Страница 6 из 20
Она уткнулась в книгу, не имевшая ни малейшего желания отвечать, и даже послать их ей было лень.
Почти ежедневные мероприятия не оставили ей ни малейшего шанса улететь из города в такую жару. А сидеть дома тоже невыносимо. Братья отказались с ней ехать на пляжи какого-нибудь модного ресторана с шезлонгами и барами, и большинством проголосовали за Разлив[10]. Ни шезлонгов, ни баров, ни даже элементарных урн. Она злилась на себя, за то, что согласилась, «идиотка, надо было одной ехать, не хотят и не надо».
— Вы с ума сошли! — она подскочила. Братья принесли воды в бутылке и теперь поливали ее, дурачась, как дети. — Хватит, вы мне книжку забрызгали! — «Ни покупаться, ни почитать…».
— Это чьи ключи? — Хасан вопросительно посмотрел на нее и поднял «мерседесовский» брелок.
— Хорошо поплавали? — ей было лень объяснять братьям, к тому же интересно, что будет дальше.
— Не ругайте ее, они сами к ней пристали, — сердобольная бабушка, нянчившая внука в тенечке, решила ей «помочь». Что уж она там творилось в ее голове, осталась непонятно.
— Кто к тебе пристал? — Хасан злился, когда она не отвечала. — Отвечай, я тебя спрашиваю.
— Уффф…. Ну и жара…. — Может за мороженым сходим? — Хусейн явно пытался купировать ситуацию.
Было заметно, что народ вокруг ждет спектакля. Она так и молчала, глядя на происходящее через темные очки. Наглые и самоуверенные хозяева ключей не спешили к ним, увидев возле нее двоих братьев, выжидали чуть на расстоянии. Бабушка вся превратилась в слух, и когда братья ушли, прихватив связку ключей, дала волю любопытству: — Они что же, братья?
Она кивнула, заметив, что вокруг стало тише, всем было интересно, и даже волейболистки, подвинулись ближе.
— Спортсмены, наверное? — Бабуля была определенно провидицей, узреть в накачанных двойняшках братьев — спортсменов не каждому под силу. — И какой же твой?
Она мысленно зааплодировала стоя, бабуля была решительна, до этого она только слышала сплетни об их странной троице, но вот так в лоб спросить никто и не решился. Пляж замер, она даже слышала плеск воды.
— Оба… — она уткнулась в книгу, пытаясь не расхохотаться в голос. Она любила эпатировать окружающих, пусть теперь чешут языками.
Ей приписывали почти всех ее заказчиков, а также артистов и режиссеров, владельцев и арт-директоров ночных клубов, и даже ее собственного брата. Она не пыталась, кого-то разубеждать, и не опровергала эти сплетни. И даже услышав однажды от кого того, что она лесбиянка, лишь расхохоталась и бросила: «Почему бы и нет?».
Здесь все говорили обо всех, причем абсолютно беззлобно и, без какого-то особого интереса. Просто так люди заполняли свое время между «цезарем» и «мохито». Теперь, когда она везде появлялась с двумя братьями, так же беззлобно людская молва приписала ей обоих.
Глава 12
Полоска света из — под двери гостиной и шепот.
«…Пять утра… С кем он разговаривает…?». Она открыла двери и бросилась к нему, наверное, ему плохо — он стоял на четвереньках, глаза закрыты, что-то шепчет.
— Что с тобой? Давай я вызову «скорую»!
В следующий момент он выпрямился, встал во весь рост. Глаза также закрыты и руки обращенные ладонями вверх. Он молился.
Она никогда не ходила в церковь, но по привычке осеняла себя крестом, и когда то в детстве видела, как молилась ее бабушка. И вот теперь, в ее калейдоскопе жизни, сплошь состоящем из ресторанов, модных показов, и презентаций, туфель и путешествий — он молится в соседней комнате.
Нет, она, конечно, знала, что он мусульманин, он сразу ей сказал. Каждую пятницу он ездил в мечеть. И даже каждый раз, рисуя ей их будущее, считал само собой разумеющееся, что она примет Ислам, но вот так вот открыто, его религиозность она увидела впервые. И это ее шокировало. Она ни о чем не спросила его потом, а он ничего не объяснял. Просто сказал, что она может сидеть рядом и смотреть. Предложением она не воспользовалась. Но как-то вдруг осознала, что все его разговоры не пустые слова и он действительно ждет, что она примет Ислам. Но чем больше он рассказывал про свою религию, тем больше она понимала, что это невозможно….
