Две невесты

— Понятно, — коротко отозвался доктор и отвернулся. Сделавглоток вина, он посмотрел на Розу, и в его глазах появилось что-топохожее на разочарование.

Интересно, подумала девушка, поверил ли он, что она на самомделе выходит за Гая, и не имеет ли его разочарование какую-толичную причину?

Ужин прошел довольно приятно, потом они перешли пить кофе вбиблиотеку. За столом хозяйничала Кармелла. Прекрасная вдовушка таккрасиво наполняла благоухающим напитком тонкие чашки, что Розаподумала: как жаль, что Кармелла бросила Гая шесть лет назад! Асейчас, что бы ни случилось, он уже никогда не сможет ей поверитьтак, как верил тогда, и ничто уже не сотрет горечь этих лет безнее. Гай, вероятно, очень сильно страдал, когда она вышла замуж задругого, потому что даже сейчас смотрел на нее глазами, в которыхтаилась боль воспоминаний. А тот факт, что Кармелла теперь вдова иготова повиснуть у него на шее, должно быть, втайне возбуждал его,пусть даже он и пытался убедить Розу, будто все давно прошло.Тлеющий огонь легко возродить к жизни! Роза настолько была в этомуверена, что ощущала легкую тошноту, наблюдая, как Кармелла наглоиспользует весь арсенал своих средств, чтобы вновь пленитьУокфорда...

— Пойдемте полюбуемся луной, — внезапно тихо предложил Розедоктор Картер, в то время как другая пара продолжала оживленнуюдискуссию, предложенную Кармеллой, о перестройке «Выбора Трегони».Скажи Гай лишь слово — и вдовушка была готова занятьсядекорированием дома хоть сегодня, называя себя признанным экспертомв таких делах.

— Вот! — воскликнул Брюс Картер, раздвинув шторы в дальнем концекомнаты, и перед Розой раскинулось залитое серебристым светом море.Молодая луна казалась брошью, приколотой к бархату неба. — Пейзаж,который никогда не терпит неудачи и ускоряет пульс, правда?

— Да, — согласилась она. Брюс взглянул на девушку.

— Вы должны загадать желание, — посоветовал он. — Или вам уженечего больше желать?

Роза вцепилась в портьеру, руки ее дрожали, глаза были почтислепы, когда она смотрела на изящный серп луны, парящей над воднойгладью.

— Всегда есть что желать, правда? — с трудом вымолвила она.

— Но не тогда, когда вы только что обручились... или я не долженэтого говорить? Сам я никогда еще не обручался, так что не могусудить об обуревающих вас чувствах. — Несколько минут царилатишина, затем он спокойно спросил: — Могу я звать вас Розой?

— Конечно. — Откинув назад белокурую головку, она посмотрела нанего. Выражение его карих глаз оказалось на удивление теплым идружеским. — Я тоже этого хочу.

— Тогда, Роза, я хотел бы удостовериться в одном моменте, есливы позволите. Вы действительно не имеете никакого отношения к тому,что Уокфорд бросил ту девушку? Мисс Вейзи, так, кажется, еезовут?

— Я тогда даже не знала Гая, — призналась она.

— Нет? Тогда как?..

Они оба оглянулись на пару, продолжающую что-то оживленнообсуждать, не замечая ничего вокруг, и Роза рассказала доктору всюправду о своей первой встрече с миллионером-женихом и об их долгойдороге через ночь к уединенному «Выбору Трегони». Не взваливая винына Уокфорда, она неосознанно выдала свою непреодолимую симпатию кнему.

Картер задумчиво смотрел на девушку. В ее прекрасных глазах небыло ни лжи, ни лукавства.

— Роза, вы не думаете, что две недели знакомства — довольнокороткое время, чтобы узнать человека и обручиться с ним?

Розе очень хотелось признаться ему, что в этом обручении не былони капли серьезности, но она дала слово и не могла егонарушить.

— Нет, не думаю.

— Но вы его едва знаете. — Картер бросил еще один взгляд в конецкомнаты, где Гай и Кармелла все еще были поглощены беседой. —По-моему, то, что вы узнали о Уокфорде, не вызывает к нему особогодоверия, разве не так? Он был на грани женитьбы, и... один удар поголове полностью изменил все его планы!

Девушка внезапно возмутилась.

— Но вы не можете осуждать его за это! — запротестовала она. —Это была не его вина. Такое может случиться с каждым.

