Восхождение

За крестом открываласьпотрясающей красоты панорама Афона, уходящего вдаль, в сторону материка.Клонящееся к закату солнце освещало побережье и восходящий от него склон горымягким золотистым светом, в лучах которого и зелень и камни выглядели какими-тословно воздушными, дышащими и источающими из себя некий благоуханный дух.

Дивна красота Божьеготворения!

Конечно, тут же всеподоставали свои фотоаппараты, Эдуард свою навороченную «лейку», я свойскромный «Кэнон», отец Димитрий и Владимир простые мыльницы. Игорь и Флавиан нефотографировали. Флавиан понятно почему — у него есть свой личный фотолетописец(то есть я) , а Игорь — тоже понятно: зачем ему снимать, когда он просто живетво всей этой красоте?

Отщелкав столько кадров,сколько каждый снимающий счел достаточным, фотографы зачехлили свои аппараты, имы двинулись дальше.

Вскоре лес стал редеть имельчать, деревья в нем становились все более приземистыми и кустоподобными,очевидно, на этой высоте уже начиналась другая климатическая зона. Тропапопетляла через эту растительность и вновь выбралась на открытое пространствосклона. Справа внизу простиралась вдаль голубеющая гладь моря, с еле виднойниточкой полуострова Ситонии на горизонте, слева вздымалась вверх зеленая скаменными проплешинами гора. С двух сторон тропы высотой примерно по пояс росликакие-то густые мелколистные кустики со светло-коричневыми шишечками.

Я пригляделся к нимповнимательнее, так как в этих шишечках мне показалось что-то знакомым.

И точно!

— Отче! — воззвал я к Флавиану.— Нет, ты подивись! Ты когда-нибудь видел дубовые желуди, растущие на кустах?

— Видел, — спокойноответил Флавиан, — в горах Кавказа и когда ходил в Приэльбрусье. Там тожерастет местами такой карликовый кустообразный дуб.

— Понятно, — протянул яразочарованно, — все-то вы, батюшки, в этой жизни повидали, не то что мы,мирские домоседы...

Флавиан лишь хмыкнул ине удостоил ответом мою инсинуацию.

— Посмотрите, какаякрасота! — Отец Димитрий остановился впереди, тем самым остановив всю цепочкушествовавших по тропе паломников, и указал рукой направо, где острым гребнем,словно плавник, венчающий вздыбленный хребет огромного морского зверя,возвышалась в отдалении высокая, поросшая редколесьем скала.

Зрелище действительновосхищало.

— Смотрите, смотрите! —призвал наиболее глазастый из нас Игорь. — Там, на вершине, церковь стоит!

Я присмотрелся,действительно, на вершине скалы виднелось какое-то строение. Я вытащилфотоаппарат, присоединил к нему телевик, посмотрел в видоискатель, приблизилмаксимально изображение вершины той скалы. Там отчетливо виднелся домик скуполом, увенчанным крестом, вероятно, келья с церковью-экклесией под однойкрышей. Я дал посмотреть в видоискатель Флавиану, а тот Игорю. То же самоепроделал Эдуард со своей «лейкой», предложив ее в качестве подзорной трубы отцуДимитрию и Владимиру.

— Надо же! — сказалЭдуард, сделав возвращенным ему фотоаппаратом несколько снимков храма навершине скалы. — Неужели там кто-то живет и молится?

— Вполне возможно, —ответил Флавиан, — судя по ухоженности здания, похоже, что оно не заброшено.

— Это ведь как-то тудаеще и залезть надо! — поразился я. — Интересно, с какой стороны туда тропаидет, отсюда со всех сторон уж очень круто будет подниматься.

— На Карули еще круче, —отозвался Игорь, — я там был один раз, по цепям, натянутым на скалы, поднимались,опасные места.

— Зачем вообще в такиедебри забираться? — недоумевая, спросил Эдуард. — Ведь есть же вполнекомфортные скиты и монастыри, где все оборудовано, где медицинская помощь, вконце концов, доступна?

— Ты бы там хотелподвизаться, отче? — повернулся Флавиан к отцу Димитрию, показав рукой на тукелью.

— Хотел бы, — задумчивоответил тот.

— А ты? — Флавианобратился к Игорю.

— Еще бы! Конечно хотелбы! — не раздумывая, ответил Игорь. — Только отец Никифор на отшельничество неблагословит, не готов я еще...

— Вот вам и ответ, —посмотрел на Эдуарда Флавиан, — я бы тоже хотел, если бы не был приходскимпастырем. Там Бог ближе! Поэтому монахи туда и карабкаются...

