Две невесты

— Это потому, что вы в ожидании, когда же все вернется внормальное русло. — Роза взяла книгу, лежавшую на столе, иуставилась на заглавие, даже не видя его. — Вы все правильносделали, и теперь это только вопрос времени. Скоро все успокоится.Мисс Вейзи, возможно, остановилась там, где до нее труднодобраться...

— А где остановились бы вы, если бы обманули вас, Роза? —спросил Гай с неприятным блеском сини[ глаз.

Она положила книгу на стол, взглянула на него со смущением вбольших карих глазах и с достоинством проговорила:

— Надеюсь, я никогда не буду обманута. Думаю, такое испытаниеникогда не забудешь.

— Вы говорили это и прежде, — напомнил он ей, — когда усиленнопытались уговорить меня вести себя как джентльмен и пройти черезэту женитьбу. Но в то время вы могли говорить хоть до хрипоты, явас не послушался бы. Думаю, я был все-таки, мягко выражаясь,немного контужен. Теперь я вполне разумен, но никому, оказывается,не нужен! Зло свершилось, и Кэрол-Энн никогда меня не сможетпростить. А вы бы простили? — внезапно спросил он, тяжело глядя нанее.

— Да, — ответила она после минутного раздумья. — Простила бы,если бы узнала правду!

— Но правда не всегда бывает приятной, — спокойно напомнил оней. — Я только что сказал, что, вероятно, был слегка контужен. Ачто значит легкая контузия для влюбленного мужчины? Вы, видимо,никогда не были влюблены, мое милое кареглазое дитя, поэтому вамнет необходимости отвечать на этот вопрос. Но могу вас заверить:любовь слишком цепкая вещь, которая скорее окрепла бы послеподобного испытания. Вместо того чтобы бежать прочь от своейсуженой, жених, получив такой удар по голове, как я, в день передсвоей свадьбой, начал бы штурмовать замок своей нареченной невесты(другими словами, дом ее отца!) и сбежал бы с ней прежде, чем закондал бы ему право это сделать. Это была бы более нормальная реакция,чем моя собственная, и Кэрол это знает. Она очень смышленая девочкаи, должно быть, полностью отдает себе в этом отчет.

— Значит, вы думаете, поэтому она и проигнорировала вашутелеграмму?

— Телеграмму Бивса, — поправил он ее, странно улыбаясь. — Мыдолжны придерживаться нашей версии на случай, если гордость Кэролне слишком задета. Но, поскольку ни я, ни Кэрол не хотелисочетаться браком, она, скорее всего, испытала облегчение, снявшеенервное напряжение, в котором находилась в последние дни. И Кэролсглупит, если откажется от такого большого преимущества слишкомскоро, не сумев выдержать паузу до конца.

В глазах Розы было столько недоумения, что Гай обошел стол и,положив руки ей на плечи, слегка потряс ее, улыбаясь.

— Очнитесь, Роза! Вы живете в мире волшебных сказок, где геройне совершает плохих поступков, а героиня на самом деле являетсягероиней! Но теперь послушайте правду, которая скрывается зареспектабельной светской свадьбой! Кэрол и я обручились не потому,что испытывали непреодолимое желание упасть друг другу в объятия, аисключительно по настоянию ее родителей. У этой девочки умныеродители, и они отлично обработали ее, указав на все преимуществаочень богатого мужа. И хотя бедняжка Кэрол — я сказал «бедняжка»,потому что эта девочка заслуживает определенной жалости, вопрекифакту, что она совершенно испорчена и полная пустышка, — вообразиласебя влюбленной в кого-то другого, она все же была готова броситьсяв брак, гарантирующий ей полную надежность и обеспеченность. А утого парня нет ни гроша, и он не смог бы содержать ее даже неделютак, как она была приучена, не столкнувшись с огромнымитрудностями!

— А вы? — спросила Роза. Ее карие глаза были необычно холодны,когда она смотрела на него. — Безо всякого, так сказать,принуждения... Не могу представить, чтобы в вашем случае былокакое-то давление. Родителей у вас вроде бы нет, как нет и никого,с кем необходимо считаться, кроме себя самого... Какая у васбыла причина согласиться на брак сдевушкой, которую вы теперь характеризуете как пустышку?

Уокфорд почти безмятежно улыбнулся:

— О, Роза, взрослейте! Вы, вероятно, грезите о браке по любви...Надеюсь, — с внезапной серьезностью произнес он, — что когда-нибудьвам повезет.

