Страница 36 из 46
99
я больше не- работаю и сейчас пищу этот отчет, одновременно ведя наблюдение за его конюшней. Я собираюсь поехать за фургоном, в котором повезут Кандерстега, н выяснить, где и как проводится обработка огнем.
Пожалуйста, пришлите кого-нибудь мне в помощь, потому что, если наблюдение затянется на несколько дней, я могу заснуть и пропустить фургон. Я нахожусь в трех километрах от Поссета около дороги на Хексхем, у вершины долины, в которой лежит конюшня Хамбера».
Время, дата, подпись. Адрес на конверте: полковнику Бе-кетту.
Я сел на мотоцикл и помчался в Посеет, где бросил письмо в ящик на дверях почты. Шесть километров. По счастью, мне не попалось ни- одной машины, и через шесть минут я уже вернулся назад. Кажется, в конюшне все спокойно. Я свез мотоцикл с дороги, замаскировал его и принялся внимательно смотреть в бинокль.
Начинало темнеть, и почти во всех денниках горел свет, через открытые двери он лился во двор конюшни. На переднем плане смутно маячил огромный дом Хамбера, он скрывал от меня кирпичное здание конторы и всю ближнюю часть двора, но сбоку я видел закрытые двери гаража для фургона, а прямо перед собой ряды дальних денников; в четвертом слева жил Кандерстег.
Время шло. Я немножко подкрепился пирогом, чуть позже съел плитку шоколада. В конюшне Хамбера все затихло. Иногда сзади меня по дороге проезжали машины, но ни одна не остановилась. Я посмотрел на часы — девять. Полковник Бекетт сейчас ужинает в клубе, в принципе, можно спокойно съездить и позвонить ему. Я пожал плечами. Все равно он получит мое письмо завтра утром.
Темнота сгущалась. Проходили часы. Вышла луна и осветила все вокруг. Я смотрел на первозданную красоту природы, и в голову приходили довольно неоригинальные мысли, например, как хороша земля и как отвратительны обезьяноподобные существа, населяющие ее. Жадные, злые, властолюбивые — старые знакомые гомо сапиенс. А что такое сапиенс? Мудрый, разумный, здравомыслящий. Ну не смешно ли? Красавица планета, а жизнь дала неразумным, бессердечным созданиям. Ведь если производить таких, как Эдамс и Хамбер... съедят они тебя, земля-матушка.
Наконец наступило утро. В четверть седьмого в комнате конюхов зажегся свет, и конюшня проснулась. Через полчаса шесть лошадей — первая группа — вереницей прогарцевали из ворот конюшни и поскакали по дороге, ведущей к Поссету. Правильно, сегодня ведь четверг, на пустоши тренировки нет. Вся работа на дороге.
Едва они скрылись из виду, в конюшню на своем солидном «форде» въехал Джуд Уилсон и поставил его рядом с гаражом для фургона. С другого конца двора к нему подошел Касс, и несколько минут они о чем-то говорили. Потом в бинокль я увидел, как Джуд Уилсон подошел к га-
100
ражу и открыл двойные двери. Касс же прямиком направился к деннику Кандерстега.
Они собирались в путь.
Да, как быстро, словно по тревоге. Джуд Уилсон поставил фургон в центре двора и спустил на землю деревянный трап. Касс тут же завел по нему лошадь, а через полминуты уже помогал Джуду Уилсону забросить трап обратно и закрепить его. На какое-то мгновение наступила пауза — они смотрели в сторону дома Хамбера, и он не заставил себя ждать, вышел и захромал в сторону фургона.
Хамбер и Джуд Уилсон сели в кабину. Фургон тронулся и выехал за ворота. Вся погрузка от начала до конца не заняла и пяти минут.
Я тем временем вытащил из. кустарника мотоцикл, нацепил на шею бинокль, сунул его под куртку и застегнул «молнию». Надел шлем, очки-консервы и перчатки.
В общем-то я был уверен, что Кандерстега повезут на север или на запад, и сейчас с облегчением увидел — не ошибся. Фургон круто повернул на запад и затрясся наверх, к дальнему от меня выезду из долины. По дороге, которая пересекалась с моей.
