Тот, кто любит

Стэн взял направление на вызов и еще больше нахмурился, когдапрочитал адрес. Сперва он застыл на месте, словно его облилиледяной водой, потом положил листок на стол.

— Погоди, погоди… Что это ты мне дал? Знаешь, в этот разсам поезжай.

Откинувшись в кресле, Майлз лениво вытянул ноги, сложил руки нагруди, показывая тем самым, что никакая сила на свете не заставитего сдвинуться с места.

— Не могу.

Что с ним? Кузен никогда так себя не вел. Стэн продолжал стоять,пытаясь придумать отговорку, чтобы не ехать.

— Почему?

Майлз безнадежно пожал плечами.

— У меня дела.

— Какие?

По лицу Майлза расплылась противная ухмылка. Он был не из тех,кто доверяет предчувствиям, но в данный момент что-то подсказывалоему, что на этот раз у младшего брата все должно получиться. Если,конечно, Стэн не будет упрямиться как осел.

— У меня назначена встреча.

— Интересно, с кем? Еще пять минут назад у тебя никакойвстречи не предвиделось. Давай договоримся, если ты поедешь на этотвызов, я беру на себя следующие два.

Майлз отрицательно покачал головой.

— Ладно, так и быть, три, — продолжал настаиватьСтэн.

Но тот вдруг выругался и решительно сказал:

— Послушай, я начальник полиции, следовательно — твой босс.И приказываю тебе, то есть своему подчиненному, срочно отправлятьсяпо этому вызову. Если ты отказываешься, то садись и немедленно пиширапорт об отставке.

Разумеется, Стэн не собирался в отставку, поскольку и профессияполицейского, и работа в участке вполне его устраивали. Емунравилось быть нужным людям, особенно ребятам. Для них он являлсячуть ли не воплощением героя, храбрым рыцарем без страха и упрека,одним только своим присутствием вселяющим во впечатлительныедетские сердца веру в честность и справедливость.

Он опять перечитал адрес, такой знакомый… Сколько раз емудоводилось бывать в этом самом доме, когда в нем жила юнаяГейл.

Стэн поднял на Майлза глаза.

— Ладно… Но хоть объясни, что там случилось? Прорвало трубув бассейне?

— Нет, я же тебе говорю, проблемы с этим, как его… ну да,хамелеоном. Висит на дереве и не может оттуда слезть, с ним что-тослучилось. Так что ты для него — единственная надежда, На тотслучай, если захочешь с ним пообщаться, запомни, его зовутПе-Пе…

— Идиотизм какой-то… Откуда в наших краях могла взяться этарептилия?

— Мало ли, там как раз на месте и спросишь. Кстати, егонадо снять с дерева, парень не рассчитал, высоко забрался и… Ладно,отправляйся, у меня дела.

— А на отлов мышей ручным способом заявки не поступало?Жаль, я бы мог… — Стэн открыл дверь, окинув напоследок своегоначальника убийственным взглядом: — Я бы лучше с тобой пообщался,не стесняясь в выражениях.

Майлз рассмеялся, его хохот эхом отозвался в коридоре.

— Все маме расскажу, она тебя в кладовку запрет занепослушание…

Родители Стэна умерли. Конечно, он переживал по этому поводу, ното были скорее осознанные переживания. А вот его дядя с тетей —совсем другое дело. Особенно тетя Мелли. Все приятные воспоминаниядетства были связаны с ней: просторная светлая кухня, наполненнаяароматом самого вкусного в мире яблочного пирога, огромный стол, закоторым собиралась вся семья, — кто делал уроки, кторазговаривал, кто вязал, рисовал или просто мечтал…

А теперь храбрый рыцарь без страха и упрека отправлялся навыручку какой-то мерзкой холодной рептилии, принадлежащей женщинеего мечты. Да уж, мир действительно так странно устроен.

Стэн вернулся, чтобы взять фуражку.

— Если ты увидишься с тетей Мелли до меня, скажи ей, что яочень ей сочувствую. Жаль, что ее сын оказался таким садистом.

— Думаю, она бы все только одобрила, если б узнала, в чемвыражается мой садизм.

Майлз не собирался раскрывать тайну Стэна кому бы то ни было,несмотря на то, что все члены семейства Сайзмуров и были достаточноблизки. Стэн сам волен решать, кому можно доверить свои чувства.Впрочем, если судить по его теперешнему поведению, к доверительнойбеседе он расположен меньше всего.

