Жрец Лейлы

Он долго и пристально смотрел на меня. Костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотники кресла, побелели. Окружающие нас люди ловили каждое слово и передавали друг другу. Натан Клейорик внезапно улыбнулся, чем напугал половину своей свиты. Да и я едва сдержал невольную дрожь.

— Я слышал, вы великолепный лучник. Настоящий дьявол в этом искусстве. Удовлетворите мое любопытство, покажите свое умение.

Я пожал плечами:

— С удовольствием, правитель. Только мой лук остался в гостинице…

Вперед выступил Сабир, который стоял за спиной своего господина. В его руках я обнаружил собственный лук. Похоже, они подготовились заранее.

Еще несколько воинов вынесли десять длинных узких прутьев, собираясь установить их на противоположной стороне площади. Толпа загудела, предвкушая новое зрелище. Тревога, терзавшая меня с самого утра, внезапно снова возникла, и я задумался, правильно ли сделал, согласившись на это испытание. Но было поздно. Сабир Лиарис невозмутимо подал мне лук и десять стрел с синим оперением из моего колчана.

Чей-то пристальный, тяжелый взгляд сверлил мне спину. Неприятный взгляд. Я украдкой огляделся, попытавшись выявить, кто же этот тип, однако отовсюду на меня смотрели сотни любопытных глаз.

Я встретился глазами с оборотнем, тот ободряюще кивнул. Но ему тоже все это не нравилось. Тревога и ощущение опасности, нависшее над нами обоими, передавалось от меня к нему и наоборот. Десять прутов замерли на грани видимости. Что ж, наверное, стоит как можно быстрее разобраться с этим. За время службы на "Быстром" среди пиратов я развил скорость стрельбы. Поэтому выпустил все десять стрел так быстро, что вряд ли кто заметил какой-либо интервал между ними. Лишь некоторые из участников турнира да Кэртис смогли, наверное уловить, что именно под седьмую стрелу метнулось легкое тело.

Я видел, как взлетел подол юбки и где-то на краю сознания зацепило видение абсолютно счастливых серых лучистых глаз. Солнце вспыхнуло так ярко, что мне на какое-то мгновение показалось, что я ослеп.

— Мира… — беззвучно вывели мои губы. И в то же мгновение зрение вернулось, чтобы увидеть девять из десяти срезанных прутьев и тело на мостовой.

В то мгновение когда дикий, полный мучительной боли крик огласил площадь, из толпы выскользнула темная фигура, закутанная в плащ. Свернула в переулок и остановилась перед отрядом вооруженных людей. Седой воин с молодым лицом соскочил с коня и преклонил колено.

Капюшон соскользнул с головы, открывая сияющее золото волос. Растин улыбнулся:

— Девушка — молодец. И действительно оказалась чистой душой. Думаю, сегодня мы рассчитались за твою руку, Габриэль.

Воин медленно кивнул. Его правая кисть отличалась очень нежной, розоватой, гладкой кожей. Пройдет еще пара месяцев, прежде чем она станет похожа на вторую руку.

— Но смерть пришла к нему на зов. Долго ли продержится Проклятие?

Верховный жрец Роя улыбнулся:

— Я знаю, что он справится с ним. Сколько он промучается — это неважно. Он же не надеялся, что просто так сбежит от нас? Сегодня, смотря на его танец, я окончательно убедился — это достойный противник. И ведь какова плутовка, а? Сын Регила Катали, которого мы так удачно использовали, уничтожая культ Лейлы. Интересно будет понаблюдать за ним и дальше. А сейчас лучше убраться из этого города. К сожалению, Мигар для нас все еще опасен.

— Да, господин. — Габриэль поднялся на ноги и подвел своему повелителю коня.

Далеко в море Сиган упал на палубу "Быстрого", скрученный отзвуком чужой боли.

— Капитан.

Разноцветные глаза резко открылись.

— Тарус…

— С вами все в порядке, капитан? — И настоящая тревога за него.

— Со мной да, — медленно проговорил пират, — а вот с Лилианом… Тарус, меняем курс.

— Куда, капитан?

— Направление. — Прибрежные королевства. — Пират с помощью помощника поднялся на ноги. — Ли нужна наша помощь, я чувствую это.

— Слушаюсь, капитан!

