Страница 51 из 87
- Не жилец? - граф Саамат пристально смотрел на Шардаша. - Вы оборотень, по запаху можете определить...
Шардаш промолчал, но подумал, что некромант не помешает. Только одна проблема - плод его труда человеком уже не будет, всего лишь разумным трупом со всеми ранами и признаками разложения.
Магистр магии помрачнел и шагнул по битому стеклу, усеивавшему пол, к телу в углу. Оно лежало на боку, лицом к стене, но и так ясно - перед ними Страден Серано.
Граф Саамат остановился рядом с растерзанным телом и опустился на корточки.
Одежда разодрана, волосы вырваны клочьями, везде - синяки, царапины, ссадины и гематомы. Запястья вспухли от укусов и покрылись корочкой спёкшейся крови.
Магистр магии вздохнул и нащупал сонную артерию Страдена. Он ни на что не надеялся, понимал - после пиршества вампиров шансы короля на жизнь стремились к нулю.
Пульс прощупывался, но слабый, дыхание и вовсе отсутствовало.
Маги, замерев, пристально, с надеждой следили за действиями графа Саамата. Кое-кто уже почтительно склонил голову, другие нервно сжимали в руках волшебные палочки. На лицах застыло скорбное выражение.
Не выдержав, офицер Белой стражи первым забормотал молитву, которую подхватили подчинённые.
Напряжение, повисшее в воздухе, стало осязаемым, обручем стискивало голову, камнем давило на плечи.
Граф Саамат разорвал остатки рубашки Страдена и коснулся его груди. Вздохнув, свободной рукой взмахнул волшебной палочкой и взглянул на ауру короля - она гасла, меркла на глазах.
'Хотел жить, - пробормотал Магистр магии. - Из-за неё. Он её любил... любит, очень ребёнка ждёт. Или ждал?..'
- Король не переживёт перемещения, - обернулся к остальным граф Саамат. - Если вообще доживёт до вечера. Не желаю тешить вас иллюзиями, господа, шансов практически нет, его величество всё ещё с нами только благодаря силе воли. Я, безусловно, сделаю всё возможное, вы - тоже, но поимка оставшегося на свободе обращённого сейчас важнее. Половину из вас направляю за ним. Остальных прошу вспомнить курс лечебной магии.
Он говорил и не верил - видел то же, что ощущал Шардаш.
Графа Саамата мучило чувство вины, навалилась странная грусть и апатия. Он стягивал раны, заживлял вены, восстанавливал сосуды и думал о Раймунде: как сказать ей? Несмотря ни на что, жизнь Страдена для неё - не пустой звук. Для него - тоже: у Магистра магии с королём сложились приятельские отношения. Юный Страден, взойдя на престол, советовался с уже повидавшим мир графом Сааматом, а после женитьбы тот стал другом семьи.
На всё воля Прародителей сущего.
Силы Магистра магии иссякли, а веки короля даже не дрогнули, только аура стабилизировалась, оставаясь тусклой и слабой.
Граф Саамат уступил место другим, а сам отошёл к Шардашу - единственному из присутствующих сохранявшему спокойствие. Не проронив ни слова, Магистр магии оперся спиной о стену и прикрыл глаза.
Всё так же завывал пространственный переход, всё так же хрустело стекло под ногами...
- Если появятся вампиры, скажите, - не размыкая век, попросил Магистр магии, - я накопитель активирую.
- Оживляли живой труп? - поинтересовался Шардаш.
- А у меня есть выбор? - кисло улыбнулся граф Саамат и тихо повторил: - Разве у меня есть выбор? Вы ведь тоже здесь...
Профессор кивнул и направился к королю, отстранив склонившегося над ним мага. Граф Саамат напомнил о долге, и Шардашу предстояло его отдать.
19.
Мериам с тоской взирала на горы и жалела, что не родилась птицей. Нет, днём вершины прекрасны, но не в них дело, а в замке АльХани. Тот угнетал, постоянно напоминая о горестной участи пленницы.
Адептка целыми днями слонялась по залам и переходам, рассматривала гербы, щиты, оружие, шпалеры, развешенные на стенах, скользила пальцами по холодным камням, любовалась видами. Шайрен не боялся, что она покончит жизнь самоубийством, поэтому не зачаровывал окна, и Мериам частенько сидела на подоконнике, взирая на дозорную башню.
