Тот, кто любит

— Можно и так сказать, — усмехнулся Стэн, указываявзглядом в сторону ванной комнаты. — Ну что, будешьзамачивать?

Выйдя из оцепенения, Гейл посмотрела на рубашку, которуюприжимала к груди, и легкий румянец окрасил ее щеки. Что случилось?Ей же обычно всегда удавалось держать себя в руках. Может быть, этовоспоминания сбивают ее с толку?

Ну конечно же они, и еще какое-то тепло, разлившееся по всемутелу.

— Ах да… Сейчас замочу. Дать тебе надеть что-нибудь взамен?У моего отца рубашек много, позаимствуем одну.

Мистер Лапойнт запомнился Стэну человеком с угрюмым выражениемлица, все время ворчавшим и готовым на любую просьбу тут жеответить отказом.

— А он не будет возражать?

Гейл пожала плечами.

— Удивительно, но с годами он стал мягче. Наверное, мойотъезд пробудил его от спячки и заставил понять, что вокруг живутразные люди. Теперь, когда я вернулась, он встретил меня сраспростертыми объятиями. Думаю, ему не очень-то пришлось по вкусуодиночество. — На ее губах мелькнула улыбка. — Он дажепить бросил. По крайней мере, я пока что не видела его пьяным ниразу.

Так как Гейл всегда доверяла Стэну свои секреты, ему былоизвестно, что Дэниел Лапойнт одно время сильно выпивал. И обычнопри этом разражался упреками в адрес сбежавшей жены, якобы онадовела его до пьянства своим предательством. Когда же Стэнповзрослел, то понял, что все выглядело иначе: Лапойнт и до еебегства попивал изрядно, и у нее уже не оставалось сил терпеть этодальше. Как бы то ни было, по мнению Стэна, отец Гейл не должен былтак наговаривать на жену в присутствии дочери, к тому же неустанноповторяя, что они с ее матерью — два сапога пара, и что у нее тоженикогда не сложится личная жизнь. Удивительно, как при таком отцесамооценка дочери и ее уверенность в себе не пострадали.

— Ну что ж, хорошо, — согласился он, поднимаясь вследза ней по лестнице. — Рад, что твой старик наконец-то смогразглядеть в тебе самостоятельную личность, а не тень твоейматери.

Да, именно так отец к ней всегда и относился. Как к тени еематери. Беда в том, что бывали трудные моменты в жизни, когда Гейлначинала сомневаться в себе и подумывала, а не прав ли он?

— А ты умеешь точно выразить мысль, Стэн. И почему я раньшеэтого не замечала?

— Ты была слишком занята тем, чтобы самой находиться вцентре внимания.

В отцовской спальне Гейл открыла дверцу шкафа, в котором виселооколо дюжины рубашек, накрахмаленных, аккуратно выглаженных,благодаря ее стараниям.

— Я скорее была занята тем, чтобы не стать похожей на мать.И не очень-то в этом преуспела, как оказалось.

Она перебирала вешалки с рубашками. Среди них не было такой,которая хоть как-то подходила бы к форменным брюкам сотрудникаанглийской полиции. Они годились лишь для работы в офисе, кудаЛапойнт и ездил каждый день последние тридцать лет.

— Что значит, не очень-то преуспела?

— Маме не повезло с мужем, и мне тоже. Говорят, дочьподсознательно стремится повторить судьбу матери. — Иравнодушно пожав плечами, добавила — Но это уже неважно.

Стэн не хотел закрывать тему. Почему она считает, что похожа намать? Из случайно услышанного разговора дяди и тети ему удалосьпонять, что Кэтрин Лапойнт — прирожденная кокетка, не прочь былапофлиртовать, ей льстило внимание мужчин. Гейл же совсемдругая.

— Как это — неважно?

— А так, я не собираюсь повторять ее судьбу, хотя быпотому, что больше не выйду замуж.

То, с какой уверенностью она это сказала, вызвало у Стэнаулыбку.

— Ты это серьезно?

— Да. У меня двое детей, которым постоянно требуетсявнимание. А если мне повезет, и я открою детский сад, забот станетеще больше. Так что все мои мысли теперь только об этом…

Она остановила наконец свой выбор на светло-зеленой рубашке,которая, как ей показалось, вполне будет сочетаться с цветом глазСайзмура. Надев ее, застегнув пуговицы и закатав рукава, тотшутливо спросил:

— Значит, ты собираешься стать монашкой?