Глава 4

Мира

У нее были серые глаза, которые я запомнил на всю свою жизнь. Лицо позже стерлось из памяти, словно было нарисовано на песке, забылся и цвет волос, я только припоминал, что вроде они были темными. Остались только глаза. Полные торжества и счастья в тот момент, когда моя стрела с синим оперением пронзила ее сердце. Знала ли она, какую боль причинила мне?

Удивительно, но даже Проклятие чистой души не могло заглушить мою боль. Мир погряз в крови и войне. И если вдруг ты встречаешь в нем такую чистоту, то кажется, что это нить надежды, и возникает ощущение, будто в темноте зажегся огонек, который рано или поздно приведет тебя к свету.

Теплый, нагретый солнцем камень ступенек, ведущих к гостинице, в которой мы с Кэртисом остановились, приятно ласкал пальцы, и я прикрыл глаза, размышляя над полученной от хозяина гостиницы информацией.

Когда я вернулся в отель, отец Миры вышел ко мне, улыбаясь, словно я принес ему счастливую весть, а не тело его дочери. До моего отупевшего сознания с трудом доходило то, о чем он говорил мне.

Мира — дитя богов-близнецов Сайи и Мигайи. Никогда не думал, что встречусь с почитателями этого культа. В Мирейе он не приветствуется, поскольку основан на идее реинкарнации. Последователи этой религии верят, что могут сами выбрать себе смерть, чтобы возродиться к новой жизни. Главное — правильно умереть. Именно умереть, а не прожить саму жизнь.

Мира мечтала стать воительницей. И ее вера подсказала ей путь. Умереть от руки воина. Она долго выбирала того, кто будет ее убийцей. Почему она остановила свой выбор именно на мне? Я открыл глаза, вглядываясь в небо над городом. Ее отец сказал, будто изначально она хотела, чтобы это сделал Сабир. А она тогда возродилась бы такой же благородной и сильной. Сайя и Мигайя говорили, что, умерев, человек сможет вновь явиться в этот мир таким же, как тот, от чьей руки он примет смерть.

Возможно, так оно и было для верующих в богов-близнецов, но в этом случае Мира совершила страшную ошибку.

— Жестокий пират оплакивает жизнь юной служанки из гостиницы? — Голос, прозвучавший рядом, был полон растерянности и раздраженной насмешки.

Я повернул голову и увидел Сабира Лиариса и его повелителя Натана Клейорика, старшего брата Сигана. А за их спинами были еще какие-то люди. Я присмотрелся к ним и поднялся на ноги.

— Может, я оплакиваю не ее? — качнул я головой, глянув в глаза правителя. — Я могу печалиться и о себе, вы не находите?

— Возможно… — Он безразлично пожал плечами. — Зачем вы забрали тело девушки?

Но я смотрел уже мимо него, разглядывая служителей культа близнецов. И ответил я скорее им, чем кому-то еще.

— Потому что есть определенные обстоятельства. Вы пришли за ней?

Рядом с правителем встал немолодой мужчина в двухцветной хламиде:

— Воин, ты не должен оплакивать эту душу, она уже в чертогах Сайи и Мигайи. И готовится к возрождению, чтобы стать воином, таким же сильным и благородным, как и ты. — Он мягко улыбнулся. — И таким же красивым.

— Так вот почему она выбрала меня? Теперь понимаю.

— Ты сделал ее счастливой. — Казалось, он был уверен в своей правоте, не зная еще, что сейчас я обрушу на него горечь правды.

— Она ошиблась, старик. Мира ошиблась, выбрав меня.

Он покачал головой:

— Ты не понимаешь, юный воин. Мало из нас, кто может так быстро найти свой путь, выбрав того, кто подарит нам смерть и начало новой жизни, того, которого мы желаем. Я полностью одобрил ее выбор, когда она рассказала о тебе.

Я выпрямился, гневно глядя на него. Из-за этого человека погибла чистая душа, по вине этого…

— Я могу понять твой гнев, — продолжал он. — Но мы не думали, что ты так будешь переживать, ведь ты привык убивать и любишь это делать…

Вот тут я не выдержал и схватил его за грудки, сметя повелителя Натана со своего пути.

— Да как ты смеешь решать за меня?! — прошипел я ему в лицо. — Я люблю убивать, да! Но ты подтолкнул эту девушку к смерти от моих рук, ничего не зная обо мне! Ты думаешь, она счастлива?! Я сильно сомневаюсь, так как никаких чертогов Сайи и Мигайя она не увидела!