Приют для души

Эпилог

— Мальчишки мне снятся постоянно, Хасан, как живой, все время говорит со мной. Бред конечно, но я его присутствие ощущаю, мне порой кажется, у меня опять крыша едет. Я даже в церкви была.

— Ты, в церкви? Хотела бы я на это посмотреть, и что, как сходила?

— Я за них свечку поставила.

— Они же мусульмане, что им проку от свечек в церкви? — подруга осеклась, — ну, хотя… может тебе легче, да?

— Как мне теперь с этим жить, скажи? Я хотела лишь не ломать его жизнь, а получилось ….

— Ты тут не причем, ты не виновата. Он мужчина, он сделал свой выбор.

— Да я понимаю все. Их дядька тоже так сказал.

— Ты встречалась с ним? Что он говорит?

— Говорит, что он слова дал Хасану обо мне заботиться, чтобы я не делала, всю жизнь будет мне помогать, чтобы я ни попросила, что ни в чем меня не винят, — она заплакала, — Господи, я чуть с ума сошла, когда он мне это сказал.

— Сильно.

— Почему это случилось? Как в Питере оказались какие-то вербовщики-психологи этих выродков-ваххабитов? Они же не невидимки, как они в город попали, уж наверняка от нормальных людей отличались. Мы живет и не думаем о таких вещах, ужас, как страшно… и страшно, что это с такими детьми случилось, они такие добрые были,… я представить не могу, что их мать переживает сейчас, их же все ненавидят….

— Мне самой страшно. Больше в метро не спущусь, если уж в нашем городе есть такое….

— Где я так нагрешила,… почему со мной постоянно что-то происходит?

— Говорят, Бог посылает нам испытания, чтобы мы стали сильными и мудрыми. Непонятно конечно, какой мудрости тебе это придаст, но что ж теперь поделаешь.

— Меня, если честно, уже достало все время быть и сильной и мудрой. Уже хочется побыть слабой дурой, наверное, я все в жизни увидела, правда?.. — и здесь, на террасе дорогого ресторана, где в когда-то далекой, другой жизни была всегда счастливая и улыбающаяся, она плакала навзрыд, — у меня больше нет сил, быть сильной. Я больше не хочу ничего. Ничего, совсем.

— Понятно, что тебе в очередной раз досталось. Все пройдет, — подруга и сама уже плакала вместе с ней, а обескураженная официантка уже несла салфетки. — Ты же сама говорила, все проходит…

— Да не я говорила, а Соломон, балда… — она пыталась улыбаться, — проходит, то проходит, только вранье, что с годами легче. Я иногда мечтаю о лоботомии, уснула минут на сорок и все, память стерта. Почему таких клиник еще не придумали?

— Даааа… — протянула подруга и засмеялась, — ты бы, наверное, в этой клинике постоянным пациентом была, это точно. Давай, вытри слезы, нам морщины не нужны, у нас еще вся жизнь впереди.

— Знаешь, я хочу уехать. Устала… от всего. Я смотрела на Фиджи дома, мне хватит и на дом с бассейном и на безбедную старость, змей, наверное, только много…

— Ты и Фиджи? Оригинально… да ты же через месяц завоешь, ты же не сможешь без всего этого. Жить на каком-то огрызке Земли у черта на куличках.

— Буду сидеть на берегу океана… Ты только представь — никуда не торопишься, ни о чем не беспокоишься, даже сапоги и шубы не нужны.

— Ну не знаю… — протянула подруга, — и что, до старости будешь сидеть на берегу, скучно же будет.

— Неисповедимы пути….

Через два года она уехала из страны и приняла Ислам….