Восхождение

Флавиан с сомнениемпосмотрел на круто поднимающуюся вокруг мельницы вверх по склону заросшуюкустарником тропу.

— Да ладно, отче! —подзадорил его я. — Ты же на вершину подниматься хочешь, вот тебе и тренировка!

Флавиан вздохнул исмиренно полез вверх по тропинке, мы с Игорем последовали за ним. Пару раз нампреграждали путь лианоподобные плети кустарника, и Игорь, орудуя большимдесантным тесаком, всегда висевшим у него на поясе, словно мачете, прорубил намсквозь них путь. Через несколько минут, слегка запыхавшись, мы уже стояли передневысокой, деревенского вида дверью.

— Вон там, справа, —Игорь показал в сторону видневшегося сквозь старый сломанный заборчик каменногосооружения, — водосборник, искусственный водоем, куда собираются текущие с горыводы. Из него раньше через специальное отверстие вода подавалась на мельничноеколесо сильной струей, которая это самое колесо и крутила. А колесо крутиложернова внутри здания, их-то мы сейчас с вами и посмотрим!

— Игорек! — Я схватилсяза фотоаппарат. — Ничего, если я сейчас по-быстрому водоем сфотографирую?

— Фотографируй наздоровье, только под ноги посматривай, в этом месте, говорят, змей много, а онив жару любят у воды отдыхать!

— Спаси Бог запредупреждение! — Я, осторожно глядя под ноги и вокруг по земле, подошел к искусственномубассейну, выложенному из крупных серых камней, сделал несколько снимков ивернулся к двери. Игорь уже достал откуда-то из потайного места ключ и открывалперед Флавианом старую дверь на скрипучих кованых петлях.

Мы вошли внутрь, переднами был коридор с несколькими дверями. Я осторожно приоткрыл ближайшую из них.

— О! Да здесь, кажется,кто-то живет! — не удержался я от возгласа, увидев чисто прибранную келейку субранной постельными принадлежностями кроватью и стоящими около кроватишлепанцами.

— Очень может быть, —подтвердил Игорь, заглянув в келью вслед за мной, — я уже давно здесь не был,возможно, кто-нибудь из пантелеимоновских получил благословение здесьотшельничать.

— Тогда не будемлюбопытничать в отсутствие хозяина, — сказал Флавиан, прикрывая дверь кельи, —а что это за лестница, идущая вниз? — обратился он к Игорю.

— Спускайтесь, отче! Тамсамое интересное, зал с жерновами! — отозвался наш провожатый.

Мы осторожно спустилисьпо узкой старой, потрескивающей под нашим весом лестнице и оказались впросторном помещении, наполненном какими-то незнакомыми предметами иприспособлениями. Единственное, что я сразу опознал, были большие каменныежернова, установленные в двух местах около глухой стены.

Над ними нависаликакие-то деревянные желоба, по которым, очевидно, к жерновам подавалось дляпомола зерно, везде на полу были разбросаны архаичного вида инструменты, невсегда понятного назначения. В приоткрытом люке виднелась часть большогозубчатого колеса, очевидно в прошлом приводившего в движение эти самые каменныежернова.

Быстро отщелкав всеокружающее, я обратился к Игорю:

— Игорек! А давай ещениже спустимся, отче, благословишь? — Я посмотрел на Флавиана.

Тот, еще не вполнеотдышавшийся после подъема в горку и последующего спуска по лестнице, мотнулголовой.

— Вы, ребята,спускайтесь, а я потихоньку выползу наружу и посижу, подожду вас у двери, вродебы там какая-то приступочка была!

Мы послушно кивнули иотправились еще глубже в таинственные недра старой мельницы, а Флавиан вновьзаскрипел лестницей, ведущей наверх. Недра встретили нас полумраком изапорхавшей прямо перед нашими носами летучей мышью.

— Смотри, Лexa, — позвалменя Игорь, — какие интересные весы напольные, на колесиках!

Я, включив встроенную вфотоаппарат вспышку, старательно отснял старинные напольные весы с бронзовойшкалой непривычных делений, наверное, на фунты или пуды! Потом мы облазали ещенесколько интригующих закоулков, я отснял центральный вал водяного колеса,шкивы, какую-то, вероятно, сушилку, еще много разных пышущих древностьюартефактов.

— Пора вылезать, братАлексий, а то батюшка уже, наверное, заснул, нас ожидая! — воззвал наконец-токо мне Игорь. — Хватит снимать, аккумулятор посадишь!