Девушка с отвращением отвернулась от него.

— Если я слишком долго буду общаться с вами, — бросила она емучерез плечо, — я не решусь выйти замуж ни за одного мужчину!

Гай задумчиво посмотрел на нее.

— Хотелось бы мне заставить вас понять, — вздохнул он послеминутной тишины, — что в жизни любого мужчины наступает время,когда ему необходима жена... кто-то, кто будет вести его дом,обеспечит, возможно, наследником. Моя жизнь не такая простая, какваша, Роза, в ней переплелось слишком много интересов... Интересысемьи, например, которые следует учитывать. И жена — единственныйответ, когда вы сталкиваетесь лицом к лицу с такими вещами.

— И нет необходимости любить ее или хотя бы что-то к нейиспытывать?

— Если она хорошо смотрится во главе стола... Если она изхорошей семьи и ты можешь чувствовать гордость за нее, — нет. Я недумал об этом, когда обручался. Но к чему я не был готов, когдасвадьба приблизилась, так это к осознанию того, что я меняю своюсвободу на миску похлебки.

— Разве не было бы компенсации? — спросила Роза.

Гай прошел к окну и выглянул в сад.

— Каждый мужчина, полагаю, сможет заниматься любовью схорошенькой женщиной. Я влюблялся и разлюблял бессчетное количествораз — легкая любовь! Но только когда влюбился отчаянно, жизньжестоко обошлась со мной, и я научился быть осторожным.

— И в результате разочаровали и унизили девушку — пусть онатакое ничтожество, как вы утверждаете! — которая не сделала вамничего, что могло бы оправдать подобное обращение с ней! —произнесла Роза голосом, дрожащим от ярости, чувствуя необходимостьзащитить ту, которая не считалась достойной любви этого богатогомужчины. Он мог купить так много всего, что думал, будто сможеткупить и хозяйку для своего семейного стола и мать своих детей!Злоба вызвала внутреннюю дрожь. — А если бы это была та женщина,наверху, — та, чье фото вы все еще храните на своем туалетномстолике? Тогда это было бы похоже на идеальную справедливость, нетак ли? Ведь, как вы признались, именно она вас разочаровала?

Гай медленно повернулся от окна, бледный как полотно, но Роза,стоя спиной к нему, не заметила этого.

— Вы имеете в виду фотографию Кармеллы? — тихо спросил он.

— Кармеллы? — повторила Роза. — Она испанка?

— Частично испанка.

— И она вас разочаровала? Сильно обидела?

— Очень сильно!

Роза беспомощно развела руками.

— Боюсь, я не понимаю мужчин, — призналась она. — Правда, доэтого времени я не так часто с ними сталкивалась, но, судя повсему, у вас довольно странная реакция! Вы влюблялись и разлюблялив своей жизни не раз, вы отчаянно любили однажды и были готовыжениться без любви... Иногда мне становится вас жаль... не знаюпочему, но жаль!

— Потому что вы добрая и милая девушка, Роза! — Он кривоулыбнулся. — Давайте забудем обо мне на время. Я наговорю Кэрол-Эннлюбой лжи, заглаживающей вину, оплачу все расходы на свадьбу,которая не состоялась, добавлю большую сумму сверх того заоскорбленную гордость и тому подобное... Если ее отец позволит — ая уверен, что так оно и будет! — она сможет выйти замуж за парня, скоторым будет счастлива, а я, в конечном счете, окажусь ееблагодетелем. Разве это не поможет вам хоть немного понять, почемувы хотите быть доброй ко мне, Роза? Почему вы не готовы полностьюменя осуждать?

Роза покачала головой:

— Нет. Если бы была оскорблена моя гордость, никакое количестводенег не успокоило бы ее и не излечило. И менее всего — вашиденьги!

Уокфорд все еще насмешливо рассматривал ее, когда раздался стукв дверь и вошла миссис Бивс.

— Доктор Картер приехал, — сообщила она. — Мне проводить егосюда?

— Да, пожалуйста, — ответил Гай.

Доктор вошел с настороженным, проницательным взглядом серых глази довольно сурово посмотрел на Розу, прежде чем обратил внимание напациента. Объявив о полном его выздоровлении, он принял бокал шеррии опустился в одно из уютных библиотечных кресел.