Сумрачное дно

Неким тёмным пятном был молодой, молчаливый парнишка, лет семнадцати. На Дно он попал лишь два месяца назад, и на внешние раздражители реагировал вяло. Его обучали, заставляли овладевать мечом и копьём, но больше он годился только на "подай-принеси". Свою причину попадания на каторгу, он так и не поведал, но судя по всему, это была невероятно тяжкая, трагичная история. Как этот паренёк, по имени и прозвищу Лузга Тихий себя поведёт во время захвата башни, было неизвестно.

Странное имя у меня ассоциировалось с семечками подсолнуха, поэтому я уточнил:

- Так что у него прозвище? Неужели Лузга? - мне стала отвечать вопросом Ксана:

- Это имя, и довольно у нас распространённое. Чем оно тебе не нравится?

Я не стал вдаваться в подробности, и продолжил допрос. Правда к тому времени мы уже пришли к выбранному мною корневищу метрах в восьмидесяти в сторону от дороги и от башни, и попросту присели на камни для дальнейшего разговора. Ведь многое ещё следовало выспросить и узнать.

Дальше последовал разговор о самых опасных типах, оставшихся в башне. Один из них, правая рука Быстрого, вместе с ним пришедший в башню почти два года назад, некий Кегля. Причём внешность и ужимки Кегля имел самые мерзостные, низкие и похабные, которые только существуют в уголовной среде. Зато умел себя очень быстро приводить в бешенство, становясь берсерком, что делало его очень опсным и непредсказуемым соперником в бою. К женщинам он относился с полнейшим равнодушием, зато считалось, что он даже обслуживает Креча в его сексуальных утехах. Хотя никто никогда этого не видел, конкретно ничего не слышал, да и с рабынями управляющий баловался частенько. Но слухи ходили. Из чего стоило делать вывод: Кегля будет драться до последнего. Потому что такую гниль обязательно вырежут опосля, как бы он перед новыми управляющими не извивался.

Второй тип, Олег Светлый был явной противоположностью уголовникам. Внешне. Здоровенный, плечистый, блондин с голубыми глазами, превосходный воин, и умелец на все руки. Он даже Мастеру помогал в охотку всегда и во всём. Одно только в его характере отпугивало, противоречило прозвищу и заставляло бояться: прирождённый и неисправимый садист. Он даже тервелей или байбьюков убивал не сразу, а долго и терпеливо заставляя хищников орать, дергаться в конвульсиях и захлёбываться собственной кровью. А уж про тех пленников из числа людей, которые попадали в его руки, жалко было вспоминать. Настолько жестоко он с ними обходился. Рабыни двойняшки боялись его пуще огня и больше всех остальных обитателей башни вместе взятых.

Этот тоже будет драться до победного, причём с огромным удовольствием и в охотку. Олег и был единственным, который постоянно твердил Крэчу Быстрому, что следует постоянно нападать на соседей, устраивать им засады, хватать, резать и уничтожать, уничтожать, уничтожать... Короче, тот ещё прогнивший насквозь фрукт. В любом ином обществе его бы давно казнили, а на Дне продолжал здравствовать.

Но и этого оказалось мало на наши души. Среди женщин тоже имелась подлая и мерзкая овца, которая подпадала под классификацию "враг". Тридцати двухлетняя любовница Быстрого, которую он тоже неизвестно откуда привёл в башню вместе с Кеглей. Без ума влюблённая в своего патрона и готовая зубами рвать любого, кто просто замахнётся на него. Хоть Олега Светлого, хоть Мастера, хоть кого угодно. Она отлично владела ножами, рапирой и умела варить самые коварные яды и сонные зелья. Бедняжкам рабыням тоже доставалось от неё преизрядно, и она бы их сжила со свету от ревности, если бы не прямая угроза управляющего: "Повредишь физически моё добро - руки поломаю!" Угрозы он свои выполнял всегда, вот любовница и сдерживалась. Но всё равно над двойняшками измывалась по-чёрному. Как бедняги только руки на себя не наложили, понять было невозможно.

Всё это мы выслушали внимательно, уточняя малейшие детали.