— Я не поняла, ты забыл про мой день рождения??? — она негодовала.
— Нет, не забыл. А что?
С утра он уехал на тренировку, пока она спала, потом весь день она ездила по встречам. Он звонил ей, но с днем рождения не поздравлял. «Наверное, сюрприз на вечер готовит», — думала она. Вернувшись домой, она застала его сидящим у телевизора, но цветов в квартире не обнаружила.
Она протянула к нему сложенные ладоши и вопросительно подняла брови. Хасан, в свою очередь, не менее удивленно посмотрел на нее и спросил: «В смысле?»
— Ты даже мне цветов не принес!!! — ей не нужно было от него ничего, но это же ее день рождения.
Пару месяцев назад, она удивилась, что в новогоднюю ночь он просто лег спать, пробурчав, что это для него не праздник. Но отсутствие хоть маленького букетика для нее, это ее сильно возмутило.
— У нас не принято поздравлять, — он действительно не притворялся, для него было странно, что она возмущается.
— Как это не принято? У тебя в семье не принято? — «Ну, не может же такого быть, дикость какая!».
— Не только в моей семье, мусульмане не справляют праздники. Только окончание Рамадана[11] и Курбан-байрам[12]. А день рождения нет, никто не справляет, и не поздравляют. Извини, я не думал, что для тебя это важно, — он был обескуражен и смотрел на нее таким виноватым взглядом, что она остановила слова, которые у нее пытались вырваться. — Пойдем в ресторан? И цветы тебе купим.
Жизнь ее теперь разделилась на две параллельные. В одной была ее прежняя — работа, друзья, рестораны, путешествия, ее уверенность и постоянная улыбка. В другой — она была беспомощная и растрепанная, могла плакать без оглядки и наконец-то признаться, что она устала со всем справляться сама. Она пропадала из ее прежней жизни, набиралась сил и снова вливалась в нее. Часть своей жизни она проводила в модных ресторанах и в тусовках, а вторую часть — с Хасаном.
Она, нисколько не ощущая себя ущемленной, ставила машину на стоянку и ездила с ним на метро. А, иногда даже, бывала в каких-то непривычных для нее заведениях, и, морщась слегка в душе, ела с картонных тарелок и пластиковыми приборами, стояла с подносом, как когда-то в школьной столовой у раздачи блюд. К слову сказать, это были нормальные кафешки, которые посещали 90 процентов населения, но она любила другие места. Да и не так уж часто были, эти пластиковые тарелки, по ресторанам они ходили — там, где было много спортсменов или каким-то с национальной кавказской кухней. Где женщин, а уж тем более блондинок было совсем мало, и она чувствовала себя там «белой вороной».
Спроси ее, она бы даже не смогла ответить, зачем ей все это нужно. Она не задумываясь, просто была рядом с ним.
Друзья ее поначалу пытались вразумить: «…ты с ума сошла? Да ты себе можешь любого мужика зацепить, посмотри на себя». Она прекрасно понимала негодование друзей и действительно могла себе позволить большее, по их меркам. Респектабельные и состоявшиеся всех мастей предлагали ей неоднократно «вечную любовь», все мыслимые материальные блага и покровительство. Она с искренней благодарностью отказывалась и обещания в «вечной любви» со смехом переводила с дружбу и последние, кстати, потом неоднократно благодарили ее за эту самую дружбу.
Глава 13
И даже бывший муж, с которым у них в принципе наладились дружеские отношения, пытался ей открыть глаза. Переживал, не чужие ж все же люди после пятнадцатилетнего брака.
— Я еще понимаю, если бы ты себе кого приличного после меня нашла. Но, молодого дага[13], надеюсь, он не в ларьке торгует…, ты все ниже и ниже падаешь…
10
Разлив — разлив-бухта Финского залива и пригородный пляж
11
Рамадан — священный пост в мусульманстве.
12
Курбан-байрам — праздник жертвоприношения в мусульманстве.
13
Даг — сокращенно от «дагестанец», употр. в разговорной речи.