Страница 9 из 76
—Что такого страшного в этом… призраке? — спросила Гаме.
Подергав себя за кончик кустистых седых усов, доктор пояснил:
—Чуло — племя, к которому принадлежит сей джентльмен, — живет, по слухам, за Великими водопадами. Местные верят, будто чуло — призраки, рожденные туманом. Ступивший на их земли не возвращается. — Он указал в сторону каноэ. — Как видите, этот джентльмен состоит из плоти и крови, как и все мы.
Он достал из каноэ кожаную сумку и, к ужасу местных, потряс ею в воздухе. Селяне попятились, будто могли заразиться от сумки бубонной чумой. Доктор по-испански обратился к одному из мужчин. Чем дольше он говорил, тем хуже становилось селянину.
Резко прервав разговор, Рамирес обратился к Траутам:
—Они боятся его. — И правда, мужчины пятились к женам и детям. — Не поможете ли вытащить каноэ на берег? Я сумел убедить местных вырыть могилу. Правда, не на племенном кладбище, а на другом берегу, куда никто не заходит. Шаман обещал оставить у могилы много тотемов, они удержат мертвеца в земле. — Доктор улыбнулся. — Близость проклятого места даст шаману еще больше власти. Если какое-то заклинание не сработает, во всем можно будет обвинить дух мертвеца, якобы он возвратился и вредит. Лодку мы отправим вниз по течению, и дух последует за ней.
Пол посмотрел на каноэ, оценил тонкую работу.
— Грех пускать в расход такой шедевр судостроения. Но чего не сделаешь ради мира и спокойствия?
Втроем они споро вытащили каноэ на берег. Рамирес накрыл тело тканым покрывалом, лежавшим тут же, в лодке, и вытащил из нее завязанный мешок размером с сумку для гольфа.
— Возможно, это расскажет больше о нашем призраке, — подумал он вслух и направился обратно к дому.
В кабинете профессор водрузил мешок на длинный библиотечный стол и развязал ремни. Осторожно заглянул внутрь.
— Действовать надо аккуратно. Некоторые племена используют отравленные стрелы или духовые трубки с дротиками. — Приподняв мешок за днище, он вытряхнул на стол несколько мешочков меньшего размера. Открыв один, извлек из него металлический диск, который передал Гаме. — Перед тем, как податься в биологи, вы занимались археологией. Не скажете, что это за предмет?
Изучая металлический кругляшок, Гаме нахмурилась.
— Зеркало? Выходит, тщеславие — удел не одних только женщин.
Забрав зеркальце у жены, Пол присмотрелся к отметкам на оборотной стороне.
— У меня в детстве было такое же, — улыбнулся он. — Это сигнальное зеркало. Видите? Точки и тире. На азбуку Морзе не похоже… Впрочем, не все так плохо. Фигурки из палочек, абсолютный код. Человечек, бегущий в одну сторону, значит «приходи». Бегущий в другую — «уходи». Мне так кажется. Вот этот, лежащий, символизирует…
— «Оставайся на месте»? — предположила Гаме.
— Я тоже так решил. Двое с копьями — это, наверное, «помоги мне в битве». Человечек и зверь — «охота». — Пол хихикнул. — Удобно, как сотовый.
— Даже лучше — батарейки не садятся, и нет поминутной тарификации.
Пол спросил разрешения открыть следующий мешочек, на что Рамирес с радостью согласился.
— Рыболовные снасти, — заметил Пол. — Металлические крючки, леска. — Он присмотрелся к паре грубых щипцов. — Спорю, ими выдергивают крюки из рыбы.
— Дай и мне шанс, — ответила Гаме, опустошая следующий мешочек. Она взяла в руки связанную пару деревянных дисков. В середине каждого имелось закрытое темным стеклом отверстие. — Солнцезащитные очки, — сказала девушка, крепя устройство к ушам при помощи веревочных дужек.
Чтобы не оставаться в долгу, Рамирес извлек из третьего мешочка тыкву шести дюймов в длину, откупорил и принюхался к содержимому.
— Лекарство? Пахнет спиртом.
К донышку была привязана миниатюрная чашка и деревянная рукоятка с плоским камнем и неровным колесиком на вращающейся оси. Присмотревшись к странному устройству, Пол забрал его у Рамиреса. Налил в чашу жидкости из тыквы, поднес к ней ручку и чиркнул колесиком о камень. В чашку упала искра, и жидкость с легким хлопком вспыхнула.
