Жрец Лейлы

— Я действительно не понимаю… — Жрец качнул головой, пряча печальное выражение глаз. — Я… изгнал своего старшего сына, когда он попытался убить меня, чтобы побыстрее занять трон. А когда тем же путем пошел мой второй сын, я убил его, принеся первую жертву Лейле. Мой собственный народ взбунтовался против меня, ведомый моей последней женой, и я стер свое королевство с лица земли, подарив каждую убитую душу своей богине. После чего меня приняли в храме Лейлы и предложили стать Верховным жрецом.

— Я помню историю, — отозвался Лилиан.

— Перед тем как Сирен появился, за день до этого, мне сообщили что на месте прежней столицы возводится новый город его правителем стал мой старший сын, который выжил только благодаря тому, что был изгнан.

Лилиан повернул голову, разглядывая в лунном свете точеный профиль Тагара Катани.

— Он стал великим правителем, — тихо ответил он. — Конечно, у него не получилось вернуть стране ее прежнее могущество, но за годы своего правления он восстановил ее из руин. Хроники говорят, что он очень хотел уйти на покой к жрецам Доэра, замаливать грех покушения на отца, но не посмел, считая, что его долг — восстанавливать страну, пока он жив. У нас в Мирейе есть закон. Он записан одним из первых на страницах свода. Пролитие родной крови — несмываемый грех.

Тагар медленно кивнул. И, резко развернувшись, ушел, а Лилиан остался слушать песню Сигана и смотреть на дрожащую лунную дорожку поверх морской глади.

Сирен стоял на краю, держа пустые ладони прямо над водой, позади него выстроились все жрецы Лейлы, приведенные им в это время. Я и Сиган стояли в конце этой шеренги. Команда корабля устроилась где только можно, освободив часть палубы, — они не собирались пропустить ни единого момента. Каждый второй на "Быстром" был воином Лейлы, так что моряки прекрасно понимали, что на их глазах сейчас свершается самое настоящее чудо, и пора приступать к его кульминационной части.

Первые лучи солнца показались из-за края горизонта, притом что на другой стороне неба все еще висел бледный диск луны. Стремительный луч скользнул по поверхности моря и… очутился в ладонях Сирена. И с этим прикосновением личина того, которого мы знали как Сирена, словно осыпалась трухой. И снова, как тогда в таверне перед Расином, мы увидели истинное лицо бога. А в его ладонях, сложенных горстью, собиралось все больше солнечных лучей, превращаясь в розовое сияние, в основании которого постепенно разгорались яркие оранжевые искры. Огненную Чашу Роя не зря назвали еще Рассветной. Легенды гласили, что бог принес ее из гибнущего мира на Эмир как память о прошлом. Но богу мрака не так уж и нужен рассвет, поэтому на многие века и даже тысячелетия Чаша была забыта, пока ее не выкрал сын морского бога Годоса и богини ночи и охоты Лейлы, для того чтобы спасти свою мать. С тех пор Чаша считалась его артефактом, хотя и были легенды, в которых рассказывалось, будто бы Рой пытался вернуть Огненную Чашу.

А сияние в руках бога тем временем оформилось, и теперь стало понятно, почему оно называлось Чашей. Огненные всполохи, в которые превращалось дрожащее розовое сияние, как бы стекались к краям Чаши…

— Кровь! — Сирен даже не смотрел в нашу сторону.

Первым к нему шагнул Лайл, на ходу надрезая себе запястье. И после первых же капель сияние начало темнеть, наполняясь багровым отсветом. Следом, не мешкая ни секунды, действие повторил Миран — в тот момент, когда Лайл спокойно шагнул за борт корабля и завис в воздухе, буквально в двух шагах за ним — Тир, Лирия, Сарагон, Тагар — все в строго определенной временной последовательности.

Я шагнул вслед за своим столь далеким предком, и от той крови, что Чаша получила от меня, она стала багровой по самый край, оставляя лишь тонкий сияющий ободок.

Неведомая сила вздернула меня, подняв на воздух, и я завис рядом с остальными, успев краем глаза увидеть, как Сиган поднимает руку, проводя ею над сосудом.

Полный диск солнца показался из-за края морского горизонта, и Сирен встал в круг, образованный нами в воздухе.

