Восхождение

— Что это за «Лешкин»кошмар? — поинтересовался фотограф.

— Неважно, — буркнул я,— это личное.

— Ну, личное так личное!— успокоился он.

— Тогда, батюшка, вы ужизвиняйте, но рюкзачок ваш я понесу! — решительно заявил Игорь.

— Да он полупустой! —попытался противоречить Флавиан. — Он нетяжелый!

— Вот и отличненько! —не терпящим возражений тоном объявил Игорь. — Значит, туда и моя сумкавместится, а я все вместе на плечи и возьму.

— Правильно, правильно,Игорь, будем по дороге меняться, у меня рюкзак легкий совсем, — поддержалпослушника Владимир, — вы, отче, не возражайте, помоги вам Бог самого себядонести!

— Ладно! — сдалсяФлавиан. — Спаси вас Христос! Дайте хоть палки из него достану!

Мы достали и раздвинулина удобную для каждого длину телескопические «горные» палки и влезли в лямкисвоих рюкзаков, подогнав их поудобнее натяжными ремнями. Наполнили пластиковыебутылки водой из крана над раковиной, размером напоминавшей поилку для мулов, аможет быть, таковой и являющейся.

— Ну, Господи,благослови! — перекрестился Флавиан, и все мы (включая нашего Эдуарда)перекрестились вслед за ним. — С Богом пошли!

Мы начали восхождение поусыпанным мулашечьим пахучим навозом широким бетонным ступенькам, ведущимнаверх к соборному храму-кириакону скита Святой Анны.

ГЛАВА 23. Восхождение.Лестница

Поначалу подъем былсовсем ненапряжным.

Несмотря на то чтостоящее в зените солнышко грело нещадно, мы все, включая и Флавиана, достаточнобыстро поднимались по широким бетонным ступенькам лестницы, с двух сторонограниченной невысокими стенками, выложенными из камней на цементном растворе.

Открытые солнечныеучастки периодически чередовались с тенью больших, разросшихся над лестницейдеревьев, поэтому палящее солнце пока не создавало особых проблем. Да и обычныйстартовый энтузиазм добавлял адреналина в кровь, и все шли в приподнятомнастроении.

Далеко впереди вверхувиднелся известный всем любителям Святой горы по многим фотографиям всовременных афонских путеводителях и альбомах новый кириакон, построенный вконце двадцатого века на выступающей из массива горного склона крутой каменнойскале.

— Через полчасика тамбудем? — спросил я у Игоря, показав палкой на виднеющийся над нами вдали новыйкириакон.

— Ну, может, минут черезсорок, — задумчиво протянул Игорь.

Минут через двадцать мыдобрались до первого источника.

Источник был сделан вклассическом афонском стиле.

Это стена, сложенная изкамня, размером примерно полтора метра шириной на два с половиной высотой, сполукруглым козырьком сверху, посередине которой вмурована мраморная плита сизображением двуглавого византийского орла с большим крестом на груди, подкоторым скульптурная, мраморная же львиная голова с текущей из пасти струйкойводы. Чтобы вода потекла, надо покрутить кран на стене справа от мраморнойплиты.

Текла эта вода изльвиной пасти в массивную, выходящую вперед из той же каменной стены подльвиной головой, мраморную раковину, украшенную ободком из переплетающегосядвумя нитями орнамента.

Красивый такой источник!

Справа от него быланебольшая беседка с лавочками внутри и иконой Воздвижения Креста Господня внише на дальней от входа каменной стене.

Слева от источника,вплотную к торцу его стены, пристроено что-то вроде домика с каменно-черепичнойкрышей и стеклянной рамой-дверцей с фасада. Внутри этого домика наставленыиконы и горит лампадка, весь этот комплекс с источником и беседкой выглядиткак-то очень по-домашнему уютно, и в то же время по-церковному торжественно.

Набрав воды, мыподождали, пока наш батюшка переоденется из взмокшего уже на нем от потачерного льняного подрясника в выгоревший и застиранный почти до белизны, нолюбимый батюшкой хлопчатобумажный подрясник, чем-то напоминавший холщовые рубахиЛьва Толстого, только длиной до щиколоток. Пока батюшка застегивал пуговички наподряснике и подпоясывался «афонским» кожаным ремнем с крестчатой пряжкой,Игорь быстренько приторочил мокрый Флавианов наряд сверху своего-флавиановскогорюкзака.

