Сумрачное дно

- Ха! Да мне плевать лично на себя, ты ведь знаешь. А вот остальные заслуживают и славу и признание.

- Ну да...! - фыркнул Крамар, воровато оглянулся, нет ли рядом его жены, и заговорщески Чаплину подмигнул: - Особенно танцовщицы заслуживают, ублажая тебя своими ласками и прочими прелестями?

- А что делать? - Чарли грустно кивнул. - Издержки профессии... Быть возле колодца с такой чистой и вкусной водой, да не напиться?

- Хе! Экий ты, философ! Всему отыщешь оправдания и резон... Но разговор у нас сейчас не о том: средств не жалко, на печатание плакатов и расклейку их по всем городам?

- Да ладно тебе жадничать! - укорил землянин администратора. - Денег у нас валом, так пусть и на нас кто-то заработает. Мало того, я вот тут решил, что нам не помешает самим купить хорошую типографию, и начать издавать свое, совершенно новое издание. Будет именоваться журналом, описывать все новости в сферу досуга и развлечений и наречём мы его "Мир искусства". Как тебе идея?

- У-у-у...! - замычал в расстройстве Лукоян. - Вылетим в трубу!

В мире Набатной Любви, или как иногда его ещё называли местные жители в мире Груанов, выражение "вылететь в трубу" имело тройственное значение. Привычное землянину значение "стать банкротом"; второе, не совсем понятное, "после броска валуха свалиться с ледяную купель"; и третье, самое мрачное и кошмарное "свалиться по трубе на Дно". С последним вообще были непонятки, на эти темы вообще старались не разговаривать, так что Леонид только-только начинал собирать первые крупицы знаний про это самое Дно.

Но в данный момент ему было важно, чтобы рекламная акция с листовками завертелась в максимально возможном объёме. Он верил, что если Борису попадётся на глаза надпись "Арляпас звёздного Чарли", то земеля сразу всё поймёт и мигом отыщет мастера клоунады, где бы тот ни находился. А мысль с журналом пока забросил только так, для отвлечения стонов на иную тему. Но сейчас заявление о "трубе" его несколько взволновало:

- С чего это такой пессимизм? Почему это мы должны "пролететь"?

Управляющий скривился, и непроизвольно понизил громкость голоса?

- Ты право, словно не от мира сего. Неужели не знаешь, что все газеты и прочие печатные издания по непосредственным и строгим контролем гаузов? А точнее говоря редакторы и главный цензор - это всегда валух. Мне даже слышать не приходилось, чтобы этим хоть раз занимался человек нашего мира. Даже владельцы типографии обязаны платить такие гигантские налоги и скрупулёзно отчитываться за наши листовки или плакаты, что я диву даюсь по теме: чего они там мучаются и как сводят концы с концами.

Связываться с рабовладельцами этого мира, Чаплин не собирался никоим образом. Тем более что и сам, несмотря на большие подвижки в данном вопросе, так до сих пор чётко и не легализовался. Всё никак не удавалось втереться в доверие к поставному сектора настолько, чтобы за предложенную взятку справить себе надёжный, защищающий от любых подозрений идентификационный жетон. Да и с местным криминалитетом связываться не хотелось. Один раз выйдешь с ними на контакт, потом так и будешь сидеть на крючки и у бандитов, и у местных сил полиции.

А без жетона - никуда из города не выйдешь. И рисковать, пытаясь опять в ночное время выбраться в общественный парк, а потом и до нужного вентиляционного воздуховода с переходом в иной мир, было бы очень и очень неосмотрительно. К кому конкретно обратиться с данным вопросом, тоже было не понятно. Администратор, как самый заинтересованный человек, непосредственный сподвижник и даже друг, для этого не подходил. Хоть и сам уже подозревал о создавшихся у Чарли трудностях, но ещё с самого начала заявил:

- Ничем помочь не могу с восстановлением тобой утерянного жетона. Разве что усиленно и всегда буду делать вид, что я никогда про эту утерю не знал и знать не желаю.

Ну и хуже всего, что существовала двойная сетка для идентификации. Внутренний жетон не давал права перемещения в иные города, что невероятно усложняло возможность так необходимой экспедиции к переходу со значком. Для этого следовало оформить торгово-представительский, а он уже выдавался только на основе внутригородского. Вот такая петрушка получалась...

