Тот, кто любит

Он улыбнулся тете Мелани и сказал:

— Еще немного, и я закончу.

— Нет. Ты и так возишься здесь больше, чем кто-либо изтвоих кузенов, — не согласилась она. — Ты же молод, Стэн,а тратишь золотое время на лошадей и сено.

— А вот и не так. Сейчас я трачу его на самую прекраснуюженщину Англии.

Мелани рассмеялась.

— Силы небесные, ты говоришь комплименты. Прибереги лучшеих для той, которую полюбишь.

— Ну, пока это произойдет, комплиментов накопится ужестолько, что она просто испугается.

Мелани потрепала его по щеке.

— Если женщина действительно окажется той единственной,посланной тебе судьбой, то не испугается. А будет только радаразделить с тобой все, что у тебя имеется в запасе.

Он покачал головой, ответил с улыбкой:

— Жаль, тетя Мелани, что женщин, таких как ты, на светебольше нет.

Убрав вилы и закрыв ворота сарая, Стэн направился вместе с ней кбольшому, крытому красной черепицей фермерскому дому, стоявшемупоодаль, за силосной башней и конюшнями. Там, под навесом, гдеостывали в прохладе летнего вечера два трактора и пикап, былприпаркован и его полицейский «лендровер».

— На ночь не останусь, — сказал он. — Только вдуш — и домой. Кстати, кусок целлофана найдется? Надо обернутьруку, чтобы не намочить бинт.

— Сильно поранился-то?

— Нет, пустяки, почти прошло уже.

Через полчаса, включив фары, он гнал по проселку среди полей всторону шоссе, ведущему в Хартлпул. Мелани и Бен Сайзмуры, глядя наудаляющийся от их усадьбы джип, делились друг с другом впечатлениемо странном поведении племянника. Надо же, приехал к вечеру,перебросал в сарай чуть ли не скирду сена, специально оставленнуюдля работников, которые должны были этим с утра заняться, нипоужинать, ни посмотреть новостную телепрограмму БИ-БИ-СИ неостался. Помчался назад, в город, это на него не похоже.

— И все что-то бормочет себе под нос, — задумчивосказала Мелани.

— Влюбился что ли? — предположил Бен. — Надобудет спросить у Майлза, что с парнем? Он про него все знает.

5

В супермаркете Гейл выбрала самую большую тележку, усадила в нееЛи Энн и Риччи, чтобы те не разбежались по залу, и ей не пришлосьбы вылавливать их из-под прилавков.

Она толкала тележку перед собой, идя вдоль рядов с товарами,выбирала нужные коробки, пакеты, банки отдавала их малышам,принимавшим все это с радостью и любопытством. Голова шла кругом иот дел, которые, как ни старайся, все не переделаешь, и отновостей, обрушившихся на нее после возвращения.

Больше всего удивил отец. Они никогда не были близки, и ейказалось, что у старика нет к ней никаких теплых чувств. Приняврешение приехать с детьми в Хартлпул, она все же опасалась, что этобудет выглядеть, как возвращение блудной дочери.

Но, к счастью, отец ее прекрасно понял. Не было ни упреков, нивопросов, способных причинить боль. Гейл отметила про себя, что обаони за эти годы прибавили: она стала мудрее, а он — добрее и мягче.Ввалившись воскресным ранним утром в холл тихого отцовского дома,наперевес с чемоданами и сумками, да еще в сопровождении близнецов,вцепившихся ей в платье, она была встречена так, как и непредполагала.

Отец даже всплакнул, обнимая ее и детей, но, быстро взяв себя вруки, помог снять с багажника на крыше малолитражки оставшиеся вещии загнал машину в гараж. Гейл была выделена спальня на второмэтаже, Ли Энн и Риччи поселили в детской. Можно былораспаковываться, устраиваться, налаживать быт.

Дэниел Лапойнт объявил дочери, что та может оставаться в доместолько, сколько пожелает. Но Гейл не терпелось упорядочить своюжизнь, самой нести ответственность за детей и за свои поступки. Ейхотелось быть самостоятельной и независимой, жить отдельно иработать, обеспечивая себя и близнецов. Это она и объяснила отцу,постаравшись развеять его опасения:

— Ничего. Я сильная, справлюсь.

