Две невесты

После изысканного ужина в элегантной, в стиле ампир, столовой,когда Мари принесла кофе, Кармелла сделала знак Розе. Девушка,поспешно глотнув из своей чашки, встала и довольно неловко пожелалавсем спокойной ночи.

Гай, глянув на нее, мгновенно запротестовал, но затем пожалплечами и позволил ей уйти. Взгляд его синих глаз был немногостранным, когда он провожал ее до двери. Последовать за ней в холлему не дал повелительный окрик Кармеллы:

— Гай! У меня есть пара миниатюр, которые я хотела тебепоказать. Я совершенно уверена, что одна из них принадлежалаМарии-Антуанетте. Иди и скажи мне, что ты о них думаешь?

Поднеся руку Розы к своим губам, Гай нежно ее поцеловал.

— Иди спать, Роза. Увидимся утром.

— Увидимся? — прошептала она, и ее темно-карие глаза засияли. —Я так надеюсь!

Когда, закрыв за ней дверь, он вернулся к прекрасной вдове, тахолодно усмехнулась.

— Бедняга Гай! Даже я смогла поверить, что ты томишься от любви!Или ты просто уверен, что поступаешь правильно?

Следующий день был началом странного периода в жизни Розы. Кромесовместного ленча и аперитива за ужином, она почти не видела Гая.Кармелла Кавендиш строго присматривала за этим.

Она составила расписание для своей «протеже», совершенноизматывающее, и Роза вынуждена была метаться с одной назначеннойвстречи на другую, почти не имея времени даже передохнуть.Казалось, она проводила весь день в такси, вихрем несясь то туда,то сюда иногда в сопровождении Кармеллы, иногда совершенно одна. Новсегда Кармелла четко выдавала инструкции по телефону в отношенииРозы, и поскольку у нее был безупречный вкус и она строго следила,чтобы любые ее указания были доведены до конца, не было никакихспоров по этим рекомендациям или попыток отступить от них.

В Лондоне Кармелла просто требовала переделок уже готовыхмоделей, теперь же вещи специально создавались для Розы:повседневные и вечерние платья, брючные костюмы и пальто,потрясающее множество нижнего белья, туфли ручной работы и сумочки.За все, конечно, платил Гай, а поскольку он был богат, размерысчетов не имели значения. Только одна Роза беспокоилась по этомуповоду. После долгого стояния в перегретой примерочной очередногосалона, когда вокруг нее суетились черноглазые модистки, преклоняяколени у ее ног, а остроглазая хозяйка выдавала им инструкции, Розаиногда размышляла, не запротестовать ли ей, не предпринять личто-то, чтобы сдержать, по крайней мере, дикую оргиюрасточительства, затеянную Кармеллой Кавендиш в ее пользу?

Но она знала, заглушая слова протеста в горле, что вряд ли эточем-то поможет. Кармелла привыкла так обращаться с деньгами иникогда не испытывала перед ними благоговейного страха. Муж оставилее очень богатой женщиной, Гай же был миллионером, так что идеясэкономить на чем-то вызвала бы у них обоих только смех. Для чегосуществуют деньги? — спросила бы Кармелла. Когда мужчина берет себеневесту, его обязанность полностью экипировать ее, если она самаэтого сделать не может!

Но точка зрения Розы на этот вопрос была кардинальнопротивоположной, и она испытывала отвращение к подобнымнеобузданным тратам денег на нее задолго до того, как получила наних хоть какие-то права. Мысль же о своем собственном убогомсостоянии по сравнению с миллионами будущего мужа обеспечивала ейпостоянные сомнения. Вопреки слабому доверию, которое он внушил ейв ту ночь в коттедже Кармеллы, она до сих пор не могла понять,почему Гай выдернул именно ее из общего ряда и теперь ставит насобственный уровень. Почему он так хочет ее в жены?

Теперь, когда начался разгульный вихрь трат, Роза мало виделасьс ним и даже не имела возможности высказать ему свои протесты.Кармелла всегда находилась рядом, когда они бывали вместе. Розаподозревала, что Гай, повинуясь всем требованиям ее властной«наставницы», сопровождал Кармеллу всюду, куда бы она ни захотелаотправиться. В то время как она сама, повинуясь инструкциям,урывала себе часок отдыха днем, падая в постель с холоднымполотенцем на голове, чтобы унять головную боль, и скинув туфли,чтобы успокоить гудящие ноги, Гай и Кармелла обычно пили чай водном из самых престижных мест Парижа, обсуждая дальнейшие «планы».Тихо звучал струнный оркестр, пары томно двигались по полированномупаркету... В то время как Роза сидела под феном у парикмахера илибыла окружена ярдами тончайшего, как паутинка, полотна, джерси иликашемира, они попивали свой первый коктейль перед ужином вэлегантной гостиной Кармеллы или в каком-нибудь популярномбаре.

