Тот, кто любит

— Теперь моя очередь, — промурлыкала Гейл, усаживаясьна качели и раскачиваясь. Она откинула голову назад и взглянула натемное небо, усыпанное блестящими бисеринками звезд.

Стэн действительно собирался уходить, но не смог удержаться,чтобы не сесть рядом. Только на пять минут, пообещал он себе. Апотом пойду домой.

Окинув взглядом профиль Гейл, помощник полицейского вновьпревратился в прежнего влюбленного мальчишку. Женщина тихо смотрелана небо и казалась такой умиротворенной, словно сошла с портретазнаменитого художника.

— Отдам последний пенс, чтобы узнать, что занимает твоимысли.

Губы Гейл тронула улыбка.

— Это все, что у тебя осталось, после больших последнихтрат?

— Просто у меня всегда припрятан пенс на черный день.

Гейл сидела в пол-оборота к нему.

— О чем размышляла? Да о том, как все-таки хорошо вернутьсядомой. Никогда не могла бы себе представить, что буду скучать поХартлпулу, и вот… — Она вздохнула. Никогда не говори«никогда». — Пожалуй, правду люди говорят, цену вещи узнаешь,когда ее потеряешь.

Руки Гейл покоились на коленях. Стэн подавил в себе желаниевзять их в свои ладони.

— А что ты потеряла, уехав отсюда?

Гейл взглянула ему прямо в глаза. Что-то очень важное, огромнойчастью которого был он, Стэнли. Интересно, ее дружок об этомдогадывается?

— Не могу сказать точно, что именно я потеряла. Уверенностьв завтрашнем дне, наверное.

Какое-то мгновение Стэн изучал ее лицо. Лунный свет нежно гладилее щеки своими серебристыми ладонями. Именно это он сам мечталсделать сейчас.

— Ты вернулась сюда, чтобы спрятаться от жизни, Гейл?

Вопрос застал ее врасплох.

— Нет, не совсем так. Я вернулась, чтобы зализатьраны. — Гейл задумалась на мгновение, словно пытаясьразобраться в себе. Может, Стэн отчасти прав. Да, пожалуй, он знаетее лучше, чем она сама себя. — Наверное, и спрятатьсятоже, — призналась она. — От тех глупостей, что янатворила.

— Никогда не жалей о сделанном, а тем более не считай своипоступки глупыми. Это неправильный подход к жизни. Раз ты что-тосделала так, а не иначе, значит, все так и должно было случиться.Выходит, ты должна была пройти через все то, что прошла. Любаяошибка, любой промах лишь поначалу кажутся неудачей, а в итогеоказываются фундаментом судьбы. Если ты что-то потеряла, значит,должна была это потерять, чтобы приобрести нечто более важное,более ценное. И не стоит корить себя. Тебе просто захотелосьчего-то более значительного, чем то, что у тебя уже было. Все этогохотят. Такова уж человеческая натура.

Но Гейл покачала головой, как бы отметая все оправдания своихпоступков. То, что она сделала, можно назвать лишь огромнойглупостью, поведением незрелой, взбалмошной девчонки.

— Не надо щадить меня, Стэнли. — Она случайнооговорилась и назвала его старым именем, даже не отдавая себе вэтом отчета, но он заметил, и ему это понравилось. — Мнехотелось не чего-то лучшего, а скорее недостижимого, звезд с неба.Я, как капризный ребенок, хотела всю жизнь кружиться накарусели.

Гейл сжала руки в кулаки. Стэн нежно разжал ее пальцы.

— Но все же ты не осталась на той карусели на всюжизнь.

Стэнли, милый Стэнли, подумала Гейл. Он всегда видитположительные стороны в любой ситуации.

— Нет, не осталась, — произнесла она вслух. —Когда у тебя дети, ты начинаешь смотреть на все по-другому, видетьвещи с неожиданной стороны.

Она знала, что изменилась, еще до того, как родились близнецы.Но Роджер не хотел меняться вместе с ней, и это наполняло ее сердцегоречью.

— Когда они входят в твою жизнь, ты уже не можешь думатьтолько о себе, не можешь бросаться сломя голову от одногоприключения к другому. Эти беззащитные создания доверяют тебе, и тыне имеешь права их подвести. Тебе приходится принимать на себя ношубольшей ответственности.

Она говорила все это с такой страстью в голосе, что Стэнподумал: Гейл никогда прежде не была такой волнующей, такойневероятно привлекательной. Но он понимал, что в ней сейчас говорити тот обиженный ребенок, которого некогда мать бросила на произволсудьбы.