— Вуаля, — довольный, произнес Пол. — Зажигалка каменного века. Удобно разводить костер на привале.
Дальше — больше, обнаружилось много чего интересного. В одной из сумочек хранились травы. Одни Рамирес определил как лекарственные, остальные просто не узнал. В другом мешочке лежала заостренная с обоих концов полоска металла. Когда ее опустили в воду, она раскрутилась и одним концом указала на север. Были еще бамбуковый цилиндр с линзами, дающими восьмикратное увеличение, и складной нож с деревянной ручкой. Последней находкой оказался короткий лук из металлических полос, напоминающий автомобильную рессору; тетиву заменяла тонкая струна. Определенно, не примитивное орудие охоты, как у местных. Рамирес погладил полированный металл.
— Восхитительно, — сказал он. — Ничего подобного я прежде не видел. Селяне таким не пользуются.
— Кто же изобрел все это? — вслух подумал Пол, почесывая в затылке.
— Дело даже не в самих предметах, — сказала Гаме. — А в материалах, из которых они изготовлены. Откуда они?
Все трое замолчали.
— Есть вопрос поважнее, — угрюмо напомнил Рамирес. — Кто убил индейца?
— Кстати, да, — согласилась Гаме. — Мы так увлеклись изучением находок, что забыли: они принадлежат мертвому.
— Есть соображения насчет убийцы? — спросил Пол.
Рамирес сделался мрачнее тучи.
— Браконьеры. Лесорубы и углежоги. Первые ищут ценные лекарственные растения. Убивают всякого, кто встает у них на пути.
— Испугались одинокого индейца? — спросила Гаме.
Рамирес пожал плечами.
— Думаю, — продолжила она, — расследование убийства стоит начать с осмотра трупа.
— Откуда знаешь? — спросил Пол.
— Детективы читаю.
— Что ж, хорошо. Давайте еще раз взглянем на тело.
Они вернулись к берегу. Открыли тело и перевернули на живот. Сзади имелось небольшое входное отверстие. Значит, стреляли в спину. Пол аккуратно снял с шеи покойника резной деревянный медальон, изображающий крылатую женщину. Та держала у груди ладони чашечкой. Пол передал амулет жене, и Гаме сказала, мол, он напоминает египетское изображение воскресшего Осириса.
Присмотревшись к красным рубцам на плечах покойника, Пол заметил:
— Похоже, его стегали. — Он перевернул тело на спину. — Посмотрите, какой странный шрам. — Он указал на бледный рубец в нижней части живота. — Не будь мы в джунглях, я бы сказал, что ему удалили аппендикс.
К берегу подошли два каноэ. Шаман, чью голову венчала корона из сверкающих перьев, объявил, что могила готова. Пол накрыл мертвеца пледом и вместе с женой и Рамиресом на лодке отбуксировал бело-голубое каноэ к противоположному берегу реки. Пол и Рамирес отнесли мертвое тело на несколько сот ярдов в лес и закопали там в узкой яме. Шаман, разложив на могиле высушенные останки цыпленка, торжественно объявил место погребения запретным. Затем пустую лодку отвели на середину реки, где ее подхватило и унесло прочь течение.
— Насколько ее снесет? — спросил Пол, глядя, как отправляется в последний путь бело-голубое суденышко.
— Недалеко отсюда начинаются пороги. Если каноэ на них не разобьется и не застрянет в зарослях, то выйдет в открытое море.
— Ave atque vale[11], — произнес Пол. Так прощались с мертвыми древние римляне. — Здравствуй и прощай.
Втроем они вернулись на противоположный берег. Выбираясь из надувной лодки, Рамирес поскользнулся на влажной почве.
— Вы не поранились? — спросила Гаме.
Рамирес поморщился от боли.
— Видите, злые духи взялись за дело. Кажется, я вывихнул лодыжку. Наложу холодный компресс, а пока мне понадобится ваша помощь.
Опираясь на руки Траутов, Рамирес похромал к дому. Он собирался сообщить об инциденте местным властям. Впрочем, ответа он не ожидал. В здешних краях многие по-прежнему придерживались мнения, что хороший индеец — мертвый индеец.
— Ну, — сказал профессор, чуть повеселев. — Что сделано, то сделано. Впереди у нас с вами ужин.