Тот, кто любит

Выйдя во двор, Гейл устроилась на качелях. Сев рядом и начавтихо раскачиваться, Стэн почувствовал странное умиротворение.Казалось, будто он пришел в свой дом. Это ощущение завораживало инесло с собою покой. Он понимал иллюзорность своего состояния, нопозволил себе хотя бы на пару часов представить, что все так и естьна самом деле. Начинало смеркаться, легкий ветерок освежалпрохладой и дурманил, так же как и сидящая рядом женщина.

— Ты заехал спросить, как у меня дела, или захотелвзбудоражить детей, собравшихся спать? — поддразнила онаего.

— Но я за это заплатил сполна.

— Верно. Ребята любят тебя слушать.

Гейл улыбнулась, давая понять, что совсем не в обиде за то, чтоблизнецы отдают предпочтение сказкам в его исполнении.

— Вообще-то я заехал сказать, что Келли хочет, чтобы мы стобой были крестными ее дочери, — выдал он заготовленное впрокоправдание своего визита.

Двоюродная сестра позвонила в полицейский участок сегодня послеобеда, как раз когда Стэн и Майлз в изнеможении вернулись тудапосле поисков. Она заявила, что обрывала телефон все утро. А навопрос, почему не надиктовала секретарше все, что хотела сказать,фыркнув, ответила, мол, о таких вещах принято сообщать лично. ИСтэн с ней согласился.

Удивление, радость и сомнение отразились на лице молодойженщины. Понятно, они помогли Келли справиться с родами, и таблагодарна им. Но для Гейл Лапойнт стать крестной матерьюноворожденной, означало вступить в круг многочисленного семействаСайзмуров, оказаться в числе хоть и не близких, но все жеродственников. И это с ее-то прошлым, известным всему Хартлпулу? Ивполне возможно, кто-то из них будет возражать, пусть даже поначалуи не открыто, но все равно, пойдут пересуды… Не пожалеет ли Келлипотом о своем предложении?

— А что об этом говорит Джастин? Ведь его мнение тожедолжно учитываться.

— Джастин согласен, — ответил он.

— А что остальные думают по этому поводу?

Стэн придержал качели, коснувшись ногою земли. Рука его лежалана широкой деревянной спинке, на которую откинулась Гейл.

— Здесь решают только Келли и Джастин. Но уверен, всесогласятся с их выбором.

Он помолчал, взглянул на нее. Странно, совсем недавно, помогаяКелли при родах, она действовала спокойно и без сомнений,подсказывая той, что надо делать, как вести себя. Откуда теперь этанеуверенность, зачем она?

— Когда ты прекратишь относиться к себе, как к блуднойдочери?

Не ожидавшая такого вопроса, Гейл хотела возразить, но несмогла. Понятно было, что Стэн прав.

— Твой отец принял тебя, это самое главное.

Да, все так и есть, как он говорит. Но Гейл никак не моглаизбавиться от ощущения, что ее возвращение в Хартлпул все ещеостается темой для городских сплетен. И чувство вины за ошибкуюности не покидало ее.

— Я была всего лишь на год младше, — с удивлениемсказала она, думая о прошлом. — Но ты как будто знал, чемобернется для меня отъезд из Хартлпула. А я и не догадывалась, идаже слушать тебя не стала…

— Ты тогда не была еще взрослой, не то, что сейчас.

— Успокаиваешь… — Гейл вздохнула и положила голову емуна плечо. — У тебя это получается.

— Всматриваться в прошлое, конечно, надо. Но не стоитделать это в ущерб настоящему, — посоветовал он. — Всамом деле, ты молода и красива, вернулась домой, обустроилась,закончила курсы, создала детский сад… Будь справедлива к себе,Гейл. Ты многое уже успела, ты — сильная.

Не убирая головы с его плеча, Гейл призналась:

— Иногда все же хочется, чтобы кто-то пришел и защитилменя.

— От чего защитил? — спросил Стэн, подумав,догадывается ли она о его любви, и как долго ему еще мучиться?

Гейл не имела привычки делиться с кем-либо своими переживаниями.Однако со Стэнли это получалось само собой. С ним было легко инадежно.

— От одиночества, которое заедает, — призналасьмолодая женщина.

— Оно ненадолго, — с уверенностью вдруг сказал он.

Гейл с сомнением усмехнулась.

