Страница 10 из 76
Трауты прошли в отведенную им комнату, чтобы умыться и привести себя в порядок. На крыше стояла водосборная цистерна, соединенная с душевой. Умываясь, Гаме все думала о мертвом индейце. Уже обтираясь полотенцем, она сказала мужу:
— Помнишь, как нашли ледяного человека в Альпах?
Облачившись в шелковый банный халат, Пол растянулся на кровати и заложил руки за голову.
— Конечно, помню. Это человек из каменного века, замерзший и сохранившийся в леднике. А что?
— При нем нашли инструменты, по которым удалось воссоздать образ его жизни. Местные индейцы тоже на уровне каменного века. Наш бело-голубой мертвец никак не вписывается в их компанию. Как он научился изготовлять такие инструменты? Если бы нечто подобное нашли при ледяном человеке, об этом сразу же раструбили все газеты. Представляю заголовки: «Ледяной человек с зажигалкой».
— Может, наш выписывал «Популярную механику»?
— Он, может, и «Плейбой» почитывал; но даже получая каждый месяц чертежи и руководство по изготовлению компактных гаджетов, он нуждался бы в очищенных металлах.
— Надеюсь, доктор Рамирес просветит нас за ужином. Ты голодна? — Пол смотрел в окно.
— Умираю, хочу есть. Почему спрашиваешь?
— Двое местных несут к мангалу тушку тапира.
ГЛАВА 4
Едва Остин переступил порог морской базы Сан-Диего, в ноздри ударил жуткий смрад. На платформах трейлеров лежали освещенные прожекторами туши трех морских гигантов. Завидев широкоплечего мужчину со странными белыми волосами, юный матрос принял его за морского офицера в штатском. Остин уже хотел представиться, как вдруг матросик вытянулся во фрунт и гаркнул:
— Матрос Каммингс, сэр. Вам понадобится вот это. — Он вручил Остину хирургическую маску, точно такую, какую носил сам. — Начали вынимать внутренние органы, и вонь усилилась.
Остин поблагодарил матроса. Интересно, за какую такую провинность бедного паренька отправили выполнять столь грязную работу? Думая так, Остин натянул на лицо маску. Изнутри она была пропитана ароматизированным дезинфек- татом, который от вони ничуть не спас. Ладно, хоть помогает сдерживать рвотный рефлекс.
— Что у нас тут? — спросил Остин.
— Мама, папа и малыш. Черт, ну и намучились мы с ними!..
А ведь не преувеличивает. Всего насчитали четырнадцать мертвых китов. Избавиться от туш — задачка та еще, плюс межведомственные разборки. Первой на место происшествия прибыла береговая охрана. Испугавшись за безопасность навигации, она собиралась отбуксировать туши в открытое море и, расстреляв, потопить. К тому времени репортаж о трагическом событии облетел весь мир, и «зеленые» тут же взъярились. Наверное, пойди ко дну Лос-Анджелес со всеми его жителями, они и вполовину так не разгневались бы. Поборники прав животных требовали от правительства ответов, и быстро. Не меньшее любопытство проявило Агентство по охране окружающей среды: что, интересно, погубило их подопечных?
Сан-Диего ужаснулся перспективе того, что гигантские смердящие туши заполонят прибрежные воды, а там — пляжи, яхтенные бухты, отели, виллы… Мэр вызвонил окружного конгрессмена — тот как нарочно приехал в Сан-Диего по важным делам. Компромисс нашли поразительно быстро: трех китов постановили доставить на берег для аутопсии, остальные туши отбуксировать в море и использовать в качестве мишеней для военно-морского флота. «Гринпис» воспротивился, но пока они собирали свой флотишко, гниющие туши разлетелись в исходящие жиром клочья под огнем боевых орудий.
Тем временем трех китов доставили на базу и при помощи кранов выволокли на берег, в ближайший порожний склад. К работе немедленно приступили несколько судмедэкспертов по млекопитающим из калифорнийских университетов. В импровизированной лаборатории они, облачившись в дождевики, резиновые сапоги и перчатки, ползали вокруг и по гигантским тушам, словно рой крупных желтых насекомых. Головы животных отделили от тел, мозги выгрузили на секционные столы (в качестве которых использовали тачки).