— Будь осторожнее, после дождя ветки сырые искользкие, — крикнул вдогонку начальник полиции Хартлпула.

— Понял, в живых останусь.

Стэн не очень хорошо разбирался в повадках столь странных друзейчеловека. Его внимание больше привлекали сами люди. Еще ребенком онлюбил наблюдать за взрослыми. И, хотя не всегда понимал ихпоступки, предпочитал держать свое мнение о них при себе. Такбезопаснее.

Гейл Лапойнт не находила места от волнения. Она пыталась держатьсебя в руках. Но столько вопросов нужно решить, когда начинаешь снуля. Порой ей казалось, что она не вынесет всего этого.

Впрочем, утверждать, что все в ее жизни теперь начинается снулевого цикла, было бы неправильно. Вовсе нет. У нее есть Риччи иЛи Энн. Так что она совсем не одинока. И скучать, оплакивая свойнеудавшийся брак, ей тоже некогда. Ее дом стал похож нацирк-шапито, который, бывало, заезжал в их городок, когда Гейл быласовсем маленькой.

Ее близнецы не давали ей впасть в отчаяние. Они вселяли надежду.Гейл никогда не думала, что способна любить так сильно, как любилаэтих двух крошечных полусирот. Да, ее дети — полусироты при живомотце. Странно и горько… Но кто виноват, что мужчина, которому онаотдала свое сердце и ради которого бросила все, не захотелпринимать участия в судьбе двух малышей? Теперь они только ее, каксказал Роджер Шерлоу, прежде чем уйти от них.

Это так унизительно, размышляла Гейл, расхаживая вокруг старогораскидистого дуба и прикидывая, не превратился ли в мумиюнесчастный Пе-Пе за то время, пока там висит…

Она всем объявила, что положить конец браку с Роджером этоисключительно ее идея. А причина, приведшая ее к такому решению —инфантильность мужа. Роджер отказывался взрослеть и брать на себяобязанности главы семейства. Так, в общем, и было, за исключениемтого, что на самом деле он бросил ее. Гейл искренне надеялась, чтоотцовство заставит его возмужать и остепениться. Но ничего невышло. В конце концов разочаровавшаяся женщина поняла, что ихсовместная жизнь не более чем иллюзия. Красивая сказка, котораяпотеряла все свое очарование, как только в нее вторглись реальныежизненные заботы. Сказка, в которой нет места даже детям.

Роджер хотел отдать близнецов или своим родителям, или отцуГейл, все равно кому. Ему было абсолютно наплевать, сколько любвидостанется им. И когда жена заявила, что не собирается спихиватьдетей кому-либо, он оставил их всех троих.

Таков уж он, пробормотала себе под нос Гейл, пытаясь разглядетьспираль хвоста среди ветвей.

И теперь она вернулась домой, потому что больше некуда былоехать, да и деньги закончились. А еще, потому что их городок —единственное место на земле, где, Гейл в этом уверена, можно будетспокойно вырастить дочь и сына. Уж если у них нет отца, то следует,по крайней мере, окружить их теплом и заботой, — это самоемалое, что должна сделать хорошая мать. Она хотела, чтобы ее детивыросли там, где прошли ее собственные детство и юность, — вродном Хартлпуле, среди лужаек и зеленых деревьев….

А детский сад поможет ей встать на ноги. Если, конечно, неокажется еще одним замком на песке.

— Мама, мама, вон Пе-Пе, — захныкала Ли Энн, показываявверх пальцем. — Он мертвый? Скажи ему, что пора домой. Сейчасже слезай, если не умер! — И девочка сердито топнула.

Гейл взъерошила светлые волосы дочери.

— Ох, и любишь командовать ты у меня. Он спустится, милая,вот увидишь, я обещаю. — Гейл тихо с досадой вздохнула. —Правда, только не знаю, когда.

Закусив губу, Гейл сунула руки в карманы комбинезона и сновапрошлась вокруг дуба. Звонок в полицию уже сделан, но, если черездесять минут никто не приедет, придется самой лезть за ним. Что же,нам не впервой, подумала она и, приободрившись, улыбнулась, чтобыне расстраивать дочь.

Девочкой она была более бесстрашной, как и большинство ребят,открывающих для себя мир. Но потом дети вырастают и узнают, чтоглавная проблема взрослых в том, что они заранее понимают возможныепоследствия своих поступков. Если вдруг она, например, упадет сдерева, кто позаботится о малышах? Ее отец приютил их в своем доме,но Гейл знала, что это временно…