Ну и настало время действовать. Мы и так уже лишних полчаса проторчали осторонь от дел и рассиживаясь на камешках. Хотя я и продолжал внимательно наблюдать за башней, уверенный, что нас оттуда никто не рассмотрит. Но когда я уже приковал Пнявого наручниками к стволу, причём ядовитому, пленник нас уже в который раз поразил:

- Я понял, что ты с этой точки прекрасно видишь замок, - последовало заунывное, всё такое же без эмоции словоизъявление. - А значит и зрение у тебя лучше всех. Древесину ты тоже различаешь, выбрал специально это вот ядовитое. Я-то тут каждый ствол за долгое время запомнил, они ведь вечные, пусть и не отличаются внешне... Так что, Миха и ...Молчун, не забывайте про меня. Жить мне не хочется, да и умер я однозначно... Но в любом случае постараюсь вам пригодиться... Удачи!

Мы двинулись в сторону дороги, чтобы показаться именно с той стороны, но я всё ещё оглядывался на мужика с полным недоумением. Вроде ему уже всё равно, но заметил всё! Даже куда я посматривал время от времени, и к какому дереву подвёл. Экий шустрый, даром что трус и моральный покойник. Но может как раз чудесное спасение в самый последний момент и заставит человека жить совсем по иному? Может он и в самом деле сумеет пригодиться в нашей компании?

Ксану же интересовало совсем другое:

- Я ему ни капельки не поверила! И мы можем оказаться в западне!

- Не всё так однозначно. Пока он нам ничего неожиданного не поведал. Количество воинов примерное мы знали, логика остальных описаний, тоже вполне приемлема. Характеристики - тоже укладываются в общую схему. Разве что Руст поменял приоритеты, пытаясь подставить под наши мечи в первую очередь своих личных врагов и выгородить сторонников, но мы-то в любом случае станем относиться настороженно ко всем и к каждому. А поэтому...

Мы вышли на дорогу, и уже двигаясь по ней, я стал давать жесткие, неукоснительные инструкции, рассчитанные сразу на несколько вариантов развития событий. Бочонок с ромом, как только пересекли дистанцию в шестьдесят метров, я беспардонно закрепил на девичьих плечах, чтобы его было видно издалека. Поэтому боевая подруга сжала зубы и только согласно мычала на мои самые строгие уточнения.

Несмотря на малочисленность гарнизона, дежурный на посту бдел. И как я успел понять по писаниям, постовым на четвёртом кольце прохаживался тощий Кегля. Заметив нас, и во все газа попытавшись рассмотреть, он через десять секунд проорал нечто вниз, себе за спину, а когда нам осталось всего двадцать шагов, рядом с ним показался белобрысый красавчик. Две секунды раздумий, и он заголосил:

- Эй! Стоять! Вы откуда тут взялись?

Ну мы ещё пару шагов прошли как бы по инерции, и я задрав голову стал рассказывать об увиденных стадах и о наших переживаниях, пока мы прятались в дальнем проходе под номером один.

- А когда стада прошли, и мы попытались двинуться за ними следом, то оттуда такие страшные вопли, крики и стоны со взрывами раздались, что мы от беды подальше решили оттуда убраться. А куда? Только о вас и вспомнили, Крэч же нам официально предлагал у вас остаться. Вот мы и подумали: а почему бы и нет! Одни сутки у вас поживём, осмотримся, а уже тогда решим окончательно. Если не понравится, ещё и в замок Зуб наведаемся, там осмотримся да поспрашиваем...

Возле мужчин появилась ещё и какая-то бабёнка, со странной причёской на голове. Я её сразу из-за причёски и окрестил Курицей, хотя Сурт и называл имя и прозвище этой дамы.

Ни Олег Светлый, ни Кегля на бабёнку внимания не обращали, зато прислушиваясь к моим ответам, оживлённо перешёптывались. А когда узнали, что уж сутки мы точно у них проживём, даже заметно обрадовались:

- Так это же здорово, ребята! Добро пожаловать в нашу обитель! - провозгласил блондин, и поспешил вниз с криками: "Лузга! Где ты там застрял?! Открывай засовы!"

Кегля тоже задёргался, словно в припадке, не зная, куда ему податься и можно ли рвануть следом за подельником, но привитая дисциплина всё-таки победила: свой пост уголовник не оставил. Зато Курица, посмотрела на нас, попыталась улыбнуться, взмахивая приветливо ладошкой, и тоже поспешила вниз. Но взгляд я её, выразительный, вожделенный и кровожадный, успел рассмотреть прекрасно.