Букет невесты

— Охрана отеля! — гаркнул он, подмигнув Джун из-заспины незадачливого агента. — Мы не допустим, чтобы нашимгостям докучали.

— А я и не докучал! Вы не имеете права! Отпустите меня сиюсекунду, а то я подам на вас в суд!

Алекс доволок агента до фонтана и, приподняв над бортиком,отправил прямиком в подсвеченную фонарями воду.

— Завтра утром к вам придет мой адвокат! — вопил тот,бултыхаясь на мелководье. — И ваш отель лишат лицензии!

— Не советую понапрасну беспокоить адвоката, — заметилАлекс с довольной ухмылкой. — Во-первых, к отелю я не имеюникакого отношения, а во-вторых, у меня дипломатическаянеприкосновенность. А мисс Томпсон, если пожелает, может подать навас в суд.

Он подошел к Джун и предложил ей руку.

— Вечеринка давным-давно началась. Полагаю, нас тамзаждались.

Когда докучливый агент отправился в фонтан, Джун от душипозабавилась, но одного взгляда на лицо Алекса с лихвой хватило,чтобы умерить ее веселость. Мрачнее тучи! — содрогнулась она.Наверное, решил, что я сама дала этому типу повод!

— Я вышла подышать воздухом, а этого, в мокасинах, вижувпервые в жизни! — выпалила она, с трудом поспевая за Алексомв длинном узком платье. — И вообще, я бы и сама с нимсправилась! Я велела ему оставить меня в покое.

— Похоже, он тебя не слушал. Во всяком случае, мне такпоказалось из моего укрытия, — сдержанно заметил Алекс.

Можно подумать, швырять людей в фонтан для него занятиепривычное… Наверное, наказывать злодеев у его высочества в крови,решила про себя Джун, а вслух сказала:

— Не знаю, что тебе показалось, но я и сама могу за себяпостоять.

А ты, раз уж вознамерился спасать прекрасных дам, мог бы сделатьфизиономию полюбезнее! — добавила про себя Джун.

Тем временем приглашенные из буфета переместились в отдельныйзал, где их ждал ужин. Отсутствие почетного гостя не осталосьнезамеченным — как только Джун и Алекс поднялись в зал, поклонникии поклонницы обступили принца плотным кольцом.

Джун казалось, что вечер никогда не закончится. Лишь дикаяусталость и слабая надежда — вдруг Алекс зайдет к ней вномер? — сдерживали желание забрать машину со стоянки и ехатьдомой посреди ночи.

Интересно, есть ли среди этих богатеньких красотоксоискательницы на роль жены принца? — мучила себя догадкамиДжун, ворочаясь без сна в постели и перебирая в памяти всех дам, скоторыми Алекс танцевал после ужина. Кого среди них только не было— и исполнительница главной роли в супермодном телесериале, иоперная дива из Милана, и наследница парфюмерного концерна…

Почему-то сегодня, на вечеринке у Джорджа, Алекс не сталиспользовать «невесту» в качестве щита от назойливыхвоздыхательниц. Похоже, он наслаждался их обществом, а с Джунтанцевал всего два раза, да и то — если судить по его кислой мине —исключительно ради приличия.

Ну и пусть! Утром поеду домой, думала Джун. Надо хоть немногопоспать, а то еще усну прямо за рулем… Почему-то вдруг отчетливовспомнилось, как мама в детстве рассказывала ей с братом пробиблейского царя Давида, у которого было кольцо с надписью «всепроходит». Когда грустно, от этих слов становится весело, а когдавесело, то становится грустно. Надо завести себе такое кольцо… И сэтой утешительной мыслью Джун заснула.

После бессонной ночи гудела голова и слипались глаза.Переминаясь с ноги на ногу, Алекс стоял у двери номера Джун и всене решался постучать.

Нужно извиниться за неучтивое поведение на вечеринке, а главное— объяснить, как он терзался, видя ее танцующей с другими. Оннарочно держался от нее подальше, надеясь, что в обществе другихженщин сумеет ее забыть, но добился обратного результата.

Как ему жить дальше? Даже если он сумеет убедить отца, что Джунподходит ему в жены, как убедить в этом себя самого? Кто знает,может, он интересует ее лишь с профессиональной точки зрения? Уставжить под постоянным прицелом прессы, Алекс не мог заставить себяустроить показательный спектакль из своей личной жизни и с ужасомдумал о грядущем интервью.

Инстинкт самосохранения советовал ему уйти, не поговорив сДжун.

