Две невесты

Ее большие карие глаза стали встревоженными, губы слегкаскривились.

— Я уже сказала, что не выйду за тебя...

— Милое глупое дитя, — прошептал Гай и нежно погладил ее пощеке. — Будет так, как решил я. В Париже мне многое нужно тебепоказать... Это волнующее место, Роза... наверное, самая волнующаястолица в мире! Правда, боюсь, у тебя будет очень скучная свадьба —в кабинете мэра вместо церкви, но никаких сомнений в ее законности!И ты станешь Розой Уокфорд, а я наконец обрету жену.

Она принялась неистово бороться в его объятиях.

— Я не подходящая для тебя жена, ты должен дать мне уйти! И...есть Кармелла. Ты прекрасно знаешь, что Кармелла будет всегда!

— Забудь Кармеллу, — тихо попросил он, и Роза почувствовалалегкое прикосновение его губ на своих волосах. — Дорогая, ты непозволяла мне приближаться к тебе с той ночи, когда я попросил тебявыйти за меня замуж, а это была ночь, когда я обнаружил, насколькосладкой ты можешь быть в моих руках. Дорогая, помни, нам придетсяостаться здесь до рассвета, так что перестань выдвигать слишкоммного контраргументов! Я не хочу их слушать!

Но прежде чем его губы накрыли ее рот, Роза все же выдвинулаочередной аргумент:

— Ты оставался здесь с Кармеллой, — напомнила она ему,изогнувшись, чтобы избежать его губ. — В такую же ночь, какэта.

Гай нахмурился, и глаза его яростно сверкнули, отражая светкамина.

— Забудь Кармеллу! — вновь приказал он и, схватив ее лицо в своиладони, сделал тщетными все ее попытки отвернуться от него. — Какойже глупой может быть молодая женщина! — прошептал он, накрывая еерот своим.

Розу покинуло любое желание сопротивляться, и, пока часы накаминной полке нудно отбивали время, она лежала в его объятиях, аГай целовал ее, сначала, как и прежде, с нежностью, затем свозрастающей страстью и, наконец, с такой пылкой требовательностью,что она вновь принялась сражаться, чтобы освободить свой рот, и онпозволил ей это сделать. Девушка спрятала лицо у него на груди,прижавшись щекой к пиджаку.

Но его руки по-прежнему удерживали ее, лишая свободы. Онаслышала ускорившийся стук его сердца, чувствовала легкую дрожь егорук, когда они прикасались к ее волосам. Даже голос его не былтвердым, когда он спросил:

— Я нравлюсь тебе хоть немного, Роза?

Она взглянула на него. Он ей не просто нравился, она любила еговсем сердцем, и правда об этом открылась для него в ее открытыхкарих глазах с порхающими ресницами. Гай нежно прикоснулся к нимкончиком пальца, и выражение его лица смягчилось так сильно, чтосердце Розы запело.

— Я сделаю тебя очень счастливой, Роза, — немного хриплопообещал он, — если ты только скажешь, что между нами всерешено.

— И ты никогда не пожалеешь об этом? — встревоженно посмотрелаона на него.

Гай улыбнулся ей, как мог бы улыбнуться недоверчивому ребенку, ислегка покачал головой:

— У меня будешь ты, Роза!

Роза вновь вернулась в его объятия и опустила голову ему наплечо, но где-то глубоко внутри тихо вздохнула. Ему даже в головуне приходит, что он мог бы очень легко убедить ее, просто сказав,что любит!

Она неподвижно лежала в его руках, он продолжал крепко ееобнимать, и девушка постепенно задремала. Ветер стих, огромныеволны, бьющиеся о подножие утеса, стали менее бешеными в своихусилиях разрушить скалу, высоко в небо взошла луна.

Огонь в камине погас, и в гостиной стало совсем холодно. Гайподнял спящую девушку, потеплее укутал ее в пальто и понес к своеймашине, стоящей на горной дороге. Когда они, бесшумно скользя поподъездной аллее, подъехали к «Выбору Трегони», дом казалсяполностью погруженным в темноту, но миссис Бивс сразу же пришла накухню. Она сказала, что ждала их и не гасила большую плиту.

Смотрительница помогла Розе подняться к себе в комнату ивернулась к своему хозяину. Он сидел в библиотеке перед камином ипытался возродить к жизни огонь. Миссис Бивс с любопытствомвзглянула на него.

— Почему вы не ложитесь спать? — спросила она. Он лениво ейулыбнулся:

— Потому что я предпочитаю посидеть здесь, Бивси. Принеси мнебольшую кружку горячего крепкого кофе, и я составлю до утракомпанию огню.