И удача, как ни странно, сразу же повернулась к ней лицом:удалось записаться на курсы в социальном отделе мэрии. Занятияначинаются уже со следующей недели. Это значит, что будущейвоспитательнице детского сада самой вскоре понадобится няня,присматривающая за близнецами, пока она будет посещать лекции.

А завтра придут люди, чтобы помочь ей расставить мебель, котораяуже привезена и с трейлера сгружена прямо в вестибюль особнякаХорстов. И помощников надо будет накормить. Их явится много, в этомей тоже повезло: почти все семейство Сайзмуров во главе со Стэном.Гейл улыбнулась при мысли о старом друге.

Около полок с хлебом молодая женщина стала притормаживатьтяжелую тележку, что, наверное, было так же непросто, какпритормозить двухэтажный автобус фирмы «Бритиш Лейланд». Отецсегодня работает, и ребят не с кем было оставить. Не могла же онапривести их в полицейский участок, чтобы Стэн присмотрел за ними. Унего и так дел хватает, надоедать ему нельзя.

Прошло уже три недели, как она вернулась домой, а только сейчасначала заново привыкать к городу, где прошло ее детство. СначалаГейл думала, что встретиться со старыми друзьями и возобновитьпрежние знакомства будет легко. Но теперь постоянно чувствовала всебе мучительную неуверенность. Ведь сама, кроме как с Келли,которой отправила пару писем вскоре после отъезда отсюда, так ни скем и не пыталась поддерживать связь. И теперь было бы глупорассчитывать, что кто-то из прежних друзей захочет с нейзнаться.

— Нет, Ли Энн, — сказала она. — Не надо таксильно прижимать к себе хлеб!

— Он такой мягкий, мамочка.

Отобрав батон у дочери, Гейл положила его в нижнее отделениетележки, предназначенное для крупных товаров, и быстро пробежалаглазами список продуктов, что составила дома.

— Кажется, все. Поехали к кассе.

— Да, да, поехали, поехали! — радостно отозвалисьдети.

Стоявшая за кассой Оливия Тингл Бейли помогла Гейл выложитьсодержимое тележки на прилавок. Она и ее муж заведовалисупермаркетом с тех пор, как умер старый мистер Тингл. Сколько Гейлпомнила, этим магазином всегда заведовал кто-то из Тинглов.

При виде близнецов, Оливия притворно сощурилась.

— И в каком же отделе у нас продаются такие очаровательныемалыши?

— Это мои, миссис Бейли, — объяснила Гейл. — ЛиЭнн и Риччи.

— Как похожи на свою маму. — Привычно пробежав покнопкам пальцами, кассир набрала стоимость товара и оценивающевзглянула на Гейл. — Слышала, ты вернулась.

Не было сомнений, что она осведомлена о гораздо большем. МиссисОливия Бейли Тингл жила сплетнями, циркулировавшими в Хартлпуле подвидом местных новостей. Гейл изобразила улыбку.

— Да, вернулась.

— Навсегда?

— Поживем — увидим, — уклонилась Гейл от прямогоответа.

— Слышала, ты собираешься жить в доме Дороти Хорст, —продолжала выпытывать Оливия.

Ну как же Гейл могла забыть, что сплетни здесь распространяютсясо скоростью света.

Продолжая улыбаться, она утвердительно кивнула.

— Не боишься приведений?

Она хотела было ответить, но беседу вместо нее продолжилвыросший словно из-под земли Стэн.

— Говорят, там живет всего лишь одно приведение, миссисБейли. А впрочем, допрос с пристрастием здесь могу проводить толькоя или начальник полиции Майлз.

Гейл с удивлением оглянулась. Молодой человек принялсяскладывать покупки в пакет.

— Привет, Стэн.

— Привет, Стэн, — попугаями отозвались близнецы.

Он кивнул в ответ и подмигнул детям.

— Это вовсе не допрос, — попыталась оправдатьсяОливия. — Просто интересуюсь по-соседски.

Помощник полицейского взглянул на сумму, высветившуюся накассовом аппарате.

— Тогда сделайте леди десятипроцентную скидку, —предложил он. — Думаю, это как раз по-соседски.

Подведенные черным карандашом брови миссис Бейли взлетели вверх.Укоризненно глядя на Стэна, пожилая женщина произнесла:

— Пятипроцентную, так и быть. Только в этот раз.

— Идет, — вмешалась в разговор Гейл, и, пока кассир непередумала, достала из сумки кошелек.