Адептка гуляла по замку исключительно тогда, когда отсутствовала Насьена. Демоница пугала её, казалась олицетворением безумия, потому что не могла думать ни о чём, кроме мести. Синтия стала для неё богиней, памяти которой она поклонялась и на алтарь которой готова была принести любые жертвы и Мериам - в первую очередь. Насьена воспринимала её как игрушку сына, смотрела будто на приблудную собаку, и нелюбовь после ссоры с Шайреном только усилилась.
В первый день в замке АльХани Мериам сумела убедить Шайрена не накладывать иллюзию и не подсылать к Манесу РасХатан. Далось это нелегко: демон не желал поверить в безумие матери и заверял, будто адептка всё продумала. Мериам взывала к его благоразумию, напоминала: она всего лишь человек, а Манес - высший демон, разве могла бы иллюзия обмануть такого? Но даже если предположить, будто желание плоти заставили бы РасХатана не проверить незнакомку, всё равно её бы никогда не допустили к омовению Бригиатты.
- Да, я везучая, да, перстень когда-то признал меня, но в одну реку не входят дважды, - убеждала Мериам, с мольбой взирая на демона. - Меня убьют. Вашу мать это не расстроит - очередная неудачная попытка мести, не более, а вас? Вы, кажется, говорили, я нужна не ради короткой забавы...
Шайрен задумался. Дело было накануне ужина, времени, когда Насьена собиралась накладывать иллюзию.
- И вы позволите другому обладать мной? - продолжила адептка, почувствовав, что её доводы возымели действие.
Безусловно, демоны не оборотни, у них другая мораль, но Шайрен наверняка бы захотел взять её до Манеса.
- Он не дотронется до тебя, - наконец заверил демон. - И ты никуда не поедешь. Вот недаром мне приглянулась - умная девочка, а не только красивая. Всё казалось таким логичным, таким складным, пока ты по кирпичику не разрушила план. Мать склонна к безумствам, но она глава семьи, я обязан подчиняться...
Воспрянувшая духом Мериам погрустнела. Неужели её отправят на заклание?
Шайрен заметил грусть возлюбленной, обнял и жарко шепнул в ухо:
- Не отдам! Мать пошлёт другую девчонку.
Адептка вспомнила о сестре и осторожно спросила о ней. Ответ не порадовал: Сахрет отправился в Онве. Шайрен утешил: Аиша может понравиться брату, и он женится. А если и нет, ничего страшного, Сахрет просто оставит в ней семя.
- Аиша ещё ребёнок! - ужаснулась Мериам. - Ей пятнадцать, и это мерзко... Она не заслужила такого, или фамилии Ики достаточно, чтобы оправдать любое изнасилование и убийство?
Шайрен нахмурился и задумался. Руки ещё крепче прижали к телу адептку: он опасался, что Мериам убежит. Она и хотела бы, но мешали железные объятия демона.
- Твой дед совершил ошибку, - наконец изрёк Шайрен и развернул Мериам лицом к себе. Глаза его потемнели и сузились, зрачок практически пропал. - Он мог отказаться или не суметь оживить Синтию, но он не смел трогать её душу!
Испуганная адептка дёрнулась, предчувствуя расплату, но смогла выиграть лишь полдюйма.
- Неужели опять? - простонала она. - Меня едва не казнили из-за деда, куча народу погибла из-за души вашей сестры, пострадал мой муж, меня хотела убить ваша семья, потом вздумала превратить в наживку, а теперь и вы... Дед раскаялся и понёс наказание, но мы: я, Аиша, родители, Тревеус, - ни в чём не виноваты. Отпустите меня!
В уголках глаз Мериам заблестели слёзы. Ей живо представился ужас сестры, её крики, самодовольная ухмылка Сахрета, срывавшего с Аиши одежду, распростёртый на полу отец, поплатившийся за попытку защитить честь дочери. Хоть какой-то отпор мог дать дед, но ведь его нужно позвать, и он всё равно не справится с демоном. И всё, жизнь рухнула.
Слезинка скатилась по щеке, сначала одна, потом вторая. Мериам всхлипнула и прошептала: 'Правильно убивают демонов: вы приносите только зло!'.
Неожиданно проснувшаяся ярость придала сил. Адептка высвободила руку и наградила Шайрена самым болезненным из доступных заклинаний. Оно возымело действие: не ожидавший подобной прыти демон ругнулся и отпустил Мериам. Она бросилась прочь, к лестнице, решив любой ценой вырваться из замка.