— Вам было бы более комфортно в постели, — предложила она.

Уокфорд без улыбки взглянул на нее и ответил:

— Мне о многом нужно подумать, Бивси.

Глава 14

По приезде в Париж Кармелла с энтузиазмом приняла на себя рольсоветчика, наставника, гида и близкого Розе друга. До того как онипокинули Лондон, миссис Кавендиш настояла на необходимостисвязаться с хозяином небольшого шикарного заведения в Уэст-Энде иприобрести там для Розы полный комплект одежды для путешествия вПариж. Одежда была готовой, ее спешно подогнали по фигуре идоставили на второе утро после их возвращения из Корнуолла,

Промежуток времени, пока они ждали результата работы кутюрье,был посвящен превращению Розы в нечто, кем она никогда прежде небыла. Об этом позаботились стилист-парикмахер и косметолог, имеющиерепутацию чудотворцов даже в самых безнадежных случаях. Кармеллаприсутствовала при этом, вернее, сидела рядом в кресле и наблюдалас интересом человека, считающего себя причастным к сотворению чуда.Потом они прошлись по магазинам, закупая «мелочи»: перчатки, туфли,сумочки, белье и тому подобные вещи.

Гай впервые после трехнедельного отсутствия побывал у себя наквартире и приказал дворецкому запаковать вещи. Этот же самыйдворецкий с каменным лицом, как и все из его племени, ждал их этимвечером на ужин в небольшой, но прекрасно обставленной столовой, апотом принес им кофе в гостиную, представлявшую собой страннуюсмесь строгого мужского комфорта и ультрамодной элегантности.

Оглядываясь, Роза мельком заметила картину Пикассо на стене, ана подставке у окна — изысканные фигурки из бронзы Эпстайна [6]*. Трудно поверить, думала она,что скоро это будет ее дом... Один из ее домов!

Девушка была одета в поспешно перешитое платье из тонкогооблегающего бархата прекрасного зеленоватого оттенка, всовершенстве подходящего к ее бледно-золотистым волосам,подстриженным теперь в стиле «каре», и к ее большим карим глазам,до сих пор хранившим в глубине своей неуверенность и растерянность.Гай, который очень мало видел Розу в последние сутки, улыбаясь,наблюдал за ней, и в его улыбке было так много нежности, чтоКармелла, в свою очередь наблюдавшая за ним, решила: он полностьюочарован результатами усилий стилиста и косметолога, с такимискусством подчеркнувших красоту бледного и нежного лицадевушки.

На какой-то момент Кармелла даже засомневалась, правильную литактику она выбрала, но затем, вновь взглянув на нежную улыбку нагубах мужчины, решила, что эта нежность слишком снисходительная,как будто он имеет дело с ребенком, вызвавшим у него мимолетныйинтерес, и почувствовала, что может спокойно откинуться в кресле,расслабиться.

Роза же была не в состоянии наслаждаться всеми радостямитеперешнего ее бытия. Когда ей захотелось посетить свою крошечнуюквартирку, так поспешно оставленную ею без каких-либо приготовленийк столь долгому отсутствию, Кармелла решительно этомувоспротивилась. Тогда Роза решила повидаться с мистером Манкрофтом,но и это предложение было отклонено, как ненужная тратавремени:

— У нас нет ни одной свободной минутки, — заявила Кармелла, кактолько они устроились в тихом отеле, где вряд ли могли привлечь ксебе внимание газетчиков, если вдруг Гай захочет навестить их. —Мое дорогое дитя, у тебя нет даже паспорта! Кроме того, ты лишенамножества остальных вещей. — Она с презрением отнеслась ко всейодежде, выбранной для Розы миссис Бивс, еще в Корнуолле. — И еслимы хотим все успеть до отъезда и убраться из Англии прежде, чемближайшие друзья Гая обнаружат его возвращение в город, тогда тебеследует оставить ненужные дела до лучших времен!

Поэтому в свой последний вечер в Лондоне перед долгимотсутствием (Гай говорил о продолжительном медовом месяце послетого, как она надежно будет связана с ним, и желал показать ей весьмир, с которым сам он был уже очень хорошо знаком) Роза ощущаладепрессию и легкую тоску. Она так и не попрощалась со своейквартирной хозяйкой — Гай отправил ей более чем щедрый чек за ренту— и не побывала в офисе мистера Манкрофта, чтобы объяснить причинусвоего столь долгого отсутствия.

6

* Эпстайн Джейкоб (1880—1959) — американский скульптор (в Англиис 1905 г.). Автор скульптурных портретов из бронзы,религиозно-аллегорических композиций