Жрец Лейлы

—

И какой у нас план, пушистик?

—

А вот за это, Ли, я собираюсь отыграться на тебе. — Последовала клыкастая улыбка.

—

Как скажешь, брат.

Глава 12

Любимец мрака

Сколько себя помнил, он всегда видел Роя. Никто не замечал этого призрачного человека с длинными белыми волосами. Он всегда лишь наблюдал. Молча. Всякий раз чуть в стороне, но неотступно следил своими загадочно зелеными глазами. В пять лет за ним пришли жрецы Роя. Мать была в ужасе, она являлась последовательницей Венуса.

Отец, отважный воин, быстро понял, что ему не справиться со жрецами, но отдавать первенца просто так не собирался.

Сам Растин был растерян и подавлен. Он не хотел идти с этими людьми. И тогда впервые его неизменный наблюдатель подошел к нему и… встал на колени прямо в пыль дороги перед растерянным мальчиком. Взрослые не видели его, он прошел сквозь них словно призрак.

"Пожалуйста, — дивный голос звучал в его голове, — позволь мне надеяться, что существуют такие люди, в которых я мог бы поверить, как они верят в богов".

В

первый и последний раз Растин слышал это необычное слово, слетевшее с губ Роя: "пожалуйста". Он хранил это воспоминание в самой темной глубине своего сердца, никогда никому не рассказывая и не напоминая о нем своему божеству.

Он

никогда больше не видел ни отца, ни мать. Лишь когда

подрос

,

поинтересовался, все ли у них в порядке. На что ему

основательно

доложили, что у его родителей появились другие

дети, а его отец

возвысился благодаря покровительству храма Роя.

Больше Растин

о них

не спрашивал. Родителей, любимых —

всех

ему заменил

Рой. Были те, кто в это не верил. Рой не

любил показываться людям на

глаза

и

сделал это лишь раз за первые

три десятилетия

жизни Растина. Недоверчивые, обозленные,

после смерти его учителя

и Верховного жреца Роя —

Рэгура,

служители храма напали на

него. Кандидат в Верховные собирался принести ученика своего предшественника в жертву богу, но тот явился сам.

Это было страшно. Даже Растин не любил вспоминать, что произошло тогда. Рой оставил в живых едва ли с десяток жрецов и воинов, которые должны были подтвердить его явление и волю. А на месте того храма до сих пор, даже спустя столько столетий, ничего не растет. И тогда же Растин получил свой самый важный урок — никогда не оставляй в живых врага. Позже он самолично добил всех из этого десятка, когда необходимость в них отпала.

Бог крови всегда оказывал ему поддержку, хотя это удивляло всех. Для многих его долголетие стало костью в горле, но он выстроил новую систему подчинения и поклонения, где его слово являлось непреложным законом.

Любимец мрака

—

это было правдой. Но было также правдой и то, что он любил своего бога. Любил всей душой. Он не был фанатиком, скорее, его чувства напоминали восхищение и преклонение. Его называли извращенцем, но это мнение довольно быстро угасло. Растин никогда не встречал таких же, как он сам. Все это время он не понимал людей, как и его бог, презирал их, потому что те тоже не могли постигнуть глубину его любви. Даже сам золотоволосый жрец не сумел бы объяснить почему, но слепое поклонение, фанатизм и преследование каких-то выгод вызывали у него странное чувство омерзения, словно они пачкали сами отношения с богами.

А теперь появился Лилиан. И свет в его глазах был отражением того мрака, который таился в душе Растина. Они были не просто похожи — их души вышли из одного и того же русла, Растин чувствовал это. Как жаль, что единственный человек, способный его понять, в итоге его враг.

—

Габриэль, — тихо позвал он.

—

Повелитель? — обернулся воин.

—

Он должен пройти.

—

Господин… это неразумно.

—

Знаю, — последовал тихий ответ. — Знаю. Но я должен встретиться с ним. Пусть даже это будет последний раз для кого-то из нас. Твоя задача, чтобы остальные нам не помешали.