— Откуда ты знаешь?

— Полиции еще и не такое известно.

И она, грустно улыбаясь, ласково провела по его щеке рукой.

— Ты — особенный мужчина, Стэн Сайзмур.

Он засмеялся.

— Мне еще никто не делал такого комплимента за последнеестолетие.

— Рада, что оказалась первой.

Но, черт возьми, когда она сидит рядом, ласково смотрит, и оникасаются друг друга, как ему хочется быть самым обыкновенныммужчиной, вот прямо сейчас. И он неожиданно для себя вдруг властнозапрокинул ей голову, стал целовать в губы, легко преодолеввозникшее было сопротивление. И почувствовал, что она ему отвечает.А, отстранившись на мгновение, давая возможность и ей, и себеперевести дыхание, встретил ее взгляд, затуманившийся отжелания.

И прежде чем удивленный Стэн успел оценить случившееся, Гейлсама притянула его к себе и стала целовать, раскрыв языком егогубы. Она прижалась к нему, чувствуя сумасшедший жар своего тела,так всегда бывало с ней, когда ее разбирало. И с чего это ейказалось, что их не влечет друг к друг? Еще немного, и невозможнобудет сдержаться…

Вдруг мысль о том, что это же Стэнли, ее добрый приятель,пронзила ее насквозь. И что друг может о ней теперь подумать.Молодая женщина вдруг замерла в нерешительности, и, поняв наконец,что и он остановился, отстранилась, с удивлением уставившись намужчину, которого только что страстно целовала. Самообладание,разлетевшееся было как карточный домик от порыва ветра,возвращалось к ней, а мысли обретали привычную ясность.

Стэн, уже спохватившийся минутой раньше, глубоко вздохнул.Успокаиваясь, он помог ей подняться с качелей, нежно придержал заруку. Интересно, полагается ли хоть какая-то награда мужчине за то,что он сдержался? Вряд ли. Хотя в оправдание можно сказать себе,что не следует брать женщину силой.

— Ну, так что мне передать Келли?

Гейл одновременно и благодарила, и проклинала его за то, что оностановился. В одиночку она бы не справилась с потоком страсти,который захватил ее и нес к неминуемому финалу. Еще немного, и онасама повела бы его наверх, в ту самую спальню, где несколько днейназад Келли родила дочь. Хорошо, что он не догадался о ее тайномжелании.

Однако разбуженное лаской тело, вопреки разуму до сих порумоляло передумать и довести начатое до конца. Гейл попыталасьвосстановить дыхание.

— Скажи, что я сочту за честь стать крестной матерьюНатали, — ответила она, стыдливо пряча взгляд.

Кажется, так Келли и Джастин назвали девочку? Гейл сейчас ни вчем не была уверена. И говорила лишь для того, чтобы как можнодальше отойти от образа той откровенно несдержанной в своих порывахженщины, который только что могла создать в его воображении.

— Келли ведь еще слишком слаба и не пойдет на свадьбу кАманде Шерлоу, не так ли? — спросила она, и голос ее прозвучалглухо.

— Доктор Дженкинз не советует ей подолгу находиться влюдных местах, — объяснил Стэн, считая, что самый обычныйразговор в данном случае это их шанс выйти из трудной ситуации, вкоторой оба оказались, и сохранить прежние отношения.

— Но она придет хотя бы в церковь на церемонию?

— Там будет полно народу, духота… Джастин боится, что Келлиупадет в обморок, — продолжал Стэн, не останавливаясь. —Согласись, это действительно идеальная пара. Ведь ей нужен муж,который был бы в состоянии время от времени обуздывать еенеукротимый нрав, а Джастин как раз прекрасно с этимсправляется…

— Тогда ты — заедешь за мной? — спросила Гейл,неожиданно прервав его. — Или мы увидимся уже в церкви?

Стэн замолчал и, взглянув на нее, понял, что они остались нетолько друзьями, как прежде. Нет, тут появилось нечто большее!Неспроста на его несдержанность она ответила такой страстью,мгновенно вспыхнув как порох, к которому по неосторожности поднеслизажженную спичку. Какая женщина! — восхищенно подумал он, струдом сдерживая порыв сейчас же начать все сначала.

— Если я заеду за тобой, это будет расцениваться каксвидание?

Она, не отрываясь, смотрела ему в глаза.

— Не знаю. А ты сам как хочешь?