— Жаль, что не все матери разделяют это убеждение, —мягко сказал он.

Лицо Гейл помрачнело.

— Я не буду такой, как моя мать, — отрезалаона. — Не оставлю своих детей, только потому что устала отзабот и волнений.

— Но миссис Лапойнт уехала из города не по этой причине.Она уехала вовсе не потому, что ты мешала ей наслаждаться жизнью наполную катушку. А лишь оттого, что нашла в другом мужчине то, чтотак и не смогла увидеть в твоем отце. Ей пришлось бросить его, а нетебя. Ты здесь абсолютно ни при чем.

Гейл удивилась строгим ноткам в его голосе.

— Как же ни при чем? Ведь уехав от моего отца, она уехала иот меня тоже. Я же не бросила своих детей из-за Роджера, а,наоборот, бросила мужа из-за детей! — Черт возьми, она небудет убиваться по этому поводу! Ни за что не будет! В приступеярости женщина смахнула непрошеные слезы с ресниц. — Матьдолжна была взять меня с собой.

Стэн чувствовал, что если бы знал, где сейчас находится КэтринЛапойнт, он бы устроил этой дамочке хорошую взбучку за всестрадания, которые она причинила своей дочери. Но, к сожалению, вего силах сейчас было только переубедить любимую женщину и остатьсяее другом.

— Некоторые просто не созданы, чтобы быть матерями.

Гейл обхватила себя руками и посмотрела на небо. Так легчеразговаривать, когда не смотришь собеседнику в лицо. Ей нехотелось, чтобы Стэн видел, как она отчаянно старается нерасплакаться.

— Знаешь, — начала она, ее голос прозвучал как будтоиздалека. — Иногда я боюсь, что превращусь в такое жебесчувственное создание, как и она… Папа говорил, что я похожа намать. Это были его последние слова перед моим отъездом.

Стэн знал, что Гейл и Дэниел Лапойнт наладили свои отношения, ноэто не значит, что им дано стереть из памяти все, что было.

— Ты совсем на нее не похожа, Гейл! — Стэнулыбнулся. — Разве что тем, что вы обе восхитительноочаровательные женщины.

Губы его подружки тронула улыбка.

— Откуда ты так хорошо знаешь мою мать? Откуда тебеизвестно, почему она уехала?

Она предполагала, — да Стэн готов поведать ей какую угоднонебылицу, если посчитает, что это поможет ей избавиться от гнетущейобиды.

— Случайно услышал как-то, как тетя Мелли разговаривала оней с дядей Беном. Твоя мама и она ведь были подругами.

Гейл совсем забыла об этом. Тогда это объясняет, почему, когдаона повзрослела, Мелани Сайзмур всегда относилась к ней, как кдочери, и говорила, что если девочка захочет с кем-нибудь по-женскипосекретничать, двери ее дома открыты для нее в любое время. Меланичувствовала, что взрослеющей малышке остро не хватает нормальныхсемейных отношений. Гейл вздохнула.

— Да, много ходило сплетен, когда уехала моя мать.

Спорить с этим не имело смысла.

— В этом городке мало событий. Так что любые переменыстановятся предметом пересудов на месяцы. Работая в полиции, япостоянно сталкиваюсь с этим.

— Да, я знаю, — уныло согласилась бедная женщина,вспомнив миссис Бейли из супермаркета. И теперь она, Гейл, главнаятема местных разговоров. Наверное, так же как и шесть лет назад,после ее отъезда с Роджером.

Стэн нежно взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему вглаза.

— Но сплетни в итоге затихают, а жизнь продолжается.

К его удивлению Гейл повернулась к нему спиной и откинула головуему на плечо, чтобы удобнее было смотреть на небо. Как часто раньшеони, бывало, сидели вот так, считая звезды по мере их появления нанебосводе. И вот словно и не было шести лет, прошедших с тоговремени. У Стэна защемило сердце.

— Стэн, ты всегда знаешь, как меня поддержать и успокоить.Я не заслужила такого друга, как ты.

В эту минуту он пожалел, что сказал ей о перемене в своем имени.Ему так хотелось слышать, как Гейл называет его по-детски Стэнли.Но тут же подавил это желание, как подавлял все, что было связано сего чувством к этой женщине. Нет смысла растравлять душу пустымимечтаниями и расстраиваться из-за несбыточных надежд.