—

Слушаюсь и…

—

Да? — Растин поднял глаза.

—

Будь осторожен. — Взгляд старого друга казался серьез

ным и тревожным. Да, только Габриэль мог прорвать ту пелену одиночества, которая всегда окутывала жреца Роя, и которую не мог развеять даже его бог.

—

Как всегда, — чуть заметная улыбка пробежала по губам, — как всегда. Мой бог все еще нуждается во мне, чтобы я мог позволить себе умереть.

Но на сей раз Рой не явится на помощь своему любимцу. Как и его извечный враг — Лейла. В этом бою они с Лилианом будут на равных.

—

Как там?.. С какой стороны нам ждать его? — тихо спросил жрец.

—

Не знаю, — покачал головой Габриэль. — Мои воины умирают везде. Похоже, пришли не только оборотни. Нас атакуют отовсюду. Извне, из сумерек и даже со стороны Света…

—

А, Белая Ложа… Новый Верховный маг. Но мы же взяли его в расчет, разве нет?

Габриэль кивнул, а потом решительно вскинул голову:

—

Господин, с ними драконы. Двое. И это не морские питомцы морского жреца Лейлы. Они несут на себе знамена Белой Ложи…

Растин вздрогнул. Когда ему впервые сообщили, что драконы возвращаются и что Сиган, новый жрец Лейлы, разыскивает людей с подходящей душой, уже тогда он почувствовал, как в сердце вползает холодок, предвестник грозящей опасности. Но он все равно уделил этой информации слишком мало внимания.

—

Понятно. — Растин резко развернулся. — Я в жертвенной зале.

—

Мальчик уже там, — поклонился седовласый воин.

—

Хорошо.

Жрец не мог позволить себе ни грамма сомнений. Что сделано, то сделано. Судьба сама подтолкнула в его руки Кирилла. Ставки сделаны. Осталось дождаться Лиани. И закончить наконец триумфальный марш этого мальчишки. Лишить его богиню такой мощной поддержки. И снова стать… единственным в своем роде.

Холодный камень алтаря. Он никогда не нагревался, такое случалось лишь на одно-единственное мгновение, когда кровь потоком омывала камень и крик жертвы птицей вспархивал к сводам залы. А потом он снова становился холодным.

Однако хрупкое обнаженное тело, покрытое ритуальными узорами, беспомощно распятое на камне, не выглядело замерзающим.

Жрецы, призванные принять участие в церемонии — каждый на своем месте, — тянули заунывную песню, не обращая внимания на крики, заполняющие коридоры храма. Все-таки он немного недооценил ненависть тех, кто пришел сюда.

Явиться вслед за Лилианом — для многих это был шанс добраться до горла Верховного жреца Роя. Но они не доберутся. Голубые глаза зло прищурились. Ему не нужны лишние люди там, где он собирался сразиться с мальчишкой, который еще не набрался достаточно сил, чтобы противостоять Растину без поддержки своей богини.

—

Твой брат здесь… — Он склонился над Кириллом.

Затуманенные дурманом глаза, не моргая, смотрели мимо него. Непонятно, слышал ли мальчик его слова.

—

Через час я вырежу твое сердце, — дыхание жреца коснулось уха принца, — если твой брат не спасет тебя.

Губы мальчика шевельнулись. И Растин "услышал", так как звука почти не было:

—

Посмотрим…

Он выпрямился и потрясенно посмотрел на пленника. Все-таки этот парень очень странный. Ведь именно из-за него боги не могут вмешаться в битву. Почему? Рой сказал, что будет упиваться его кровью, если Растин сможет принести его в жертву, однако… Странная аура переливается и мерцает вокруг мальчика, и все четче видны яркие белые нити, которые тесно сплетаются с черными тонкими волосками, почти тонущими в сиянии и потому едва видимыми.