Сумрачное дно

РАБ ИЗ НАШЕГО ВРЕМЕНИ - 5

Оказавшись на Дне, Борис Ивлаев, которого называют в мире Набатной Любви Михой Резким, не впадает в отчаяние, а начинает действовать. Дно кишит хищными тварями и бандитами всех мастей, но и тут можно жить и надеяться вырваться с этой каторги. Наверху пытается ему помочь его друг Леонид Найденов, а по просторам Дна бродит вашшуна Шаайла, тоже надеясь на лучшее. Колонизаторы гаузы еще не знают, что их господству в мире Набатной Любви может прийти конец, потому что даже не догадываются об истинных возможностях Михи Резкого…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

От чего человек радуется? Да оттого, что ему приятно. Оттого что нечто ему доставило удовольствие, или от того, что некто сказал доброе слово в его адрес. Конечно, имеются невероятные вершины жизненных свершений, взойдя на которые человек может смело заявлять "Большего счастья я не познаю, могу умирать" Но, оказывается, есть и глубокие пропасти самого низменного и кошмарного существования, когда человек испытывает примерно то же самое счастье что и на вершине, но всего лишь от банального осознания, что он не умер минуту назад. И оттого, что возможно доживёт до завтра.

Смешное сравнение... Зато правдивое.

Но именно таким счастливым я себя и ощущал, притаившись за наспех возведённой преградой из камней и в щёлочку подглядывая за разгоревшимся, невиданным и немыслимым по своей масштабности и эпичности сражением местных монстров. Смотрел и радовался до потери пульса, что сам сейчас не валяюсь жалкой кучкой растерзанной плоти. Наверное до меня никто ещё не видел в истории Дна чего-либо подобного. Причём не по той банальной причине, что сам погибал, или заранее сбегал подальше от такого места, а потому что попросту не видел в здешнем густом сумраке дальше пятидесяти, шестидесяти метров. А мне с этим повезло: как обладатель Первого Щита, умеющий видеть и в кромешной тьме, я просматривал почти всю огромную каверну в оба конца. Так что диспозиция обеих армий хищников, их атаки и манёвры просматривались мною с высокого склона, как на ладони.

И чем больше я присматривался (если позабыть несколько и отстраниться от того счастья, что мы остались живы), тем более поражался увиденному. Конечно разума, как такового у здешних созданий быть не могло, по умолчанию. Всё-таки они не настолько грамотно действовали друг против друга, но нечто потустороннее просматривалось. И порой у меня мурашки пробегали по телу, при обозрении идеально ровной шеренги атакующих тервелей. Настолько ровной, что создавалось ощущение парада. И страшные пасти, выстроенные в ряд, рвали всё, что возникало перед ними с неумолимостью македонской фаланги. Ещё напрашивалось сравнение комбайна, под лопастями которого срезается до корешков пшеничное поле. С боков, где слизняки были более уязвимы, никто из другой армии подкрасться не мог.

Но и байбьюки, огромные четырёхметровые шары плоти, поразили своей ожесточённостью, настойчивостью, и что больше всего шокировало - самопожертвованием для победы. Они выстраивались неким подобием клина, где лидер оказывался метрах в двадцати впереди всех, набирали скорость, и устремлялись к прущей на них фаланге. Но перед самым строем всё убивающих крокодильих челюстей, лидер подпрыгивал, чаще используя некую возвышенность или тело павшего собрата, и подлетал вверх метров на пять. Там его уже не могли достать длинные пасти гигантских слизней. А потом и случалось самое шокирующее: байбьюки не пытались просто прорваться в тыл и атаковать оттуда, они своей лобовой частью жестко ударялись о спинную броню противника и происходил ...взрыв!

