не оставалось времени поспать, а порой поесть, все оставалось за кадром.
Вот и сейчас, есть только пару часов, привести себя в порядок, попутно отвечая на 4 входящих линии по двум телефонам.
Да еще, Комитет по культуре запросил развернутый сценарий городской ярмарки. Ей отчаянно хотелось их банально послать, потому что за те деньги, которые ей выделили на эту ярмарку, не то чтобы все не уложить, а даже из подземки артистов не найти. Загвоздка в том, чтобы послать, была в том, что Комитет ей не платил, ее наняли подрядчики. Она зашла на сайт мэрии и удивилась, что бюджет то выделили приличный, около шести миллионов. А вот тендер выиграла какая-то компания, которая этот бюджет и получила.
Как это принято, компания нашла субподрядчиков, а те других. Непонятно, сколь длинная была цепочка, но до нее дошло только пятьсот тысяч. Ее заказчики заламывали руки и умоляли взяться за заказ, обещая через полгода заказать Рождественскую ярмарку, а уж там-то будет больше денег. И как только она согласилась, видимо разум в тот момент выключился, тут то и началось. Заказчики на все вопросы вышестоящих по цепочке ссылались на нее, ее задергали отделы культуры всех районов и Комитет из мэрии. Ее телефон разрывался круглосуточно, и начальники всех мастей требовали немедленно развернутые сценарии. Площадок городских было около 20, да еще в некоторые дни, 2–3 ярмарки умудрились поставить одновременно в разных мечтах. Никакие разумные объяснения на заказчиков не действовали, и загвоздка объяснить что-то мэрии, была в том, что деньги то выделили, но тут же их и украли. А она теперь получается крайняя, сделать нужно хорошо, а сделать не на что. И не пойдешь же в мэрию рассказывать, что денег нет. Ее непосредственные заказчики, немного поплакав, надеясь напрасно на ее доброе сердце, все же удвоили бюджет, но и это было каплей в море. И теперь уже ей пришлось умолять артистов и звуковиков работать в прямом смысле, почти бесплатно.
И вроде бы все отлично уже складывалось, и она чудом вписалась в мизерный бюджет. Так нет же, теперь начальники всех районов и мастей хотели лично ее видеть и слышать, как все пройдет. И встречи требовали, все как один, ранним утром. А если учесть что с мероприятий она возвращалась часа в три ночи, встречи с чиновниками в девять утра ее просто убивали. Через три дня, она, обозлившись до крайности, позвонила своим заказчикам и рявкнула в трубку: «— Можете приехать и забрать свои деньги, мне этот заказ не нужен». И заказчики, опять поплакав, все же согласились ездить на эти встречи вместо нее, только теперь со встреч звонили, не переставая, так что поспать ей все равно не удавалось. Что уж говорить, не работа, а просто сахар….
Она ополоснула лицо после маски, спасибо подруге, только ими и спасалась. «Ну что, дорогая, — она посмотрела в зеркало. — Любишь дорогие игрушки, люби и зарабатывать».
И вышла на парковку, счастливая и сияющая.
Глава 11
Волейбольный мяч упорно летел только в их сторону и девушки, томно перебирая ногами, как бы невзначай принимая многообещающие позы, поднимали и прижимали его к груди, как будто это и не грязный мяч вовсе, а что-то очень важное для них.
Она привыкла к тому, что их столики в ресторане постоянно толкали, случайно проливали напитки, и в супермаркете кроме братьев просто у некого было спросить о чем-либо. Эти двойняшки как магниты притягивали женщин. Она не ревновала, лишь наблюдала за этим всем, как смотрела кино.
Ей вообще было непонятно, что Хасан в ней нашел. Нет, это понятно, что не заметить ее было невозможно. Но, такие, как он, как правильно выбирают скромных и послушных. Он был такой весь правильный, и рассудительный не по годам, что у нее порой зубы сводило от его идеальности.
— Пойдешь купаться?
— Нет, не хочу, почитаю книжку, — купаться, как раз таки хотелось. Но утром ей не удалось переспорить братьев, и она пообещала не раздеваться на пляже. «В конце концов, не девочка уже, кожу сберегу». А в длинной тунике лезть в воду не хотелось.
— Что читаешь? Посмотришь за ключами? — связка с брелком «Мерседес» упала на плед.
Она оторвалась от книги. Ну, конечно, она единственная на этом пляже, к кому можно было обратиться этой парочке пижонов, и, естественно, брелок определенно должен был произвести магическое действие. — Машина дорогая…, можем поехать в другое место искупаться. — Один подмигнул, — если хочешь……
7
Крестовский — район-остров в Санкт-Петербурге.
8
Корпораты — праздничные корпоративные мероприятия.
9
Пати — от англ. Party — вечеринка.