Две невесты

— Почему, дорогой? — Она лениво и дерзко улыбнулась ему прямо влицо. — По-моему, твоя маленькая мисс Арден сильно во мненуждается. Она не похожа на людей твоего круга, а женщина, котораязнает все ходы и выходы, — ценное приобретение в такое время! И яна самом деле думаю о Париже. У вас было полно ненужной рекламы,которую сгладит только время, и Лондон — едва ли подходящее местодля этого. В Париже большого интереса к вашей свадьбе не возникнет,хотя и совсем замолчать ее не удастся. Но если и подниметсякакая-то шумиха, французы простят все, что хоть как-то связано сотчаянной любовью и сердечными делами! Они не станут обвинять Розуза разбитое сердце Кэрол-Энн!

Когда вдова стремительно умчалась, заявив, что по максимумудолжна воспользоваться дневным светом, Роза подошла к Гаю ипосмотрела на него затуманенными от ярости глазами.

— Зачем вы это сделали? — спросила она. — Это нечестно поотношению ко мне, я уже отказалась выйти за вас замуж. И если вы еене боитесь, зачем тогда сделали это?

Гай смотрел на нее мгновение, как будто не слышал того, что онаговорила, затем закрыл глаза руками и попросил оставить егоодного.

— Пожалуйста, Роза! Я не в состоянии сейчас что-тообсуждать!

Девушка взглянула на его склоненную голову, руки, скрывающиеглаза, и сердце ее внезапно сжалось.

— Вы боитесь, — тихо констатировала она, чувствуя острую жалостьк нему. — По-моему, вы трус, но ничего с этим не можетеподелать.

Он отнял руки от глаз и понуро посмотрел на девушку:

— Нет, я не трус, Роза... И я не боюсь. Но если она вернется, неговорите ей, что не выходите за меня. Вы не выдадите меня, нет?

Розе внезапно ситуация показалась комичной, и она слегкаулыбнулась.

— Интересно, что вы попросите у меня потом? — спросила она. —Это становится для вас каким-то хобби — зависеть от меня, не такли?

Но в его синих глазах не было веселья, когда они пристальнопосмотрели на нее.

— Да, боюсь, что так оно и есть, — признался он. Глядя на негополусострадательно-полуосуждающе, Роза вдруг вспомнила, каково это— чувствовать на себе его руки и губы, и воспоминание нахлынуло нанее, как натиск приливной волны, наполняя смущающим ощущениембеспомощности и неизбежности. Она поняла: что бы он ни попросил ее,она никогда не покинет его в беде и не подведет. Это не для нее —изменять ему.

— Хорошо, — кивнула она и сделала шаг к двери, — я сделаю так,как вы хотите, если вы считаете это необходимым.

— Спасибо, Роза, — тихо произнес он, наблюдая, как она выходитиз комнаты.

Во время дневного чая миссис Кавендиш вернулась в «ВыборТрегони» и на этот раз потребовала, чтобы ее чемоданы былиизвлечены из багажника машины и перенесены в дом. Вновь небрежнокинув шляпу на дубовый столик в холле, она медленно сняла перчаткии, войдя в библиотеку, с улыбкой заявила, что ничего теперь неподелаешь! Коттедж в отвратительном состоянии, и потребуется покрайней мере неделя, чтобы привести его в относительныйпорядок.

— Но с уверенностью чувствую, что здесь я желанная гостья! —добавила она, ярко улыбнувшись Гаю. — Я знаю, что ты не позволишьмне столкнуться с ужасом «Отдыха моряка»! Там отвратительная еда,нет горячей воды, и эти ночные концерты в баре! Как раз под моеймерзкой викторианской спальней!

Она с явным удовольствием огляделась вокруг и затем уютносвернулась на кожаном диване у камина. Роза в это время управляласьс тяжелым серебряным чайником, отсветы пламени играли на старинныхсеребряных блюдах, наполненных горячими плюшками с маслом.

— Как удобно! — заявила вдова. — И очень уютно! И такаявозможность ближе узнать друг друга... Ты и я, Гай, — вновь, а мы сРозой — в первый раз. И я хочу быть очень полезной. Вы оба должныбез колебаний обращаться ко мне за помощью!

Но Роза, проигнорировав содержимое тарелок и сделав несколькопоспешных глотков чая, слышала в ее голосе тонко замаскированнуюнасмешку. И знала, что Гай это тоже слышит. Она никогда прежде невидела у него такого выражения лица, похожего на маску... Подзагаром он был по-прежнему бледным, как будто только-только начиналмедленно приходить в себя после шока.