— У меня запасной есть!— со вздохом ответил я. — Все великие фотохудожники, не будем показыватьпальцем, обычно люди запасливые! Ну да ладно! Все отснять все равно не удастся,хотя стремиться к этому необходимо! — И я первым стал вылезать наверх.

Оказавшись в дверях, явыглянул на улицу и замер. Игорь был прав! Наш батюшка действительно заснул,сидя на каком-то камушке и привалившись к стволу дерева.

Но!

К моему ничего неподозревающему духовному отцу подползала змея!

Змея была метра вполтора длиною, коричневая, с ярким ромбическим орнаментом на спине. Кажется,такая тварь называется средиземноморской гадюкой или еще как-то...

Она подползала со спинык ничего не подозревавшему, по-детски положившему на ладонь седобородую щекуФлавиану. Кричать уже было поздно, между змеей и Флавианом оставалось меньшеметра. Все, что я успел придумать и сделать, это прыгнуть к змее и, наступив ейна спину, прижать ее к земле.

Змее это, конечно, непонравилось, она мгновенно развернула голову в мою сторону, открыла пасть итяпнула меня в лодыжку. Боли я сначала не почувствовал, видно, адреналин сработаланестетиком, но у меня начала «плыть» голова, потемнело в глазах.

Угасающим взором я успелзаметить, как подскочивший Игорь отхватил укусившей меня гадине головумгновенно выхваченным тесаком, как приподнялся начавший просыпаться Флавиан...

Тут я и вырубился.

Все, что со мной былопотом, я знаю уже только со слов очевидцев, Флавиана, Игоря и нескольких пантелеимоновскихмонахов. Меня дотащил на себе до машины Игорь, они с Флавианом, насколько быловозможно быстро, доставили меня в Пантелеимонов монастырь, прямо к лазарету,там монах-врач вколол мне оказавшуюся на мое счастье в монастырской аптечкесыворотку и еще какие-то препараты, меня уложили в боксе под присмотром тоговрача-монаха по имени...

Потом скажу его имя.

В общем, пока неминовала реальная угроза моей жизни, мой добрый доктор сидел около меня,наблюдая за пульсом, дыханием и прочими одному ему понятными признакамижизнеспособности. И лишь только тогда, когда он совершенно уверился в том, чтоопасность миновала, доктор оставил меня одного и позволил себе прилечьотдохнуть в соседней комнате при открытых дверях.

Понятно, что Флавиан сИгорем были изгнаны бдительным эскулапом из медицинского учреждения иотправлены в храм творить с братией сугубую молитву «о болящем».

ГЛАВА 18. Триллер

Ночью я очнулся.Сознание возвращалось медленно, словно нехотя, вяло продираясь сквозь какую-тотемную липкую субстанцию.

Постепенно я началразличать слабые отсветы в полуоткрытых немигающих глазах и далекий ритмичныйтупой шум, периодически прерываемый каким-то шершавым рычаньем. Я попробовалпошевелить конечностями, они слабо отозвались на сигналы, посылаемые неохотнопросыпающимся мозгом.

Где-то я уже слышал этотшум, с чем-то он у меня ассоциируется, почему он меня так раздражает? Я напрягвнимание и прислушался.

«Думц-думц-думц-тр-р-р-р-р-р-думц-думц-думц...»

Сознание резко вернулосько мне вместе с нахлынувшей волной раздраженного возмущения:

— Опять! Ну вконец«оборзели» эти курортники со своей «бесотекой»! Как же они, наверное, досталидо глубины души бедных монахов!

Исполненный негодования,я, забыв о своем полупарализованном статусе, резко выпрямился на кровати и сел,сбросив ноги на пол. В глазах у меня замелькали красные, синие и зеленыеотблески, чередуясь в хаотичной последовательности. Очевидно, действие змеиногояда проявляется в таких оптических эффектах...

Я почему-то помнил ипонимал, как и почему я оказался на этой койке в полуживом состоянии, я дажепомнил, как выглядела укусившая меня в ногу змея. Как она, словно в замедленномкадре, открыла свою капканоподобную пасть, откинула голову слегка назад, словношпаги выставляя горизонтально наполненные смертью полупрозрачные шприцыядоносных зубов, как отработанно точным броском она вонзила и разрядила эти«шприцы» в мою правую лодыжку чуть выше язычка кроссовки...