Две невесты

Гай вошел и присел на угол кухонного стола. Закурив сигарету, онулыбнулся ей голубоглазо и белозубо. Эта улыбка на его изможденномлице казалась трогательно очаровательной.

— Неразумно делать подобные предсказания, Роза, — мягко произнесон, наблюдая, как она разбивает в миску яйца. — Предоставьте этоСудьбе!

Глава 4

Проведя за рулем всю ночь, Роза поняла, что очень устала ииспытывает нервное напряжение. Она никогда прежде не управлялатаким большим автомобилем, как «бентли», — длинным, лоснящимся икрасивым. Впервые увидев серебристо-серую, как крылья мотылька,машину в гараже, где ей велено было ее забрать, девушка поначалуиспугалась, сможет ли она вести такую машину? Но когда заехала заУокфордом и они направились в дальние предместья, к ней вернуласьуверенность. Розе всегда нравилось водить машину, а «бентли»отзывался мгновенно, даже слишком, на каждое ее движение, пока она,наконец, не научилась точно оценивать его потенциал. И былонеобыкновенное удовольствие сидеть как на престоле, в полномкомфорте, когда длинная линия обтекаемого капота вытягивается передтобой.

Вскоре относительная темнота дальних пригородов осталась позади,сменившись полным мраком открытой сельской местности, которыйпрорезали только пучки их фар, и Роза почувствовала, что можетрасслабиться, комфортно отклониться на спинку сиденья. Несколькомиль Уокфорд наблюдал за ней в полном молчании, только изредкавыдавая инструкции, рекомендуя принять влево или держатьпереключатель скоростей более легко, затем высказал мнение, что онаочень хорошо справляется, и спокойно рядом с ней уснул.

После этого Роза окончательно решила, что с ней происходитчто-то нереальное. Дорога впереди продолжала разворачиваться миляза милей, мрачная темень осенней ночи начала постепеннорассеиваться, открывая звезды и низко висящий диск поздно взошедшейлуны, и странное чувство восторга, больше похожее на слегкалихорадочное приятное возбуждение, охватило девушку. Только вчераона тосковала по морскому воздуху, и мысли об открытыхпространствах ускоряли ее пульс, и вот сейчас они направляются назапад, к побережью.

Они мчались мимо деревенских лугов, прудов с утками и вывесокдревних постоялых дворов. Был уже час ночи, Гай Уокфорд все ещеспал. Время от времени девушка искоса посматривала на него, всебольше осознавая, насколько он эмоционально и физически утомлен.Темная голова мужчины черным пятном выделялась на фонесеребристо-серой обивки кресла, и, когда лунный свет касался еголица, оно выглядело пугающе бледным. Уголки красивой формы рта былипечально опущены, решительный подбородок покоился на итонскомгалстуке, ресницы казались такими же густыми и черными, как уженщины...

Внезапно они поднялись, и Уокфорд сонно огляделся вокруг.

— Ну, белокурая, а вы хорошо справляетесь! — заметил он.

Роза отбросила со лба прядь волос и повернулась к нему. Причемне забыла сбавить скорость прежде, чем это сделала.

— Вы спали очень спокойно, — сообщила она.

— Оставив вас одну за рулем, — добавил он. — Вы не находите, чтоэто очень одиноко — мчаться сквозь ночь?

— Когда не с кем поговорить — да, — согласилась она. — Но влюбом случае я никогда этого прежде не делала.

— И сейчас делаете это только потому, что я вас вынудил, —сдержанно заметил Уокфорд. Выпрямившись, он вгляделся в указатель,который они проезжали. — По крайней мере, мы на правильном пути, аэто доказывает, что вам можно доверять — вы все делаете точно так,как я вам велел. Через пару часов мы будем на месте.

— Где?

— Все это вы узнаете в свое время, — почти лениво протянул Гай.— Любопытство — порок, и я предпочитаю его не удовлетворять.

— Ну, это уже слишком! Я имею право знать!

— Да, имеете право знать, — согласился он и, повернув голову,испытующе уставился на нее. — Вы совершенно необычная молодаяженщина, знаете ли. Вы многое могли бы сделать, чтобы доставить мнемассу неприятностей: кричать о помощи, поскольку я буквальнопохитил вас, или прямиком направиться в полицию и сдать меня в рукиконстебля. Или вы все еще помните о той маленькой вещице у меня вкармане? — Он многозначительно прикоснулся к фалде пиджака.

