Восхождение

И тогда я всерьеззадумался над вопросом, который раньше никогда не задавал себе, поскольку былвоспитан с начала своей церковной жизни в уже устоявшейся традиции, считал самособой разумеющимся: как часто надо христианину приступать к таинству Святогопричащения?

Ответа на этот вопрос яначал искать в святоотеческой литературе, в практике древней Церкви и в современнойпрактике других православных Церквей. Результат поисков ошеломил меня.

Оказалось, что уже наПервом Апостольском соборе, в Иерусалиме в пятьдесят первом году от РождестваХристова, было установлено, что христианин, присутствовавший на Божественнойлитургии, слушавший Евангелие, а затем ушедший не причастившимся, должен простоотлучаться от Церкви! Но почему апостолы приняли такое жесткое установление?

И тут меня озарило —ведь вся внутренняя логика и смысл Божественной литургии не в присутствии наней, а именно в причащении! Мы ведь, будучи приглашенными дорогим для насчеловеком на праздничную трапезу, приходим и садимся за стол именно для того,чтобы вкусить предложенных яств и возблагодарить хозяина, а не для того, чтобытолько сидеть за столом, глядя, как вкушают другие, и лишь обонять ароматы этихяств!

А тут — Трапеза,уготованная Самим Господом, на которой он преподает нам Свои Тело и Кровь «воисцеление души и тела, во оставление грехов и в жизнь вечную»! И если наш отказот угощения в гостях способен принести скорбь хозяину дома, то не большим лиоскорблением Хозяина жизни нашей является наш отказ от соединения с Ним втаинстве евхаристии, когда Он Сам призывает нас: «Со страхом Божиим, верою илюбовию приступите! Примите, ядите, Сие есть Тело мое... Пийте от Нея вси, Сияесть Кровь моя... за вас и за многих изливаемая во оставление грехов!»

А ведь нередко в нашиххрамах бывает, когда священник, вышедший на амвон со святой чашей в руках ивозглашающий: «Со страхом Божиим и верою приступите», — не обнаруживает«приступающих» ни одного, хотя в храме в это время может находиться немалоеколичество молящихся!

По внутренней логикетаинства причащения получается, что каждый христианин, за исключением«оглашенных» и запрещенных от причастия епитимией, не просто может, а долженпричащаться за каждой Божественной литургией, на которой он присутствует!

Соответственно длямирян, работающих в течение пяти дней в неделю и обязываемых заповедью седьмойдень посвящать «Господу Богу своему», нормой является причащаться за каждойвоскресной Божественной литургией! А если кто из них имеет возможность посетитьеще и праздничное богослужение, пришедшееся на будний день, то таковой мирянинможет причаститься и в праздник! Я правильно рассуждаю, отче?

— Правильно, Флавианушко,правильно! — кивнув, подтвердил Папа Герасим.

— Тогда встает вопрос, —продолжил Флавиан, — как готовиться к причастию современному работающемумирянину, начавшему причащаться в каждое воскресенье и в церковные праздники?Во всех молитвословах приведена норма приготовления к Святому причащению,установленная в восемнадцатом веке для тех, кто причащался раз в год Великимпостом: говение в течение трех — пяти дней, включающее в себя воздержание отскоромной пищи и супружеского общения, обязательная исповедь перед причастием ивычитывание трех канонов с акафистом и «Последования ко Святому причащению».

Один или несколько раз вгоду работающий мирянин может найти и выделить необходимое время для такогоприготовления. Но если он начнет вести свою евхаристическую жизнь так, как этоследует из вышеупомянутой логики таинства причащения, то есть причащаться вкаждое воскресенье и в праздники, то вся его мирская и семейная жизнь придет врасстройство, потому что поститься ему придется практически круглый год!

А еще и необходимость«обязательной» исповеди перед причащением!

Опять-таки если мирянинприступает к таинствам покаяния и причащения редко, тогда эта необходимостьочевидна. Но если он живет стабильной церковной жизнью, постоянно следит замыслями и чувствами, старается исполнять заповеди Божьи, не совершает серьезныхгрехов, то порой такому мирянину приходится просто вымучивать из себя хотьчто-нибудь, в чем можно было бы поисповедоваться, стоя у аналоя с Крестом иЕвангелием, только для того, чтобы над ним прочитали разрешительную молитву идопустили к причастию.