"ПОРА!"

Огненные волосы плескались в утреннем ветре словно живые языки пламени… Впрочем, кажется, так оно и было. Сирен был огнем.

А в следующий момент вокруг нас поднялась стена морской воды, и вся ее мощь обрушилась на наши головы. Тьма заволокла мое сознание, когда легкие наполнились водой.

Я пришел в себя оттого, что кто-то настойчиво тряс меня за плечи:

— Ли! Лилиан! Очнись же!

Я неохотно открыл глаза и увидел склонившегося над собой Кэртиса.

— Сиган?..

Оборотень выдохнул с облегчением:

— С ним все в порядке. Мы выловили вас из воды и откачивали, наверное, с час. Вы выглядели как утопленники. Этот ритуал вас чуть не угробил.

— Нам пришлось сняться с якоря и выйти в море, — рядом присел Иган, — Иначе бы пришлось объясняться с властями и чиновниками города. Подозреваю, что несанкционированную магию, особенно божественного происхождения, засекли все кто мог.

Я медленно сел, отплевываясь.

— Если у них перемещения во времени все такие, то я отказываюсь путешествовать подобным образом. Пара капель моей крови — это еще ладно, но лишать мир такой красоты, как моя… Что с моим макияжем?

Хриплый, кашляющий смех рядом был мне ответом:

— В зеркало тебе лучше не смотреться…

Я повернул голову, рассматривая Сигана:

— Да-а-а… Учитывая, что мы живы, у них, наверное, все получилось.

— Наверное, — кивнул пират, — И я думаю, лучшее тому подтверждение ты найдешь, если повернешь голову.

Я послушался его и увидел Лейлу, улыбающуюся и болтающую ногами в воздухе.

— Они вернулись?

Она довольно кивнула:

— Они успели вовремя. Море разбросало их по своим эпохам.

— Эй, — меня вдруг посетило воспоминание, — а те четверо слуг?

— Не беспокойся, — Кэртис помог мне подняться на ноги. — Как только вокруг вас поднялась стена морской воды, они резво прыгнули за борт. Путешествуя вместе со своими господами, они уже, наверное, хорошо уяснили ритуал перемещения.

— В этом времени и мире их нет, — подтвердила Лейла. — Я проверила. Так что баланс соблюден.

— И мы оторвались от слежки, — довольно ухмыльнулся оборотень.

Рядом встал Сиган, пригладил мокрые волосы. Его платок пропал, видимо смытый волной.

— Что ж, я рад, что эта история с прыжками во времени закончилась. А то она была слишком уж невероятной.

— Мы оказались лишь маленькой частью чужой легенды, — кивнул я.

— И ты не представляешь, как меня это радует. — Пират потянулся до хруста в суставах, — Нам еще свою собственную творить и творить.

Я насторожился, услышав странные интонации в его голосе.

— Погоди-ка… Ты что, отправляешься в Белую Ложу со мной?

— Точно, — сверкнул он белоснежными зубами. — Мы сейчас повернем к берегу и высадимся чуть дальше от Вайгала, а там рукой подать до Совириса, где останавливаются караваны, путешествующие через пустыню.

Я криво улыбнулся:

— Меня вполне устраивает такой расклад событий. Тем более тебе придется рассказать мне пару историй.

— Ты по поводу Силико? — улыбнулся он.

— И твоего брата, — добавил я.

— Хорошо, — кивнул он. — А теперь, может, мы пойдем с тобой и смоем морскую воду, переоденемся во все чистое и почувствуем наконец, что мы снова принадлежим лишь себе и Лейле?

— Кому из вас потереть спинку? — мурлыкнул Кэртис. Мы смерили его одинаковыми взглядами.

— Кошки же не любят воду?

— Так то кошки, — развел он руками. — А я оборотень.

Габриэль окинул начальника порта таким взглядом, что тот затрясся мелкой дрожью.

— Значит, говоришь, корабль пропал после того, как стена воды накрыла его…

— Так рассказывают свидетели, — рискнул подать голос чиновник. Этот седой воин с молодым лицом пугал его до слабости в коленках. Он молился всем богам только о том, чтобы не опозориться перед всеми мокрым пятном на штанах.