Глава 12

Следующим вечером на ужин приехал доктор Картер. Эта Кармеллапригласила его по телефону.

— Думаю, ты ему обязан, — заявила она Гаю. — Немногогостеприимства в обмен на то, что тебя не выдали сразу же, кактолько ты сюда приехал! Брюс мгновенно узнал, кто ты, и мог бысвязаться с несчастной невестой или ее отцом. А если бы еще сообщили о Розе, то все выглядело бы довольно странно.

— Доктор обычно не выдает своих пациентов, — с холоднойрезкостью заметил Гай. — Иначе он рискует, что его подопечный дастрецидив. А я ведь на самом деле был его пациентом. И никакихсомнений в ударе по голове не возникало.

— Бедняжка! — прожурчала Кармелла и, подойдя к Гаю, нежноприкоснулась к пластырю, который по-прежнему белел над его правымглазом. — Все еще болит? — спросила она. — Дурно было с моейстороны так дразнить тебя, когда ты почти побывал на войне. А Брюсникогда никого не предает. Он не тот тип! Вот почему я хочу, чтобыты пригласил его на ужин... Всего лишь благородный жест... потомучто я здесь и потому что мы были с ним довольно близкими друзьями.Я повторяю: друзьями! — сделала она ударение.

Гай смотрел на нее с утомленным цинизмом.

— Интересно, имела ли ты когда-нибудь в своей жизни друзеймужчин, Кармелла? — произнес он, как будто обдумывая этувозможность в уме, и вдруг обнаружил, что трудно прийти к какому-товыводу самому.

Она улыбнулась медленной соблазнительной улыбкой.

— Я была очень дружна с Роджером, моим мужем. Мы были с нимочень хорошими друзьями. И было время, когда мы с тобой тоже былиочень дружны, Гай! Ты помнишь?

Но Гай отвернулся, а она направилась к телефону и позвониладоктору. Он ответил, что будет рад поужинать в «Выборе Трегони»

Брюс Картер прибыл вечером, одетый в элегантный смокинг, и, хотявзгляд его задержался на Кармелле, восхитительно выглядевшей ввечернем платье из серебристой парчи, слишком изысканном для такогослучая, но отменно подчеркивающем все изящные линии ее грациознойфигуры, окончательно он остановился на Розе.

У девушки было только одно темно-синее платье, чтобы переодетьсяк вечеру, но темный цвет привлекал внимание к чистоте ее кожи имягкому блеску волос, которыми можно было любоваться в любое время,что бы она ни надела. Красивые карие глаза под слегка подкрашеннымиресницами удивляли спокойствием, и для такого мужчины, как БрюсКартер, это спокойствие было особенно привлекательным.

Он считал, что Розу нечестно использовал мужчина, который теперьвыступал в роли хозяина, принимающего гостей. Не имей Брюс симпатиик Уокфорду из-за несчастного эпизода в его жизни, он мог бы быть сним менее любезен, чем был на самом деле. Но они оба пострадали втом же пожаре, и оба с трудом оправились от воздействия егосжигающего пламени, и это общее испытание связало их незримымиузами. Доктор мог презирать Гая Уокфорда, но не мог полностью егоосуждать.

Однако он не был готов услышать, что Гай Уокфорд и стройная юнаядевушка со спокойными карими глазами, которые так пленили его,помолвлены и собираются скоро пожениться.

— Вот, кстати, и отпразднуем, — заметила Кармелла с вечносладкой насмешкой в голосе, когда разлили спиртное. — Гай и миссАрден собираются пожениться! А я буду следить за всемиприготовлениями к свадьбе. И мы сейчас немедленно выберем для нееместо!

Брюс Картер изумленно посмотрел на нее.

— Париж! — заявила вдова. — Это моя идея, не думаешь, что онапревосходная?

— Почему Париж? — спросил доктор, оправившись от удивления.

Кармелла с притворным недоумением посмотрела на него из-поддлинных ресниц.

— Почему нет? Париж — особое переживание в жизни любой молодойженщины. Как я поняла, наша маленькая Роза никогда там не была. Ееможно назвать йоркширской розой... — Склонив голову набок, она сулыбочкой принялась рассматривать девушку. — Кроме того, следуетучесть и неприятную рекламу, которую сделал себе Гай совсемнедавно...