Страница 34 из 46
Я запихнул карманы внутрь и сунул свои сокровища на место. Руки совсем не дрожали. Поразительно.
Хамбер стоял и ждал. Наконец выяснилось, что карманы Кеннета тоже ни в чем не повинны. Тогда он посмотрел на Касса и кивнул в сторону денников. Касс быстро обшарил денники лошадей, которых мы только что объезжали. Выйдя из последнего, он отрицательно покачал головой. Хамбер молча указал на гараж — там стоял его «бентли». Касс исчез, быстро вернулся и снова неопределенно покачал головой. В полной тишине Хамбер, опираясь на тяжелую палку, захромал к своей конторе.
Слышать свисток он не мог — это ясно. И, конечно, не думал, что кто-то из нас дунул в него специально — посмотреть, как поведет себя Мики. Будь у него хоть малейшее подозрение, он бы заставил нас раздеться и обыскал с ног до головы. Нет, он думал, что смерть Мики — это просто несчастный случай. А раз свистка не оказалось ни в денниках, ни в карманах конюхов, значит, он решил: шторм в мозгу Мики разразился без помощи этих обиженных богом выродков. По крайней мере, хотелось в это верить. И если Эдамс с такой версией согласится, я могу спать спокойно.
В этот день была моя очередь мыть машину. Вот он, свисток Хамбера, за кожаной полоской рядом с пробочником и щипцами для льда. Я только посмотрел на него, трогать не стал.
На следующий день приехал Эдамс. Вместе с Хамбером они подошли к опустевшему деннику Мики и, опершись о приоткрытую дверь, стали о чем-то говорить. Я спокойно занимался своим делом: принес Доббину воды и сена, увез на тележке мешок с навозом.
Рок! — позвал вдруг Хамбер. — Иди сюда. Живо!
Я подбежал к ним.
Да, сэр?
Ты не вычистил этот денник. .
Виноват, сэр. После обеда вычищу.
— Вычистишь, — размеренно произнес он, — только
до обеда.
Он прекрасно знал — это значило вообще остаться, без обеда. Я поднял на него глаза. Он смотрел на меня оценивающе, поджав губы.
Хорошо, сэр, — промямлил я. Черт подери: они взя
лись за меня слишком рано! Я провел здесь неполных два
месяца и был вправе рассчитывать еще недели на три. Если
Хамбер решил, что мой черед уже настал, я просто не смо
гу закончить работу.
Для начала, — вступил Эдамс, — возьми в деннике
ведро и унеси его.
Я заглянул внутрь. Ведро Мики все еще стояло рядом с
кормушкой. Я открыл дверь, подошел к ведру, поднял его, обернулся и хотел было выйти, но замер на месте.
Следом за мной в денник вошел Эдамс. Он держал в руке тяжелую палку Хамбера. И улыбался.
Я выронил ведро и попятился в угол.
Он взмахнул рукой, и удар пришелся по ребрам. Затем тут же поднял руку снова, но я нырнул под нее и пулей вылетел за дверь. Он загоготал вслед.
Отбежав на приличное расстояние, я перешел на шаг и потер ушибленное место. Синяк будет приличный. Худо, если они начнут пересчитывать мне ребра. Но это все-таки лучше, чем кувыркаться с горы в горящей машине.
Долгий остаток дня я, полуголодный, провел в размышлениях. Как лучше поступить? Уйти сейчас же, закрыв глаза на- то, что работу я не довел до конца? Или остаться еще на три-четыре дня? Но что, что я узнаю за эти несколько дней, когда топчусь на месте уже два месяца? Вот и думай.
Решение мне подсказал Джерри.
После ужина (жареные бобы с хлебом, да и тех мало) мы с ним сидели за столом и листали комикс. С уходом Чарли конюхи остались без радио, и по вечерам стояла тоска смертная. Ленни и Кеннет играли в кости прямо на полу. Сесла не было; как обычно, наливал где-то глаза. Рядом с Джерри сидел окруженный тишиной Берт, он смотрел, как катаются по бетонному полу кубики.