— Не больно-то похоже на отделении нейрохирургии, — заметил Остин, прислушиваясь к гудению электропил. Оно эхом отдавалось от металлических стен.
— Непохоже, сэр, — согласился матрос. — Жду не дождусь, когда все закончится.
— Будем надеяться, что скоро, матрос.
И чего ему в номере не сиделось? Нет, пришел смотреть на эти ужасы. Не обернись гонка фиаско, Остин праздновал бы победу или поражение вместе с другими участниками, среди милых девушек, которые прекрасными мотыльками порхали вдоль всей протяженности трассы; открыли неслабое количество бутылок… Однако праздник для Остина, Али и прочих экипажей был безнадежно испорчен.
Али пришел в компании итальянской модели и французской мадемуазель. Но даже так он выглядел не особенно счастливым. Остин, натянув улыбку, предложил в скором времени повторить гонку. Завала, поддерживая репутацию дамского угодника, выцепил из толпы поклонниц милашку с каштановыми волосами. За ужином он обещал своей визави в деталях рассказать, как они с Остином чуть не погибли.
Выждав подобающее время, Курт ушел с праздника — позвонить владельцу «Красной капли». Отец звонку не удивился — о финале гонок он узнал из новостей: сын жив-здоров, а катер покоится на дне морском.
— Не переживай, сын, — сказал Остин-старший, преуспевающий владелец морского спасательного общества в Сиэтле. — Построим другой катер, лучше прежнего. Может, даже с перископом.
Злобно хихикнув, отец в подробностях напомнил, как однажды ночью подростком Остин-младший погнул крыло отцовского «Мустанга» с откидным верхом.
Гран-при по большей части проводятся у берегов Европы, однако отец Остина хотел сделать американский катер, способный победить на американской же воде. Заказал дизайн и сборку нового быстроходного судна, назвав его «Красная капля» (на память, чтобы не забыть, во сколько ему обошлась прихоть), и собрал первоклассную команду техподдержки.
— Пришло время показать, из какого мы теста, — заявил он с обычной прямотой. — Порвем соперников. Пусть знают: наша техника чего-то да стоит. У нас американское ноу-хау и американский пилот. Ты.
Остин-старший собрал целый конгломерат спонсоров и, используя их влияние, перенес главные гонки в Штаты. Промоутеры спешили воспользоваться огромным потенциалом, и вскоре план Южнокалифорнийского Гран-при стал реальностью.
Директор НУМА, адмирал Джеймс Сандекер только разворчался, когда Остин захотел поработать сверхурочно — чтобы освободить время на участие в квалификационных заездах. Сандекер боялся потерять Курта, дескать, гонки — забава опасная. На это Остин вежливо заметил: гонки на катерах — прогулка на каноэ по сравнению с особыми заданиями, на которые адмирал высылает Остина. Для пущей убедительности он разыграл козырь, надавил на яростный патриотизм начальства. Сандекер, благословив его, напутствовал словами типа: пора Соединенным Штатам показать остальному миру, что они могут на равных состязаться с лучшими его представителями.
Поговорив с отцом, Остин вернулся на вечеринку. От притворного веселья он устал быстро и только обрадовался приглашению на борт «Непентес». Глория Экхарт хотела поблагодарить Остина лично. Ее природные теплота и красота очаровывали. После рукопожатия актриса долго не выпускала ладонь своего спасителя. Во время разговора они смотрели друг другу в глаза, и Остин видел, что интересен Экхарт. Мысль пофлиртовать с идолом большого и малого экранов позабавила. Но мечтам не суждено было сбыться. Вскоре, рассыпавшись в извинениях, Экхарт ушла к детям.
Решив, что сегодня просто не его день, Курт вернулся в отель и перезвонил коллегам из НУМА и друзьям. Заказав ужин в номер, уселся перед телевизором. Поедая филе-ми- ньон, смотрел, как разные новостные телеканалы повторяют одни и те же кадры: финал гонки в замедленном режиме. Куда больше Остина волновала судьба мертвых китов. Один репортер сообщил: три туши доставят для аутопсии на военно-мор- скую станцию. Курт изнывал от любопытства и скуки. Передали, что причина смерти морских животных неясна. Какой там отцовский катер! Здесь проблема куда поважнее. Чувство незавершенности так и подзуживало к действию.