На миг Алекс представил ее спящей в кровати, и ему захотелосьприжать ее к груди, почувствовать ее нежную кожу, шелковистыеволосы…

А может, она сейчас стоит в ванной у зеркала, порозовев отгорячего душа, и заворачивается в полотенце… Ему нравилось в Джунвсе — тонкие руки, изящные плечи, гордая осанка и точеная шея.Внезапно ему в голову пришла фантазия — украсить ее обнаженное телофамильными драгоценностями: надеть на голову бриллиантовую диадему,в уши сапфировые серьги, на шею жемчужное ожерелье… Он бы нанизалперстни на все ее пальцы, покрыл бы руки браслетами, а изящныелодыжки золотыми цепочками. Но никакие драгоценности не сделают еепрекраснее, чем она уже есть в его глазах.

Алекс страдал под натиском неведомых ему прежде чувств:смущение, неуверенность в себе, страх совершить ошибку… За всю своюжизнь он никого не боялся, разве что отца, когда был непослушнымподростком. Невероятно, как эта красивая американка перевернула всевверх дном, даже его собственное представление о себе.

Собравшись с духом, Алекс негромко постучал в дверь.

Не спеша сосчитал до тридцати, давая Джун время дойти от ванной,а потом постучал снова, уже громче и настойчивее — чтобы разбудитьее.

А вдруг она уехала? От одной этой мысли ему стало жутко.

Алекс верил в судьбу. Наклейка на бампере изменила всю егожизнь. Даже если он уйдет, так и не увидев Джун, он ее никогда незабудет. Никогда еще он не был так страстно влюблен, и вряд лидругой женщине удастся вызвать в нем подобные чувства.

Пораженный неожиданным открытием, он все смотрел на закрытуюдверь и внезапно отчетливо понял, почему не может попросить Джунстать его женой. Он привык считать себя сильным человеком, небоящимся рисковать и брать на себя ответственность, а, оказывается,он трус: не открывает свои чувства из боязни получить отказ! Он ужесобрался уходить, но дверь открылась.

— Алекс? Я тебя не ждала.

Повседневная одежда — светлые брюки и джемпер цвета морскойволны с вырезом «лодочкой» — шла Джун ничуть не меньше шикарныхвечерних туалетов. Распущенные волосы в беспорядке разметались поплечам — судя по щетке в руке, перед его приходом Джунпричесывалась.

— Я подумал, вдруг ты… Впрочем, это неважно.

— Может, зайдешь?

Молча кивнув, он вошел в номер и, словно во сне, взял щетку унее из рук. Джун не проронила ни слова, а Алекс, встав за ееспиной, принялся расчесывать ей волосы, и какое-то время тишинунарушал лишь треск статического электричества.

— У тебя роскошные волосы, — прервал наконец Алекснапряженную паузу.

— И ты пришел, чтобы это мне сказать?

Она повернулась к нему лицом — Алекс с удовольствием отметил,что Джун не воспользовалась косметикой. Внезапно ему захотелосьпочувствовать прикосновение ее нежных губ на своем теле. Ондотронулся до них кончиками пальцев, но Джун не ответила наласку.

— Тебе не стоило приходить, — прошептала она и отвелаего руку.

— Извини.

— Нет! Твои извинения мне не нужны! Сначала ты делаешь все,что пожелаешь, потом приносишь извинения, а я, по-твоему, должназаходиться от восторга?

— Все совсем не так. — Ему показалось, будто емувлепили пощечину.

— Допустим. Тогда, будь любезен, объясни, за что именно тыизвиняешься. За то, что настоял, чтобы я пошла на вечеринку? Еслиоткровенно, то я теряюсь в догадках, зачем тебе этопонадобилось.

— Но ведь у нас было соглашение.

— Было. Правда, теперь я не понимаю, чего ради ты егозаключал. По-моему, внимание женского пола к твоей особе тебенисколько не претит.

— Ты не права. Танцуя с гостями на вечеринке у Джорджа, ялишь выполнял долг вежливости. — Он чувствовал себя загнаннымв угол, и ложь лилась с удивительной легкостью.

— У меня нет ни времени, ни желания слушать твоисказки.

Джун подошла к кровати, где ровными стопками лежала одежда.

— Вещи, которые нужно отдать в стирку, я сложила впластиковый мешок. А все остальное Антуан может отнести вкомиссионный магазин. Мне не приходилось носить такую дорогуюодежду, и я не знаю, нужно ли сдавать ее в химчистку.