Жрец Лейлы

Многие маги себе головы сломали, пытаясь понять, как действует магия этого места, но, судя по всему, так ничего и не поняли. А позже любые магические изыскания и вовсе были запрещены. Место было объявлено священным, и только участник турнира мог теперь ступить на камни той мостовой. В остальное время этот участок тщательно охранялся специальным караулом. Так это было, судя по рассказу Сабира. Теперь мне предстояло увидеть все собственными глазами.

Над площадью повисла внезапная тишина, и я повернулся, чтобы увидеть, как к квадрату решительно направляется Сабир Лиарис. Турнир начался.

Кэртис только удивленно покачал головой, когда при первом же движении воина откуда-то возникла тихая мелодия. Он явственно ощущал магию, разлитую в воздухе. Сабир… приглашал. И оборотень почувствовал, как мороз прошел по коже, когда он понял, кого зовет на танец воин. Танец со смертью не был метафорой.

Немой ужас вперемешку с восторгом царил сейчас в толпе. Многие даже забыли, как дышать, боясь обратить на себя внимание невидимой гостьи, которая почтила их своим присутствием. Танец Сабира был смертоносно-прекрасным и совершенным. Темный никогда в жизни не видел ничего подобного. И сомневался, что увидит. Этот город… Кэртис едва его заметил, когда снова вздохнул, следя за последним взмахом боевой смертоносной косы танцора-воина.

Несомненно, выступление можно было бы назвать какой-то странной тренировкой, но все-таки это был танец. Теперь оборотень понимал, почему участники сражались именно за звание танцора, а не лучшего воина. Сюда бы Дэвида с его талантом истинного барда. Становилось понятно, почему мало кто слышал о происходящем на турнире танцев со смертью. В Мигаре не нашлось еще певца, который смог бы выразить все это.

Сабир шагнул прочь за линию, уступая место следующему участнику. И снова музыка-приглашение, переходящая в сопровождение самого танца.

Тут были действительно толы" те, кто встречался со смертоносной леди лицом к лицу. И если не уважали, то… любили ее.

Темный покачал головой. Этот турнир — самый короткий и самый впечатляющий из всех.

Но, несмотря на настоящую завороженность происходящим, он ждал выступления Лилиана, чувствуя странную тревогу и… страх? Воины показывали суть своей жизни, буквально выворачивая себя наизнанку здесь, на этой площади. Что продемонстрирует Лиани? Странный, опасный, казалось бы раскрывающий свои тайны без особых сожалений… Кэртис невольно облизнулся. Его друг станет интересным зрелищем. Насколько близко подойдет Смерть взглянуть на его танец?

Когда Лилиан приблизился к черте квадрата — в своих черных одеждах он выглядел неожиданно хрупко, почти мальчишкой, — рядом с Кэртисом откашлялся Сабир. Оборотень с интересом взглянул на подошедшего воина.

— Не хотите пропустить ни мгновения?

— Мне интересно посмотреть на танец того, с чьим именем связано слишком много крови. Именно после его появления Сиган Клейорик, бывший простым пиратом, стал безжалостным убийцей, — с тихой неприязнью отозвался пожилой воин.

Кэртис кивнул:

— Да, Ли рассказывал.

— Он ведь на самом деле очень похож на своего отца, да? — в волчьих глазах Сабира угадывалась непримиримость.

— Нет, — улыбнулся оборотень, задумчиво смотря на первый взмах Синего Пламени, — они совсем не похожи.

А дальше над площадью поплыла мелодия. И словно поняв: это то, что нужно, — Лиани отпустил одну руку, легко удерживая огромный двуручный меч. Толпа дружно ахнула.

Вскоре Кэртис забыл о присутствии воина рядом, он следил за танцем друга. Танец Сабира был самим совершенством, точным и выверенным, но танец Ли… Было в нем что-то даже более сверхъестественное, чем во всех остальных. Сначала движения были плавными, почти неуверенными, словно он делал первые шага, а потом резкий каскад — боль, унижение, жестокость, ярость… взросление.

Узоры лезвия меча напоминали стальные взмахи невидимых крыльев, раскрывающихся в воздухе. Скорость потрясала… Затем движения стали почти томными, но со скрытой все увеличивающейся силой. Надменность, пренебрежение, кокетство, скрытность, изнеженность, — и все это проносилось в стальном вихре, укутывающем фигуру словно кокон.