То есть лидеры клиньев оказывались владельцами груанов, а это местное чудо при попытке его раздавить всегда взрывалось с силой артиллерийского снаряда или с эффективностью не меньшей чем две, а то и четыре гранаты. Да, при этом лидеры клиньев погибали сами. Зато взрыв легко раскидывал от пяти до шести тервелей в стороны, практически уничтожая их, и вот в образовавшуюся щель и закатывал набравший скорость клин. Вот тогда байбьюки и отыгрывались за отсутствие у них огромных пастей, подвижных шей и невероятно здоровенных зубов. Они и своими вытянутыми вперёд губами, усеянными кучей мелких зубов, легко отрывали с боков слизней куски мяса в стратегически важных местах, и те попросту истекали кровью, замирая насовсем уже в конце второй, максимум третьей минуты.

Но оказывается свои "Матросовы" были и среди тервелей. Некоторые особо мощные, явно старые, опытные особи сражались в одиночку. Действовали они чаще на флангах, пользуясь тем, что кожа у них раза в два толще, чем у молодых членов стаи, и там трепали байбьюков, словно Тузик грелку. Когда их окружало несколько врагов, пытаясь разделаться укусами сбоку, то тервель-одиночка попросту начинал перекатываться в разные стороны, словно гигантская колбаса. И своим вращением затаптывал нескольких противников насмерть. Но когда враги совсем уж плотно хватали тервеля в клещи, и вонзали таки зубы в него со всех сторон, обречённый воин выворачивался в последний раз и с особой силой ударялся загривком о землю. Вот тогда взрыв и разносил трупы окруживших жертву байбьюков.

А ведь порой некоторые монстры носили на себе сразу по два груана! И сдвоенный взрывы оставляли внушительные воронки на месте побоища.

Ну и мне стала понятной главная причина, почему после такой вот битвы, поисковые партии проживающих на Дне людей находят груанов ничтожное количество. Большая часть уничтожается во время самого сражения.

Мало того, мне удалось заметить два случая, когда монстры как-то слишком уж осознанно и по-хозяйски снимали трофейные груаны с загривка или "лба" уже погибшего соперника. Очень осторожно снимали, можно сказать бережно. Делая это с помощью языка и верхней губы. А потом (мне наверное очень повезло увидеть подобное!) - аккуратно укладывали трофей на кого-нибудь из находящихся рядом членов своей стаи.

"Феноменально! - метались у меня в голове разные по полярности мысли. - Не удивлюсь, если выясниться впоследствии, что эти тервели и байбьюки всё-таки разумны. Хотя бы частично... Или может просто они одичали во время регресса своей цивилизации? Может такое быть? Раньше бы подумал - что нет. Пока не побывал в иных мирах и не оказался здесь... А сейчас, ни в чём уже не уверен... Ух! Вот это взрыв! Неужели тервель с тремя груанами попался? Вон какая воронка получилась! О-о-о... Сколько погибло тварей... Нет! Всё-таки это хищники! Злобные и неразумные монстры!.. Разве разумные устроили бы такое страшное, бессмысленное сражение? Или их расплодилось слишком много, и они сражаются за пастбища?"

Мне успели рассказать о Синих полях, где якобы паслись байбьюки и проводили свои брачные игрища, но вот чем эти монстры питаются ещё кроме мяса? И тот же вопрос можно было отнести по поводу тервелей. Как-то не верилось, что такие огромные создания вот так вот просто существуют, питаясь друг дружкой. Интересно будет выяснить и эти нюансы данной жизни.

И всё-таки строенный взрыв (если это и в самом деле было следствием уничтожения сразу трёх груанов), оказал на ход битвы решающее воздействие. Все твари, словно по единой команде замерли, чуть ли не на целую минуту. Ну разве что мелкие шавки-шакалята, которых на поле боя теперь роилось до нескольких тысяч, продолжали своё неуёмное пиршество, ни на что не обращая внимания. Видимо и в самом деле некие зачатки сознания у гигантских чудовищ присутсвовали. А может погибший тервель был вожаком всей своей армии. Ну и раз вожак погиб, да ещё с такими катастрофическими последствиями для противника, то некие инстинкты самосохранения подсказывали любому живому существу из обеих противостоящих группировок: пора заканчивать бессмысленное противостояние.