Жрец Лейлы

—

—

—

Я медленно поворачиваю голову, чувствуя, как мелкие камни вонзаются мне в щеку. Это не ко мне, нет… Это к оборотню, мягким хищным шагом приближающемуся к нам двоим.

Вот только… Я широко раскрытыми глазами посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос. Я видел Роя лишь однажды. Тогда, в таверне, где он появился перед Сиреном. Теперь я видел его совсем другим. И он держал у горла моего брата нож. Разве боги так поступают? Разве… А в призрачных глазах отчаяние, словно он человек…

—

Он не смотрит на нее, только на меня и Растина, и еще на Кэртиса, который замер в полушаге от нас.

—

понимать, что даже жизнь такого перспективного мальчишки как тот, что сейчас кроликом замер в моих руках, — это невеликая цена за то, чтобы поверить в смертного и дорожить им… Уйди, и я клянусь, больше никто из твоего клана не пострадает, если Растин выживет после этого поединка. Я улыбаюсь окровавленными губами. Бог крови и мрака просит?! И дает слово?! Воистину на Эмире наступили забавные времена. А богиня не видит и не чувствует, зато вижу я… По ее щекам бегут две дорожки слез, тонкие, и они быстро высыхают на горячей коже, не желая показывать слабость хозяйки… Однако сердце горит в жарком пламени и пепел оседает на самом дне души.

Только бы не видеть этих слез. Я поворачиваю голову, чтобы вновь столкнуться взглядом с голубой бездной, потрясенной и… сочувствующей. И ярость плещет через край. НЕ НАДО! Только не от ТЕБЯ! Боги так жестоки к нам в своей любви…

—

—

Кэртис убрал меч и взглянул на Роя… Нет, сейчас он видел в нем только Марака… Сильно подросшего и сильно изменившегося. Но это, несомненно, был Марак.

—

Конкретно с этим богом не мешало уточнять каждую договоренность.

—

Оборотень аккуратно уложил Кирилла на пол, ободряюще ему подмигнув, и шепнул:

—

—

Он решительно выдернул Синее Пламя из Растина, швырнув меч на пол. Одним движением поднял тело золотоволосого жреца и, не глядя на бога мрака, аккуратно уложил его на алтарь, на то самое место, где до этого лежал Кирилл.

—

—

Они ушли. Все. Никто и слова не сказал против приказа отходить. Словно все вышло так, как надо. И только оборотень, неся на руках обмякшее тело друга, с темной одежды которого с тихим, почти неслышным стуком на пол капала кровь, на мгновение задержался и оглянулся, запечатлевая картинку в своей памяти навсегда. Алтарь Роя, где зеленоглазый бог держал на руках безжизненное тело своего жреца. И длинные золотые волосы, рассыпавшиеся по рукам бога и серому камню, смешивались с белыми прядями… А рядом застыла богиня ночи — Лейла Прекрасная, достигшая наконец того пика силы, когда вернулась ее красота в полном блеске.

—

Но тот только покачал головой:

—

—

Но оборотень уже ушел. Богиня поймет все сама. Позже. Возможно… Боги, а как дети!

—

Он не спросил куда. Он уже знал. Домой. Туда, где боги не властны, потому что Тьма защищает своих подданных от посторонних любопытных глаз, а в этот раз на ее щиты ляжет вязь Света, и эта леди не станет возражать. Им надо отдохнуть и понять, что на самом деле произошло в храме Роя.

А Кэртису предстояло еще отчитываться перед Дэвидом.

Эпилог

—

И что ты по этому поводу скажешь? — Дэвид задумчиво гладил серого кота, чьи желтые глаза жмурились от удовольствия.

Кэртис тяжело вздохнул:

—

Тебе нужно описание ситуации в целом или мои личные впечатления?

—

Твой доклад я слышал только что, — фыркнул колдун. — Сам не можешь догадаться?

—

Отвратительно. Я ни секунды не сомневался, что все это было спланировано заранее, и вполне возможно, что Рой и Лейла во всем этом такие же шахматные фигуры, как Лилиан с Растином. Только если эти двое — пешки, то их боги рангом повыше.

—

Это несомненно, — кивнул золотоглазый повелитель Черной Ложи.

А Кэртис наконец упал в кресло, вокруг которого ходил все это время, и мрачно взглянул на своего повелителя:

—

Дэвид, ты не видел глаза Лиани. Он ведь все понял. Да и трудно было не догадаться, когда женщина, будь она хоть трижды богиня,

так

смотрит на своего врага. Еще и рыдает в три ручья… Эти божественные страсти, любовь-ненависть — как мне надоели их поганые игры! К тому же представь себе ощущения парня, когда он осознаёт, что ради вот этой игры чуть не погиб его брат.

—

Все это понятно, пушистый. Вполне… — задумчиво кивнул Дэвид.

—

Но

я

думаю, это только на пользу. Твой юный друг

оказался

слишком слеп и слишком влюблен в свою повелитель

ницу.

Пока она была ограничена в силе, в этом нуждались они

оба,

но

чтобы

сдерживать ее сейчас, ему придется избавиться от розовой пленки на глазах… Я думаю, тот, кто всем этим столь виртуозно манипулировал, прекрасно это осознаёт.

—

Дэвид, — тихо позвал притихший оборотень, — ты не видел…

—

Они светились? Ли и Растин?

—

Да. А ведь боги не вмешивались…

—

Я почувствовал это, — горькая улыбка. — Я всегда знал это о Растине, с того самого момента, когда мы впервые встретились. Но не думал, что появится на Эмире еще один такой же. Рано или поздно эти двое покинут Эмир, но не сейчас. Им обоим предстоит еще долгий путь.

—

Но что это было? Они ведь не маги, я знаю это.

—

Верно. — Дэвид повернул голову, вглядываясь в небо за окном, к которому сидел вполоборота. — Но… Кэрт, ты принимал участие в Безумных битвах, мне казалось, что ты способен почувствовать это.