А потом появился тот Лилиан, которого привык видеть темный. Тот, кто увлек его в путешествие, кого он не мог выкинуть из своей жизни просто так. В какой-то момент юноша словно исчез в слепящем смерче своего меча — и лишь спустя какое-то мгновение появился вновь, но уже совсем другим. Сапфировые глаза смеялись. Это была свобода.

Щеки оборотня коснулся прохладный сквозняк, словно кто-то могущественный и невидимый скользнул мимо. И позвоночник превратился в кусок льда, потому что Кэртис узнал, кто прошел мимо него, стремясь принять приглашение танцора-воина на куске зачарованной мостовой.

Рядом тяжело дышал Сабир. Воин тоже почувствовал, что Смерть в этот раз не просто любовалась зрелищем тех, кто служит ей. Она приняла приглашение танцора.

— Кто он? Что он за чудовище такое? — выдохнул человек. И Кэртис смог оторвать глаза от зрелища на площади, поворачивая голову к воину.

— Нет, вы, люди, как всегда, все перепутали… вот поэтому чудес становится все меньше на Эмире.

Музыка, которая фактически гремела над городом, заставляла танцевать от восторга саму душу слышащего, а в следующее мгновение замирать вместе с сердцем от животного, запредельного ужаса. И в тот момент, когда она оборвалась вместе с последним движением танцующего, каждый испытал болезненное разочарование и одновременно облегчение, расставаясь с этим чувством. Жрец Лейлы стоял на коленях, что-то шепча. И темный мог поклясться, что его плеча касалась в жесте благословения невидимая страшная фигура.

Когда Синее Пламя легло в ножны, а юноша устало поднялся на ноги, его сопровождала тишина, Кэртис рванул к нему в тоже мгновение, как он двинулся с места. И успел как раз к моменту, когда Лиани пересек черту.

Темные сапфиры, в которых отражалось нечто. — Кэртис не стал вглядываться, так как не каждый сможет пережить видение смерти в зрачках друга, — поднялись на оборотня, и слабая улыбка исказила губы жреца:

— Это надо будет как-нибудь повторить. Лет через пять-шесть.

А за его спиной в центре квадрата мерцало призрачное изображение его самого. Лилиан выиграл турнир танцев со смертью.

Я смотрел на правителя Натана. Лицо того было непроницаемым. Наверняка никто из них не рассчитывал, что я смогу победить, учитывая, что Сабир занимал это место последние три турнира. В момент окончания турнира я лишился законного права, обеспечивавшего мою безопасность как участника, но получил новую защиту — неприкосновенность победителя, — до тех пор пока не появится новый.

— Вы удивили меня. — Правитель склонил голову в уважительном поклоне. — Теперь вы беспрепятственно можете появляться и покидать наш город.

— Благодарю, — поклонился я.

— Но я хотел бы удовлетворить свое собственное любопытство, — внезапно добавил он, — прежде чем вы покинете пределы Мигара.

Я удивленно выпрямился.

— На ваше приглашение станцевать сама Смерть откликнулась с благосклонным вниманием, войдя в зачарованный квадрат. Мы все почувствовали это. Неужели вы так близки ей?

— Я научился ее видеть, — пожал я плечами, ничуть не покривив против истины.

— И любить? — Все то же любопытство. И ничего более.

Я задумчиво дернул себя за длинную прядь волос и пожал плечами:

— Не совсем, правитель. Я люблю жизнь, а не смерть. Но ведь жизнь — это одна из ипостасей смерти. Ее зеркальное отражение.

— Интересное рассуждение, — отозвался правитель Мигара. — И однажды я уже слышал нечто подобное от своего младшего брата. Просто никогда не думал, что с таким мышлением можно пойти по столь кровавому пути, теряя самого себя.

Я отрицательно покачал головой.

— Сиган не потерял самого себя. Он просто выбрал определенный путь, терять который не собирается, потому что на нем его мечты могут исполниться. А кровь, которой вы попрекаете и его и меня… Чьи руки она не пачкала? Особенно когда мы стремимся к какой-то цели? Сиган теперь нечто большее, чем простой пират. А если вы считаете, что он превратился в чудовище, почему не хотите сами в этом убедиться? — Я прямо посмотрел ему в глаза. — Или боитесь убедиться, что не поняли своего брата, доверяясь слухам?