— Может ли? — Легкое сомнение в тоне Картера заставило Розупокраснеть. Она чувствовала, что не сможет реабилитировать Гая,хотя страстно этого хотела. — Лично мне потребовался бы болеесильный удар по голове, чтобы он смог повлиять на мои серьезновыстроенные планы.

Роза отвернулась к окну, намеренно отводя взгляд от другогоконца комнаты.

— Вы отдаете себе отчет, что Уокфорд — миллионер? — тихо спросилдоктор, вновь притягивая ее внимание к себе.

На этот раз она негодующе вскинула голову:

— Это никак не связано с моим... с моим обещанием выйти занего!

— Конечно нет, Роза, — мягко согласился он. — Но тем не менееэто многое может значить для такой юной женщины, как вы. Я хочусказать, что богатый муж — ценный вклад. Другие женщины думают также... о Гае... — Его взгляд намеренно переместился к грациознойфигурке, затянутой в серебристую парчу.

Роза почувствовала, как кровь забилась у нее в висках.

— Тогда почему же она бросила его? — спросила Роза сдавленнымголосом.

Доктор Картер пожал плечами:

— Трудно объяснить прихоти женщины... особенно женщиныопределенного типа. Но она вернулась назад, не так ли? И сегоднявечером прекрасно вписалась в картину.

— Гай не слабовольный, — заявила Роза, чувствуя необходимостьзащитить его. — Он ее сюда не приглашал.

— Но она здесь, и вы скоро обнаружите, насколько трудно выбитьее с этой позиции, пока не уступите ее собственным планам. Она,по-моему, полна решимости погубить ваши свадебные замыслы. Выдействительно стремитесь выйти замуж как можно скорее?

— Я... — Роза затруднилась с ответом. — Я... не думала обэтом... мы еще не обсуждали...

— Но миссис Кавендиш с удовольствием уже все планирует!

— Да. Она хочет, чтобы мы отправились в Париж, и предложила мнеостановиться в ее доме.

— Это ее стратегия, — пояснил Картер и тут увидел, что к нимнаправляется Гай.

— Вы двое, видимо, о многом успели поговорить, — заметилУокфорд, окидывая их обоих настороженным взглядом. — Но в этойчасти комнаты холодно. — Он обнял Розу за плечи, и в егоприкосновении было что-то собственническое. — Пойдем к огню, моядорогая, пока ты не подхватила простуду. Я удивлен, что доктордержит тебя на сквозняке.

— Но из этого окна восхитительный вид на море, — почти учтивовозразил Брюс Картер.

Гай взглянул на него, как будто увидел в первый раз.

— И луна! — с неприкрытой насмешкой крикнула от камина Кармелла.— Когда тебя начинают интересовать различные фазы луны, этомногозначительный признак!

Следующие несколько дней миссис Кавендиш только и говорила, чтоо Париже и о вещах, которые они там купят, снуя туда-сюда между«Выбором Трегони» и своим коттеджем на краю крутой скалы, которыйпыталась привести в относительный порядок. Роза, как могла,помогала ей, миссис Бивс стирала занавески и чехлы с диванов. Гайпо какой-то причине наотрез отказался даже приближаться к коттеджу.Когда Роза простодушно заметила, что он должен посмотреть этоточаровательный дом и одобрить их старания, Кармелла как-то странновзглянула на нее из-под своих белых век и вульгарно накрашенныхресниц.

— Он видел его, — объяснила она. — Мы часто устраивали тампикники, правда, Гай?

— Да, — отрезал он.

— А однажды в очень бурную штормовую ночь, когда не было никакойвозможности без риска спуститься со скалы на машине, мы провели тамнесколько часов, ожидая, что нас в любой момент смоет прямо вАтлантический океан! Ты помнишь, Гай, как нам было тогда уютно? — Апоскольку он ничего не ответил, Кармелла продолжила: — Мыподдерживали огонь в камине, я принесла свой матрац в гостиную, аты сидел рядом в кресле до самого рассвета. Затем, когда ветерстих, мы вернулись сюда, в «Выбор Трегони», и миссис Бивсприготовила нам восхитительный завтрак! — Глаза Кармеллы сверкалиот воспоминаний, рот томно приоткрылся. Потуже затянув поясокшерстяного бледно-лилового платья, не скрывающего ни одного изгибаее грациозной фигуры, она бросилась на свою любимую кушетку итеперь смотрела на Гая снизу вверх, как будто желая заставить еговспомнить каждую деталь той ночи. — Бекон, яичница и грибы! —прожурчала она. — Что за ночь и что за завтрак!