Я завел мотоцикл и не мешкая поехал к месту пересечения. Метрах в трехстах от него я устроил наблюдательный пункт. Вскоре показался фургон. Водитель притормозил, повернул направо, к северу, и снова прибавил скорость.
Глава XVI
Почти весь день я, скрючившись, пролежал в канаве — смотрел оттуда, как Эдамс, Хамбер и Джуд Уилсон терзают Кандерстега, вжигают в него страх.
Зрелище было не из приятных.
Средства для обработки оказались простыми, как и сам план.
Вокруг специально оборудованного поля шла высокая тонкая изгородь, на уровне плеча она была схвачена крепкой , проволокой. Метрах в пяти изнутри еще одна ограда с мощными столбами и поперечинами, обшитая досками приятного серо-коричневого'цвета.
С первого взгляда могло показаться, что это обычный загон, какие есть на многих фермах: внутренний заборчик нужен для того, чтобы молодняк не поранился о проволоку. Но углы этой внутренней ограды были скруглены, и фактически между внешним и внутренним кругами находилась маленькая скаковая дорожка.
Посмотришь — все вполне безобидно. - Поле для молодняка, площадка для тренировки скакунов, демонстрационный круг — выбирай любую лошадку. Чуть в стороне, сразу за воротами на углу поля, сарай для оборудования. Ничего лишнего. Все обыкновенно.
По всему периметру изгороди шла дренажная канава, в ней, то лежа, то сидя на четвереньках, прятался я: Сарай
101
на противоположном углу поля, в сотне метров от меня. Если не шевелиться, меня едва ли заметят. Укрытие, конечно, ненадежное — я лежу так близко, что дане бинокль не нужен, но выбора нет, больше спрятаться просто негде.
Справа от меня вдоль всей ограды круто лезут вверх голые холмы, позади открытое пастбище акров этак в тридцать, верхний же конец площадки, скрытый от дороги каким-то хвойным кустарничком, прямо перед глазами Эдамса и Хамбера.
Попасть в канаву тоже было непросто — я подождал, пока все скроются из виду, быстро пробежал открытую местность, отделявшую канаву от последнего горбатого пригорка. Надеюсь, при возвращении особого героизма уже не потребуется: надо будет просто дождаться темноты.
Фургон поставили возле сарая, и я сразу же услышал цоканье копыт по трапу — выгружали Кандерстега. Джуд Уилсон провел его через ворота на поросшую травой дорожку. Шедший следом Эдамс закрыл ворота, откинул часть внутреннего забора и перегородил ею дорожку. Пройдя мимо Джуда и лошади, он отпустил еще одну защелку, и в нескольких метрах от первого возник второй барьер. В результате Джуд и Кандерстег оказались как бы в крохотном загончике, имевшем три выхода: через внешние ворота и барьеры-перекладины, мерно покачивавшиеся с двух сторон.
Джуд отпустил лошадь, и она принялась спокойно пастись. Эдамс и Джуд вышли за ограду и присоединились к Хамберу, который уже орудовал в сарае. Сарай, сколоченный из обшивочных досок, по виду напоминал денник для одной лошади. Оконце, треснутая дверь. Наверное, Мики провел три дня именно здесь.
Вскоре все трое вышли. Эдамс скрылся за сараем, и, когда я снова увидел его, он уже поднимался по холму. Быстро добравшись до самого верха, он остановился и принялся оглядывать местность.
Хамбер и Уилсон прошли через ворота в загончик. Они несли прибор, с виду напоминавший пылесос: цилиндрический баллон, из одного конца выходит шланг. Баллон они поставили в углу, и Уилсон взялся за шланг.
Эдамс, стоявший на вершине холма, небрежно махнул рукой.
По этому сигналу Хамбер поднес руку ко рту... разглядеть свисток я не мог — слишком далеко, а лезть за биноклем рискованно. Я напряг слух, но никакого звука, разумеется, не услышал. И все же сомневаться не приходилось: Кандерстег вскинул голову и настороженно посмотрел на Хамбера.
Вдруг из шланга, который держал Уилсон, хлестнуло пламя. Струя огня прошла сзади Кандерстега и, хотя не задела его, все р^авно испугала до полусмерти. Он присел на задние ноги, уши прижались к голове. В это время Хамбер сделал какое-то движение рукой, видимо, отпустил защелку, и барьер — засть внутренней ограды — со стуком отско-