— Батюшка! Он такбыстрее просохнет на солнышке, — пояснил Игорь, увидев недоуменный взглядФлавиана.

Мы тронулись далее.

— «Вперед и вверх, атам!..» — тихонько пропел я голосом Высоцкого. — Батюшка, а что там?

— Там, Леша, на вершинестоит маленький храм Преображения Господня, Метаморфоза по-гречески.Принадлежит этот храм, как и вся территория горы, монастырю Великой лаврыпреподобного Афанасия Афонского.

— А в нем литургиюслужат?

— Лаврская братия, какмне говорили, служит там обязательно в праздник Преображения, а в остальные днитам литургию служат по желанию священники из разных мест, в том числе и русскиепаломники.

— Вот бы нам тамлитургию послужить! — загорелся я. — Ты послужишь, отче? А я бы тебепоалтарничал и попел!

— Не в этот раз, Леша! —вздохнул Флавиан. — Во-первых, я не успел второпях оформить через Патриархиюразрешение служить на канонической территории Вселенского патриарха. Во-вторых,туда надо приносить с собою антиминс, священные сосуды и вино с просфорами, аэтого у нас с собою нет. Да и вообще-то туда еще надо подняться!

Батюшка дышал тяжело,пот градом катился по его лицу, видно было, что, несмотря на отсутствиерюкзака, ему тяжело выдерживать темп, заданный более молодыми и спортивнымиспутниками. Я начал потихоньку переживать за его сердце — выдержит ли оно такойподъем, да еще в такую жару! Инстинктивно я потрогал рукой левый карман рубахи,в котором у меня хранилась батюшкина аптечка — полный набор таблеток на всеварианты сердечных осложнений, — спаси Господи мать Серафиму!

Вскоре лестницаразделилась на два рукава, вправо и влево.

— Куда идти, батюшка? —спросил шедший впереди Владимир у Флавиана, остановившись у развилки.

— Как мне говорили,налево дорога ведет вон к тому красивому новому кириакону.

Батюшка показал рукой навидневшийся слева храм, контрастно выделявшийся на фоне ярко-голубого неба.

— А правая лестницаведет к старому кириакону, где хранится стопа святой праведной Анны, материПресвятой Богородицы, оттуда ближе идти к вершине.

— Значит, вправо ипойдем! — глядя на задыхающегося Флавиана, безапелляционно заявил Игорь.

— Может быть, заодно и кстопе приложиться удастся? — предположил Владимир.

— Ну, это как Бог благословит!— вздохнул Флавиан. — Ребята! Вы идите со своей скоростью, как вам удобно, а япотихоньку буду вас догонять, как смогу! Идите, не смущайтесь, вот Алексей замной присмотрит!

— Еще как присмотрю! —грозно зыркнул на батюшку я, поведя нахмуренной бровью. — Прямо сквозьоптический прицел телефона с номером матери Серафимы!

— Лexa! Перестаньшантажировать духовного отца! — Флавиан выглядел порядком утомившимся, но затосветлым и радостным.

— Как благословите,батюшка! — смиренно склонил я голову, сложив ладошки «лодочкой».

— Благословляю идтивперед! — Флавиан выдохнул и продолжил путь наверх, ритмично поцокиваязакаленными наконечниками горных палок по бетонным ступенькам. Ребята обогналинас и вскоре исчезли из виду за ближайшим поворотом лестницы.

Лестница постепенносужалась, незаметно пропали обрамляющие ее каменные пристенки-бордюры,временами бетонные ступеньки сменялись горизонтальными участками бетоннойдорожки или грунтовой тропы. Проходя как раз по такому грунтовому отрезкудороги, мы с Флавианом услышали впереди за кустами какой-то знакомый, но покаеще неузнаваемый голос, напевавший:

— ...садо хар чемо,сулико!

Мы с батюшкойпереглянулись.

— Отче! У нас с тобойесть общий знакомый грузин? — поинтересовался я.

— Есть армянин, дажедва, но они оба сейчас точно в России!

— Поют не по-армянски, апо-грузински, любимую песню Сталина «Сулико», если я не ошибаюсь, — заметил я.

— Кстати, если яправильно помню, «сулико» означает душечка, ласковое обращение к душе, —сказал, переводя дыхание, Флавиан.

— Ну, наверное, там не одуше человеческой речь идет в песне, а о какой-нибудь душечке с черными бровямии миндалевидными глазами, — предположил я.