В раковине выстроилась горка грязной посуды. Из-под потолка бахромой свисала паутина. Голая электрическая лампочка тускло освещала выложенную кирпичом комнату. Кто-то пролил на столе чай, и угол комикса стал мокрым и бурым.
Я вздохнул. И чего я Терзаюсь? Да я должен быть счастлив, что вот-вот расстанусь с этой убогой жизнью, тем более у меня фактически нет выбора! И тут Джерри поднял голову от комикса, спросил тихо:
Дэн, мистер Эдамс бил тебя?
Да.
Я так и понял. — Он несколько раз кивнул, потом
снова уткнулся в комикс.
И я вдруг подумал, что он должен был слышать разговор Эдамса с Хамбером, когда они вызвали меня на экзекуцию, ведь он же был в соседнем деннике.
—- Джерри, — медленно сказал я, — ты слышал, о чем говорили мистер Эдамс и мистер Хамбер, пока ты был в деннике черной охотничьей мистера Эдамса?
Слышал, — откликнулся он, не поднимая головы.
И о чем они говорили?
Когда ты убежал, мистер Эдамс засмеялся и сказал
хозяину, что долго ты не выдержишь.
А о чем они говорили до этого? Когда только подошли
туда, а ты еще выглянул и увидел их?
Они были сердитые из-за Мики. Они сказали, что
возьмутся за следующего сейчас же.
— А еще что-нибудь они говорили?
Он наморщил узкий лоб, закрыл глаза. Морщины эти
95
означали: он хочет сделать мне приятное и старается вспомнить изо всех сил.
— Мистер Эдамс сказал, что ты пробыл с Мики слиш
ком долго, а хозяин говорит, да, это плохо... плохо и... да,
рискованно, и лучше, чтобы тебя не было, а мистер Эдамс
говорит, да, давай и побыстрее, как только он уйдет, мы
сразу же возьмемся за следующего. — Он победно открыл
глаза — вот он все и вспомнил!
— Повтори конец, — попросил я. — Самый конец.
Он послушно повторил:
Мистер Эдамс сказал, давай и побыстрее, как толь
ко он уйдет, мы сразу же возьмемся за следующего.
Джерри, — сказал я, — я ухожу отсюда. Не могу
же я оставаться, если мистер Эдамс будет меня бить?
Мы взобрались наверх и нырнули в наши неуютные постели. Я лежал на спине, сцепив руки за головой, и представлял себе, как завтра утром палка Хамбера будет гулять по моим ребрам.
На следующий день, как и следовало ожидать, операция «Выселение» развернулась полным ходом.
После второй проездки, когда я расседлывал Доббина, в денник вошел Хамбер и молча огрел меня палкой по спине.
Я выпустил из рук седло — оно упало прямо в свежую кучу навоза — и круто обернулся.
Что я не так сделал, сэр? — почти завопил я. Но у
него уже был готов ответ: .
Касс сказал мне, что в субботу ты опоздал к началу
вечерней работы. И подбери сейчас же седло. Это еще что
такое — бросать седло в самую грязь?
Он стоял, широко расставив ноги, глазами оценивая расстояние.
Что ж, ладно. Еще один удар, не больше.
Я повернулся к нему спиной, чтобы поднять седло, взял его в руку и уже начал разгибаться,, как вдруг огромной силы удар едва не свалил меня с ног. Я бросил седло в грязь и заорал:
Я ухожу! Баста! Сию же минуту!
Вот и прекрасно, — процедил Хамбер с видимым
удовольствием. — Можешь собирать манатки. Документы
получишь в конторе.
Он повернулся и, чуть прихрамывая, зашагал прочь. Своего он добился.
Глава XV
Я доехал до Клеверинга, мрачного шахтерского городка с узкими улочками, на которых стена к стене теснились дома рабочих. Убогое впечатление скрашивал лишь торговый центр из хрома и стекла. Оттуда я и позвонил в лондонский дом Октобера.