— Вы некоторое время крепко спали, — напомнила она ему.

— Это правда, — согласился он. — Но, вполне возможно, я спалтолько одним глазом. На самом деле я никогда не имел намеренияпричинить вам боль, и вы, вероятно, знаете это. И поскольку высделали все, что я просил, я скажу вам, что это за место, куда мынаправляемся. Это дом, доставшийся мне от моей бабушки. Оннаходится на побережье. Почти из каждого окна там видно море, а вкаждом уголке сада чувствуется его запах... особенно когда онобурное. Вы любите море?

— Я всю жизнь прожила возле него, — призналась Роза.

— И все же, когда я столкнулся с вами в первый раз, вы допозднаработали в мрачном лондонском офисе!

— Так случилось, что теперь я сама должна зарабатывать себе нажизнь, — пояснила Роза, сконцентрировавшись на дороге впереди,купающейся в яркой теплоте их фар. — Меня удивляет, как это выпредполагаете скрыться в доме, оставленном вам вашей бабушкой,когда там, должно быть, полно знающих вас людей? — спросила она. —Особенно если они читают газеты!

Гай Уокфорд улыбнулся, закурил сигарету, предложил одну ей итолько после этого ответил:

— Это проще простого. Когда люди, знающие вас, вам преданы, всепросто!

— Понятно, — кивнула Роза.

Некоторое время они ехали в тишине, хотя она знала, что он неспит.

— Мне совсем не хочется, чтобы вы вели машину всю дорогу безотдыха, — наконец нарушил он молчание. — Вам лучше передать рульмне и немного поспать.

— Нет. У вас повреждено запястье.

— Я справлюсь, если вы, конечно, не боитесь, что я опрокину васв канаву.

Роза покачала головой:

— Я поведу и дальше. Это вы нуждаетесь во сне. Не думаю, что выхорошо спали прошлой ночью.

— Совсем не спал, — признался Гай. — Мне о многом нужно былоподумать. — Он улыбнулся ей, странно и очаровательно в свете звезд.— Вы хорошая девушка, Роза! И вы мне нравитесь.

Спустя несколько часов они позавтракали за столиком небольшогоуютного постоялого двора.

Намазывая себе маслом второй кусочек хлеба и нагружая еговареньем, Роза встретилась с синими глазами мужчины, который вовлекее в это невероятное приключение. Он тоже казался очень голодным,когда они садились за стол, теперь же в его в глазах мерцало полноеудовлетворение.

— Ах, Роза, — произнес Уокфорд, протягивая ей сигарету, — выдолжны признать, что здесь гораздо лучше, чем в Лондоне! Что бы выделали в этот момент, если бы я не спас вас?

Она взглянула на свои часы. Было всего лишь семь снебольшим.

— Думаю, я была бы еще в постели.

— Во сколько вы завтракаете?

— Без четверти восемь. В половине девятого я уже ухожу вофис.

— А что вы едите на завтрак?

Девушка слегка улыбнулась:

— Иногда варю себе яйца, иногда — нет.

Уокфорд окинул взглядом ее стройную фигурку.

«Почти по-мальчишески худенькая», — подумал он и неодобрительнонахмурился:

— И что же, могу я спросить, у вас на обед?

Роза улыбнулась шире:

— Это скорее зависит от состояния моих финансов. В начале неделиобычно я обедаю очень хорошо, но к концу мой обед состоит из яблокаи булочки с изюмом. Бывают случаи, когда мне приходится обходитьсябез булочки, довольствуясь только яблоком.

— Боже правый! — воскликнул он. — Но это ужасно! Нечегоудивляться, что вы такая худая! Разве старина Манкрофт недостаточновам платит?

— Достаточно, — кивнула она, — но у меня много проблем. Оплатитьренту, например, купить одежду, еду, чтобы пополнить моюкладовую... Не думаю, чтобы она показалось вам хорошо забитой.Кроме того, плата за проезд, ну и тому подобное.

— А где ваши родители?

Девушка ответила, что они умерли. Уокфорд задумчиво постучалсигаретой по крышке своего изысканного платинового портсигара.