Таким образом,происходит профанация таинства покаяния! Оно из сокровенного, преображающегодушу действия, происходящего в сердце христианина, превращается в очередную«отмечаловку», в «так положено»!

А ведь апостол Павелпишет в Послании к коринфянам: «Да испытывает же себя человек, и таким образомпусть ест от Хлеба сего и пьет из Чаши сей». То есть христианин сам являетсяглавным цензором своей души, опираясь на совесть и заповеди Божьи.

И современный греческийбогослов архимандрит Даниил Аэракис вторит апостолу: «Если верующий имеетблагословение от духовника на частое (каждое воскресенье) причащение, пустьисследует свою совесть. Если она не обличает его в тяжких грехах, тогда пустьпереходит к подготовке к Божественному причастию — нет необходимостиисповедоваться перед каждым причастием».

То есть потребность висповеди перед причастием должна определяться не «обязаловкой», а совестьюсамого христианина и благословением его духовника.

Тогда я начал размышлять— а ведь мы, священнослужители, причащаемся за каждой Божественной литургией,которую совершаем, исповедуемся по потребности души — так часто, как самисчитаем необходимым, постимся только в среду, пятницу и в многодневные посты.Почему же мы тогда возлагаем на мирян те самые «бремена неудобоносимые», окоторых говорил Спаситель книжникам и фарисеям, причем такие, которых не носимсами?

Не становимся ли мытеми, к кому обращались слова Христа: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры,что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войтине допускаете»?

А чем мы, пастыри,принципиально отличаемся от мирян? Только правом учить в Церкви, и властьюсовершать священнодействия силою Божественной благодати, данной нам при рукоположении!И все! В остальном мы ничем не «святее» мирян, тем более настолько, чтобы намможно было допускать себе то, чего мы не допускаем мирянам!

Заинтересовавшисьпрактикой причащения в других православных Церквах, в частности греческой, яувидел, что благочестивые верующие люди в Греции могут причащаться каждоевоскресенье, исповедуясь только тогда, когда к этому их подталкиваетсобственная совесть. Постятся они в среду, пятницу и в большие посты, передпричастием соблюдают лишь обычный «евхаристический» пост — с полуночи и допричащения. Подобная практика имеет место отчасти и у сербов, и у болгар, и вдругих православных Церквах.

Тогда я начал искатьответ на свои вопросы о взаимосвязи исповеди, поста и причащения и о частотепринятия мирянами Святых Тайн у Святых Отцов. Господь послал мне прекрасноеисследование на эту тему, книгу преподобного Никодима Святогорца и святителяМакария Коринфского под названием «Книга душеполезнейшая о непрестанномпричащении Святых Христовых Тайн». В ней эти засвидетельствованные благодатнымидарами Отцы, святоотеческим Преданием обосновывают необходимость дляхристианина, желающего иметь благодатную жизнь во Христе, частого причащенияТела и Крови Христовых.

Причем в своемисследовании преподобный Никодим и святитель Макарий опираются на мнение такихнесомненных духовных авторитетов, как Иоанн Златоуст, Василий Великий, ГригорийБогослов, Кирилл Александрийский, Симеон Солунский, Николай Кавасила, ЕфремСирин, и множества других богоносных Отцов. Все как один они утверждаютнеобходимость возможно более частого причащения Святых Тайн для христиан.

Укрепившись авторитетныммнением Святых Отцов по вопросу о частоте причащения для мирян, я благословилсяу своего епархиального архиерея выступить на эту тему на епархиальном собраниидуховенства. Что там было! После моего достаточно спокойного в эмоциональномотношении выступления просто поднялась буря! Многие, в большинстве своеммолодые священники, горячо поддержали меня, но немалое количество отцов занялои резко отрицательную позицию, приводя аргументы от: «Из-за частого причащенияу мирян теряется благоговение к святыне» и до: «Тебе что, отец, больше всехнадо? В благочинные рвешься?»