Эдуард посмотрел наФлавиана, Игоря, отца Димитрия каким-то детским, удивленно-восхищеннымвзглядом, молча покачал головой и убрал фотоаппарат в чехол. Мы двинулисьдальше.

Тропа стала понемногузабирать в глубь перелеска, постепенно переходящего в настоящий серьезный лес.Причем этот лес был уже не такой, сквозь который мы шли после скита СвятойАнны. Тот лес был лиственный, достаточно густой, и в то же время легкийкакой-то, прозрачный. А этот лес, куда мы углублялись, все сильнее начиналнапоминать декорации к какому-то мистическому или сказочному фильму. Редкиестарые корявые деревья с полуобнаженными крупными корнями и множествомспутанных перекрученных каких-то ветвей, кустарник между ними, тоже какой-топритаившийся, небольшие елки тут и там, листва толстым слоем под ногамивперемешку с обломанными ветками и камнями.

— Того и гляди, сейчаслеший какой-нибудь выскочит, — мрачно пошутил я, видя, что и мои спутникипрониклись харизмой этого места.

— Да вот и он! — показалрукой Владимир на какое-то странное грязно-черное нагромождение поверх одногоиз стоящих при дорожке камней. Нагромождение зашевелилось, и стало ясно, чтоэто какое-то живое существо. Мы инстинктивно остановились и сдвинулись поближедруг к другу, Игорь неприметным движением спустил с плеч рюкзак и передвинулсвой тесак поближе к правой руке.

Сидевшее на камнесущество спрыгнуло и перегородило нам дорогу. Оно было частично человекообразным.Другой частью — крючковатым поблескивающим клювом-носом, выпученнымигрязно-желтыми глазами и свисающими с размахивающих рук, подобно растрепаннымвороньим крыльям, обрывками длинной, похожей на рясу, черной одежды — существонапоминало старую хищную птицу.

Что-то явно демоническоедоминировало во всем облике этого странного существа. Шепелявя за отсутствиемпередних зубов, показывая при этом крепкие клыки обеих челюстей, гнусное повиду создание хриплым каркающим голосом завопило:

— Это вы куда идете?! ВМетаморфозу идете?! Метаморфозы хотите?! Идите, идите, сломайте там себе руки иноги! И позвоночники сломайте! И ребра! И шеи! Все себе переломайте! Скоро небудете туда ходить! По норам ползать будете! Скоро мы везде будемходить-гулять! И-эх, погуляем! О-ох как погуляем! — Существо, радостно оскалившись,запрыгало в каком-то безумном танце.

Мы все замерли вкакой-то парализующей оторопи, настолько неожиданным было явление этогосущества, что мы не сразу поняли, как реагировать на его жутковато-мерзкое шоу.Первым пришел в себя Игорь.

— Отче! Благослови«загасить»? — повернулся он к Флавиану.

— Не надо. — Флавианподнял руку со священническим перстосложением, широким жестом осенил злобное созданиезнамением креста, то же самое повторил за ним отец Димитрий. — «Да воскреснетБог, и расточатся врази его...» — начал батюшка читать молитву ЖивотворящемуКресту.

Существо остановило свойбешеный балет, словно лучами гиперболоида, окатило нас прожигающей ненавистьювзгляда безумных желтых глаз и, гортанно взвизгнув, нырнуло в сплетение корявыхкустов.

Мы все дружно началикреститься.

— Отец Флавиан! Чтотакое было сейчас, — обратился к моему батюшке заметно побледневший фотографЭдуард, — это человек был или нет?

— Да кто ж его знает, —ответил Флавиан, — может, и человеком когда-то был, может, какой-то монах-сиромаха,с ума сошедший, может, и еще чего...

Но явно не от Бога оннам благовестить пришел!

— Было бы странно, еслибы нас в этом пути ангелы сопровождали, — улыбнулся отец Димитрий, — видимым, яимею в виду, образом! Наверное, носителям зла наше путешествие не нравится! Этохорошо!

— Почему хорошо? — непонял Эдуард.

— Потому что все, чтоприносит какую-либо духовную пользу человеку, ненавистно диаволу, и онстарается во всяком добром деле препятствовать, — ответил Флавиан. — Батюшкасчитает, что виденный нами демарш, очевидно, имеет под собой демоническуюоснову, а из этого следует, что наше восхождение может принести нам реальнуюдуховную пользу. Давайте-ка, братие, усилим молитовку Иисусову, идти еще долго,смеркаться уже начинает...