Страница 14 из 44
Оу,мы перешли нановыйуровеньфрикости.
— Яхочу, чтобыты был честенсо мной, Уилл.Мне кажется,тыобманываешьменя, пытаясьзащитить.
Раздалсяеле слышныйметаллическийстук, и,взглянуввниз, яувиделапокатившуюсяпо паркетубулавку. Фу-у-у.
— Тыдолженрассказатьмне правду, — настаивалаДжуни. Судяпо ее голосу,она готовабыларасплакаться.На губе, в томместе, откудавыскочилабулавка,блестелакапелькакрови. — Иначеу нас ничегоне получится,а я хочу, чтобыполучилось.Ладно?
Язастонала.
— Утебягордостьесть? Этожалко –умолятького-то,чтобы он тебяполюбил. УмолятьКиллианатебяполюбить,это... я даже словоподходящеене могунайти.
— Знаешь,я же правдалюблю тебя. — Онашмыгнуланосом ивытерласлезы под глазами,испачкавпальцычернойподводкой. — Мнетак жаль, чтотебе сталоплохо.
— Радуйся,что спишь, — сказалая Киллиану. — Жаль,что я не сплю.
Ксчастью,признаниемДжунизакончиласвою трагическуюречь. Глубоковздохнув, онакивнула и, кинувпоследнийвзгляд наКиллиана,наконец ушла.Несколькосекундспустя я услышала,какзахлопнуласьзадняя дверь.
Яусталоопустилась вкресло. И всеэто лишь длятого, чтобыпоговорить счеловеком,который мнедаже ненравится.Быть мертвойотстойно.
Глава6
Уилл
Открывглаза, янаткнулсявзглядом назнакомыйузор изжелтыхводяныхпотеков напотолке. Ядома. Вбезопасности.В своейуютной кровати.Я смутнопомнил, какпри помощиДжунидоковылял доее машины икак она менявытащилаоттуда – иничегобольше. Послевстреч с темпризрачным иизвращенным,что осталосьот моегоотца, явсегдачувствовал страшнуюслабость иопустошение,как будто оновытягивалоиз меня всюэнергию. А вэтот раз мнееще досталосьи от деда Брюи остальных...
ДедБрю. ДиректорБрюстер. Исключениеиз школы.Каждая новаямысль порождаласледующую –так одна задругойвключаютсялампочки, чтобывысветить вконце концоввсю картину целиком.Во мне началаподниматьсяволна ужаса.Я прогулялуроки – пустьдаже поважнойпричине, этоне будет приниматьсяв расчет –меньше чемчерез часпосле того,как Брюстерпригрозилмнеисключениемиз школы. Иэто будетозначатьзвонок моеймаме, котораятут жепозвонитдокторуМиллеру, зачемпоследует «Добропожаловать впсихиатрическуюклиникуИвиторн,мистер Киллиан».
— Черт.— Я резко сел впостели, ночерез парусекунд сноваупал на спину–головупронзиласильная больи потемнело вглазах.
— Нунаконец-то.Не знаю,нужно ли утебя для началаспросить,какой сегоднягод, кто у наспрезидент итому подобное?— требовательноспросилпочему-тознакомый женскийголос. В немпрозвучаливластныенотки, такчто это точнобыл не голосДжуни, и... — Потомукак ведешь тысебя какненормальный,во всехсмыслахэтого слова.Хотя, — фыркнулголос, — тывсегда таксебя ведешь.
— Нет.Нет, нет, нет. — Этогоне можетбыть. Яотказываюсьв это верить.Но глазаоткрылисьсами собой, изрениепрояснилосьдостаточнодля того,чтобы я увиделАлону Дэа,единственнуюи неповторимуюАлону Дэа,как онанаверноесама себяназывала,сидящую вмоем креслена кучечистой одежды,подтянувстройныеноги к груди.Она выгляделабледнееобычного.Что, впрочем,не удивительнодля того, ктоумер. — Тыздесь.
Онанахмурилась.
— Воттолько ненадо злитьсяи брюзжать поэтому поводу.Я жажду находитьсяздесь ничутьне больше,чем ты жаждешьмоегоприсутствия.
— Хорошо.Уходи.
Часына столепоказывали 11:33.Я потерялбольше трехчасов. УмиссисПедерсонбыло полно временисообщитьБрюстеру опроизошедшем,а у Брюстера –позвонитьмоей маме. Явсе еще находилсядома толькопотому, чтоСэм – маминшеф в закусочной–не разрешална работепользоватьсятелефоном. Восновномпотому, чтознал: онабудетзвонить ипроверятьменя каждые пятьминут. Наэкстренныйслучай у меняу самогоимелся номерзакусочной, а«правило»Сэма дариломне ощущениехоть какой-тосвободы. Мнеон нравилсяиз-за этого.
— Итак тыобращаешьсяс тем, ктонедавно спастебе жизнь? — недовольноспросилаАлона.
— Онбы не убилменя. Во всякомслучае, пока, — мрачнодобавил я. — Онпросто...напомнил осебе. — Ямедленноподнялся,пережидая,когда пройдетголовокружение,и толькотогда до менядошел смыслее последнихслов. — Тыспасла мнежизнь? Вкаком миреты, вообще, живешь?