Так что следовало срочно, ещё до начала гастролей или планируемого создания журнала, озаботиться собственной легализацией. Но ничего толкового в голову не приходило, разве что после интенсивных раздумий было намечено к рассмотрению одно гипотетически возможное средство. Вернее и не средство как таковое, а общность новых умений, которые стали проявляться постепенно у мастера, как у обладателя Первого Щита. Рука у вашшуны в самом деле оказалась лёгкая. Вырезанный ею лично из крысы-пилап симбионт, прижился на теле Найдёнова великолепно, и уже на третий день перестал отличаться от других участков тела. А на четвёртый день, Леонид с радостью обнаружил у себя проблески новых возможностей. Он стал что-то различать в кромешной тьме, у него невероятно усилился слух, появилась возможность менять обертоны собственного голоса, замечать несвежую пищу (а может и яды различать, но пока ни разу опробовать нечто отравленное не доводилось) ну и проникать особым зрением во внутренние структуры не только мягких, но и твёрдых материалов. В том числе и металлов.

Мало того, и режим питания как таковой оказался нерушимым и привычным. Потому что землянин не безосновательно опасался сразу двух крайностей: такого неуёмного обжорства какое напало на друга Бориса, или такой страшной худобы, которую в большинстве своем претерпевали обладатели Первого Щита на ранней стадии своего преобразования. Ел Чарли Чаплин, к счастью, как и прежде, зато чувствовал себя с каждым часом всё лучше, если не сказать - великолепней. Разве что только одна проблемка его помаленьку начинала беспокоить: несмотря на десятый день своего пребывания в ранге привилегированного в мире трёх Щитов кудесника, Найдёнов так и не выявил малейшего изменения на своём изуродованном лице. Как ни присматривался по утрам или вечером после смывания грима, ни одной положительной подвижки не обнаружил.

А ведь он хорошо помнил, что его земляк Ивлаев начал расти, излечиваться от тяжёлой травмы детства уже где-то на шестой, седьмой день после насильственного заглатывания симбионтов. Правда там было несколько по-иному, и совсем не так просто, что вашшуна взяла да наклеила кусок попискивающей плоти на плечо. Болезного Бориса, узнав, что он прошёл инициацию в Священном Кургане, да ещё и запустил проигрывание торжественного гимна, товарищи по плену, просто заставили проглотить сразу три Щита. Потому что все были уверены, что живут последние часы, а ценные, жутко редкие симбионты ну никак нельзя было отдавать людоедам зроакам. Вот и перестарались охотники. Что с ними стало потом - неведомо, а вот во время общего удачного побега Борис умудрился спастись из плена, и вновь оказался на Земле. Там ему успели сделать промывание желудка, тем самым вычищая Первые Щиты, которые начали воевать между собой, тем самым чуть не убив своего носителя.

Правда, потом как бы оказалось, что один Щит всё-таки остался в желудке страдальца, прижился, так сказать, до смерти. Но наверняка он и самый сильный был среди ему подобных. Потому что выздоровление Ивлаева, а в то время уже справного барона Цезаря Резкого, шло невиданными темпами, про которые даже Двухщитные врачи верить отказывались.

Вот потому сейчас Леонид по этому вопросу и не расстраивался:

"У Бори некий симбионт-уникум попался, вот он и стал красавцем за две недели. По свидетельствам и рассказам специалистов, у других полгода, а то и год на излечение подобных травм уходило. Так что у меня времени ещё - масса. Да и не важно, как я выгляжу. Работать наоборот удобнее... Самое главное, что иные умения проявились, и это мне поможет обзавестись пусть и фальшивой бляхой, но ничем не отличающейся от аутентичных. Жаль только, что у меня достойной лаборатории для этого нет. Или что там иметь желательно? Да и в металлах, всяких чипах и программировании я не разбираюсь. А ведь наверняка гаузы нечто эдакое вложили в идентификационные документы из своей технологии. Но в любом случае первый шаг надо сделать, посетив управу нашего сектора... Или не стоит рисковать? Вроде поставной от всей души приглашает, всё обещает показать самое интересное... Хм! А не покажет ли он мне потом тюремную камеру, да не спросит в тот момент: "Покажи ка ты, друг любезный, свою бляшку-бумажку!"? М-да, лучше всё-таки придумать нечто понадёжнее... Да поспрошать на эту тему Лизаветушку с Ладушкой. Кажется наши отношения уже дошли до максимально доверительных... Если уж они ничего толкового не подскажут, тогда только и останется: либо к поставному на поклон идти, либо к уголовникам в гости нагрянуть. Благо, что последних тоже знаю, где искать..."