Даже если Гай ждал свадьбы с Розой, обязанность сопровождатьКармеллу вряд ли была слишком неприятной для него. Когда онивстречались, он дарил ей печальную, полную раскаяния улыбку, но невысказывал никаких протестов, и сердце Розы падало вниз от мысли,что ему это на самом деле нравится. Помня выражение лица Гая, когдаКармелла вновь появилась в его жизни, она не могла поверить, что онпереболел ею. И, имея возможность наблюдать за ними обоими в«Выборе Трегони», особенно в течение той первой недели, когдапрекрасная вдовушка безо всяких затруднений обосновалась в доме,она поняла, что он так и не смог покончить с этим.

Гай был влюблен отчаянно... смертельно влюблен!

Только один раз, решив показать Розе дом в Париже, которыйпринадлежал его семье уже много лет, Гай не пригласил Кармеллусопровождать их. Но Кармеллу это не смутило. Когда они выезжали содвора на серебристой машине Гая, она сидела рядом с ним на переднемсиденье, как будто оно по праву принадлежало ей, а Розе, какобычно, было предоставлено место сзади.

И именно Кармелла первой вошла в дом, служивший примером хорошосохранившегося фамильного особняка, наполненного уродливойвикторианской мебелью. Правда, тут же, небрежно махнув рукой,заметила, что мебель нужно заменить.

— Ты помнишь, что мы с тобой планировали для этого дома, Гай? —спросила она с нежностью в голосе, когда они все втроем стояли насередине, казалось, безбрежного золотистого ковра, покрывавшего полв гостиной, и взглянула на него неотразимыми черными глазами. — Мысобирались приглашать сюда наших самых остроумных и веселых друзейна захватывающие вечера по крайней мере раз в неделю. — Кармеллаискоса взглянула на Розу, и та неловко отошла к окну. — Здесьустраивались бы музыкальные вечера и изумительные приемы, а раз вгод — грандиозные балы. Я собиралась скопировать для себя наряд содного из портретов в «Уиллоуфилд-Холл»... — Она подвинулась ближек Гаю и прикоснулась к его рукаву рукой, как будто намереваясьстряхнуть пылинку. — Ты помнишь все эти глупые мечты, Гай? — тихоспросила она, заглядывая ему в лицо. — И ту уверенность, что твоябабушка одобрит все, что мы сделаем, потому что она была полнажизни и весела сама? «Ты должен жениться на той, которая можетподнять тебя на большую высоту! — написала она тебе однажды. —Иначе женитьба окажется неудачной!» — Ее голос задрожал. — А я всеиспортила, потому что увлеклась другим...

Гай дернулся, как будто не в силах был вынести напряжения,вызванного ее словами, и если бы Роза не прилипла к окну, тозаметила бы, что он смотрит на нее.

— Я так сожалею, Гай! — Рука Кармеллы вновь умоляюще коснуласьего рукава, и в черных глазах появилась мольба. — Знаю, Роза всеслышит, и я не должна говорить подобные вещи здесь и сейчас, ноесли бы я могла вернуть прошлое, чего я страстно хочу, все было быпо-другому! Я сделала тебя несчастные и заслуживаю наказания. Ноесли это тебе доставит хоть некоторое счастье, тогда я готоватерпеть любые муки!

— Кармелла! — выдохнул Гай, пытаясь отцепить ее руку со своегорукава. — Не здесь... не сейчас!

— Но я говорю всерьез! Да! Да! — выкрикнула она и внезапнопобелела. Слезинки повисли на ее длинных черных ресницах. — Приездв этот дом вернул меня назад, и я поняла, что должна заставить тебяпочувствовать то, что чувствую сама! Ты не можешь больше смотретьна меня как на женщину, покинувшую тебя, потому что я большеникогда тебя не покину! — Она услышала, как Роза у окнапошевелилась, будто готовясь сбежать из комнаты, и, вытащив тонкийкружевной носовой платок из сумочки, промокнула слезы, струившиесятеперь по ее щекам. — Нет, Роза, не уходи! Все вполне невинно длятвоих ушей, потому что искренне. Я поняла, что Гай женится,остепенится и обретет семью... что у него появится по крайней мереодин ребенок, которому он сможет оставить свое состояние! И яуверена, что ты станешь ему хорошей женой, это очень мудрый выбор.Но прошлое — как незабываемый аромат... Ты знаешь, что я имею ввиду!