— Пожалуй, что так. Монашкой с двумя детьми наруках. — Она улыбнулась и посмотрела ему в глаза. —Конечно, для друзей у меня всегда найдется время. Оставайся моимдругом, Стэн. Я знаю, что не заслуживаю такой чести после всего,что тебе тогда наговорила, но… — поколебавшись немного,договорила — Будь милосерден и прости меня.

— Странно, — усмехнулся Стэн, стараясь держатьсянепринужденно. — Я что-то не могу вспомнить, что ты мне тогдасказала.

— Ну и отлично… Помни только о хорошем. Так значит, мы —друзья?

Стэн протянул было руку, но тут же отдернул. И если бы незадорные огоньки в его глазах, Гейл решила бы, что он не простилее.

— Друзья, но только в том случае, если застираешь этурубашку. Иначе Майлз вычтет ее стоимость из моего жалованья.

— Ну что ж, я принимаю твое условие! — улыбнуласьженщина и вышла из комнаты.

Стэн поспешил за ней к лестнице, стараясь не обращать вниманияна ее бедра, которые так соблазнительно покачивались перед ним,когда она начала спускаться.

4

— Ты уверен, что не хочешь подождать, пока твоя одеждавысохнет? — спросила Гейл, отдавая ему сложенную вчетверовлажную рубашку. — Теперь, когда мы снова друзья, ничего неслучится, если ты задержишься у меня еще ненадолго.

Неожиданное предложение показалось уж слишком заманчивым,поэтому Стэн не согласился.

— Продолжается рабочий день, Гейл. В полиции непредусмотрен перерыв на стирку одежды.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что в твое отсутствиепроизойдет преступление века?

Несмотря на неловкость, ей все же хотелось, чтобы Стэнзадержался. Тогда они смогли бы поговорить о местных новостях.Впрочем, нет. Лучше бы он рассказал, как жил тут в ее отсутствие.Сама-то она пока не готова к рассказу о своем недавнем прошлом.Даже думать об этом тяжело, не то, что говорить.

— У вас хоть одно ограбление случилось с тех пор, как тыработаешь в полиции?

— Было такое дело. И это лишь доказывает, насколько я тамнужен. — Он усмехнулся. — Плохие парни боятся грозногоСтэна.

Гейл рассмеялась. От ее смеха у него когда-то перехватывалодыхание, то же самое произошло и теперь.

— Никогда не подумала бы, что тебя можно бояться.

Но, пришлось отметить ей про себя, в его внешности появилосьнечто, вызывающее уважение. То, чего еще не было шесть лет назад.Интересно, а не женился ли он? Столько внимания уделив егопострадавшей правой руке, она совсем забыла про левую, надо бывзглянуть…

Гейл мельком посмотрела: кольца нет, но это еще ничего незначит. Некоторые мужчины их вообще не носят. А другие, вродеРоджера, даже на ночь не снимают, но при этом ни одной юбки непропустят мимо.

— Настоящий полицейский должен быть всегда начеку, —сказал Стэн.

Гейл кивнула, соглашаясь.

— Верно. Вот как ты, например…

Он уже открыл было дверь и собирался уйти, как она взяла его заруку.

— Стэн, тут вот какое дело…

И, обернувшись, увидел, что Гейл закусила нижнюю губу — признактого, что она обдумывает, как лучше попросить его о чем-то. Совсемкак раньше, подумал он и поинтересовался:

— Что за дело?

— Да так, ничего особенного.

Она махнула рукой, как бы не решаясь говорить. Ведь просить его,значит, наложить на него определенные обязательства. А ей нехотелось, чтобы ее друг решил, будто его используют.

— Ладно, забудь.

— Забыть о чем?

Засунув руки в карманы комбинезона, молодая женщина переминаласьв нерешительности, так же, как и ее сын Риччи, когда начиналканючить, выпрашивая что-то трудноосуществимое. Но потом, вздохнув,все же решилась спросить:

— В конце недели прибывает моя мебель. И я хотела, чтобыты…

— Помог ее расставить? — Не нужно было быть гением,чтобы понять, к чему она клонит.

Гейл одарила его робкой улыбкой, перед которой нельзяустоять.

— Ты можешь отказаться, я не обижусь. Тем более что твоярука вряд ли заживет к тому времени.

Он понимал, что для собственного же блага стоит сослаться назанятость, но не смог, потому что никогда ни в чем ей неотказывал.