— Отличныйвопрос. Какраз об этом яи хотела тебяспросить, — довольнокивнула она.
Яуставился нанее.
— Прости,может быть мнемешаетпонять тебятравмаголовы, но...что? — Алонаоткрыла рот,но я покачалголовой. — Неотвечай.Забудем. Мнесейчас не доэтого.
В 12.00закончитсямаминарабочаясмена и первымделом онаброситсяпроверять, непришли ли намобильныйсообщения.Минут десятьуйдет на то,чтобыдозвонитьсядо доктораМиллера иобъяснитьситуацию,околодвадцати минут–на то, чтобыдоехать имобоим досюдаиз города... Да,у меняосталосьпримерносорок пятьминутсвободы.Достаточновремени.
Точно.
Яопустился наколени рядомс постелью,стараясь недвигатьголовой, иначал шаритьрукой заоборкойкровати,которую мамаповесила,дабы спрятатьот глаз моювариациюскладированиявещей,известнуюкак «запихнивсе подкровать инадейся, чтов ближайшеевремя этотебе непонадобится».Я искалтуристическийрюкзак. Мненужно убратьсяотсюда нанесколькодней, покавсе неутихнет.Подождать,пока я несмогупообщаться смамойнаедине... и придумать–снова – какобъяснитьпроизошедшее,не говоря правды.РодителиЭриксона, обаадвокаты,всегда вразъездах.Можноспрятаться унего, а онидаже этого незаметят.Блин, да,может даже самЭриксонэтого незаметит.
— Ясерьезно,Киллиан. — Алонавыпрямиланоги и встала.Кресло,шаткое, даеще и наколесах, даженешелохнулось.
Ябы должен былсосредоточитьсяна том, чтобынайтидурацкийрюкзак ипобыстрееслинять издома, новместо этогопялился нато, как онаподходит комне,загипнотизированныйдвижением еедлинныхзагорелыхног.
— Где,скажи мне, янахожусь?Почему тывидишь ислышишь меня?Я мертвая,живая иличто-то среднеемежду тем итем? Я навсегдаздесьзастряла? Гдеяркий белыйсвет, которыйдолжен менязабрать? Какмне его вызвать?И где еда? — Каждыйсвой вопросона выделялаподнятиемпальцев –один задругим.
Явстряхнулголовой,проясняя сознание.
— Вэто трудноповерить, но,по-моему,живой ты меньшераздражала.Ты неслышала, чтоя тебесказал? Я немогу сейчас стобойговорить. Идиявиському-нибудь другому.— Мои пальцыухватилилямкурюкзака, и явыдернул егоиз-подкровати,подняв тучупыли.
— Поверьмне, я бы так исделала, еслибы могла. Тыпотомузлишься, чтобудучи живойя никогда стобой неговорила.
— Да-да,я прямо тонув волнахсожаления. — Яначалвставать, новынужден былопуститьсяна одноколено,вцепитьсярукой вматрас изакрытьглаза. Отрезкой сменыпозы головапошла кругом.Мне бы суткисна, которыху меня небыло, и я быпришел внорму. Запоследниевосемьмесяцев –посленесчастногослучая,произошедшегос Лили, когдая сказал мамеи Джуни, что,окончившколу, уедуотсюда, – явстречался сотцом, илитем, что отнего осталось,где-тодесять-двенадцатьраз. Его объявилимертвым в тойсамойбольнице, вкоторой мы втот моментнаходились,и, видимо,какая-то частьего все ещетамоставалась.
Ятак понимаю,он былнедоволенмоим решениемуехать. Немудрено– впоследнийнаш с нимразговор онзаставил меняпообещатьзаботиться омаме. В тотмомент я,конечно же,не осознавалтого, что онимел в виду. Аон хотел,чтобы я заботилсяо ней вместонего, всегда.Для меня этобыло обычноеутропонедельника.Отец поцеловалмаму напрощание исказал мне заботитьсяо ней, как онделал этосам. Затем отъехална три милиот дома ипоставилмашину нарельсы нажелезнодорожномпереезде, гдееще неустановилизагражденияи светофор.Последниеполтора годаотец работалремонтникомнажелезнодорожнойлинии «SouthfolkNorthern» ипрекраснознал ирасписаниепоездов, и то,что машинистне успеетвовремязатормозить.
Иногда,сразу послепроизошедшего,я пыталсяпредставить,о чем ондумал вожидании поезда.А потомпонял, что нехочу этогознать.
— Хей,землявызываетКиллиана.
Яслышал, какАлонаподошла ккровати,матрас визножьепрогнулсяпод ее весом.
— Ого,— удивиласьона. — Страннокак.
Онамолчала однудолгуюблаженнуюсекунду,затем сновазаговорила:
— Знаешь,иногда...
— Когдаты рядом сомной, впределахнесколькихфутов, у тебяопятьпоявляетсяплотность ивес. — Я открылглаза изаставилсебя встать. — Тыощущаешьсвоефизическоетело так же,как прижизни. Да,знаю.