Букет невесты

— А где же телохранители? — спросила Джун, когда онраспахнул перед ней переднюю дверцу и она села.

— Обойдемся без них.

— Куда мы направляемся?

— Секрет.

— Скажи! Терпеть не могу сюрпризы.

— Это любопытство или осмотрительность? — поддразнилАлекс.

— Просто хочу знать, куда еду.

— Придет время, узнаешь.

— Не надо со мной так!

Тем временем Алекс уже сворачивал на оживленное шоссе.

— Дать тебе атлас? — Джун открыла «бардачок», ноатласа там не оказалось.

— Сан-Франциско — мой второй дом. В детстве я частенькоприезжал сюда на каникулы. Мы с Пэтси играли вместе — ее мать родомотсюда.

— Мы едем к ней?

— Боже упаси! Тетушка сейчас в Лас-Вегасе. Ее мужсоставляет энциклопедию карточных игр. Если не ошибаюсь, он изучаетсей предмет лет этак двадцать.

— Судя по тону — ты играть не любишь?

— Я не люблю проигрывать. — Алекс покосился на нее иулыбнулся. — А все игроки рано или поздно проигрывают. Япредпочитаю делать подарки красивым женщинам.

— Полагаю, не безвозмездно, — съязвила Джун.

— Принц-плейбой, да? А ты хотя бы для разнообразия читаешьчто-нибудь, кроме бульварной прессы?

— Представь себе, читаю!

Он подбросил ей наживку — и Джун ее проглотила.

— В таком случае, с чего ты взяла, что я бабник? —спросил он.

— Ты же сам сказал…

— Мало ли, кто что сказал.

— Но ведь это слова из первоисточника.

— Все равно это ровным счетом ничего не доказывает. А еслибы я поведал тебе, что тайно женат, ты поспешила бы тиснутьстатейку в газете?

— Конечно нет. Сначала я проверила бы достоверностьинформации.

— Даже если бы знала, что это может оказаться выдумкой?

— Так это выдумка?

— Вот видишь, я оказался прав! Ты склонна верить дешевымсенсациям.

— Неправда! — Джун смотрела в окно, но мало чтовидела: язвительный тон Алекса бесил ее, и она уже не раз пожалела,что согласилась с ним поехать. — До каких пор будетпродолжаться эта игра? — спросила она с досадой.

— Если ты о помолвке, то тебе недолго мучиться.

— А ты можешь — хотя бы для разнообразия — дать прямойответ? Из тебя получился бы знатный политик.

— А ты полагаешь, что я таковым не являюсь? Спасибо надобром слове.

— Пожалуйста. А куда мы так несемся? — Джун покосиласьна спидометр. — Может, ты хочешь прочесть наклейку на бамперевон того пикапа?

— Ну нет — с меня и прошлого раза хватило!

— Все-таки куда мы едем, Алекс?

— «ПРИНЦ ПОХИЩАЕТ РЕПОРТЕРШУ», — дурачась, зловещепрорычал Алекс.

— К твоему сведению, я — журналист и пишу статьи дляжурнала. Это не одно и то же.

Обогнав красный фургон, он резко вырулил в левый ряд.

— А ты не автогонщик!

— Ты просишь ехать помедленнее?

— Да! Очень прошу!

Он тут же сбросил скорость, пристроился в хвост за белоймалолитражкой и, держа руль одной рукой, спросил:

— Так лучше?

— Да, спасибо. И, если можно, держи руль обеими руками.

— Твое желание для меня закон.

— Тогда скажи, куда мы едем.

— К моей двоюродной бабке Кэссиди, сестре деда Кларка. Впрошлом мае ей стукнуло девяносто, но язычок у нее будь здоров, такчто держи с ней ухо востро. К тому же у нее редкий дар — видеть влюдях суть. Ну а если она кого невзлюбит… Между прочим, ей никогдане нравился мой отец.

— Она возражала против брака твоей мамы с ним?

— Да. Мама всегда была ее любимицей. Тетка мечтала, чтомама выйдет замуж за президента или хотя бы за сенатора.

— А сама замуж так и не вышла.

— Тебе и это ведомо? — удивился Алекс, сбрасываяскорость: они подъехали к контрольному посту. — У тебя ненайдется сорока центов?

— Счастлива услужить хотя бы такой малостью! —съязвила Джун, покопалась в сумочке вручила ему мелочь. — Такпочему Кэссиди не вышла замуж?

Алекс протянул кассиру в будке плату за проезд, и им дализеленый свет.

— Она любила президента.

— У нее была…

— Вот именно, любовная связь с президентом.

— А я об этом ничего не слышала.

— В те времена люди вели себя осмотрительнее.

— А с каким именно президентом? Как они…

— Это ее тайна, Джун. Так что, будь добра, когда станешьписать статью, пощади чувства старушки.

— Можешь думать обо мне все, что угодно, но я не опущусь дотого, чтобы разносить старые слухи.

— А это не слухи. Просто я пытаюсь объяснить, почему принцСен-Монта — с точки зрения тетушки Кэссиди — не подходил в мужья еелюбимой племяннице. Как истинная патриотка, она превыше всегоставит американский образ жизни. Так что для нее принц какого-токрохотного княжества в Старом Свете не был хорошей партией длядевушки из состоятельной семьи.

Какое-то время Алекс вел машину молча, и Джун больше ни о чем неспрашивала. Она не следила за указателями и теперь не была уверена,где они — в Неваде или в Орегоне. Вскоре на холме показалсянебольшой особняк, утопающий в зелени деревьев и выходящий фасадомна озеро.

— Нас ждут? — спросила Джун, когда они миновалигостеприимно распахнутые чугунные ворота.

— Если бы я посмел приехать без предупреждения, теткаотхлестала бы меня по щекам веером.

— Неужели она так сурова? Если ты хотел меня напугать, тебеэто удалось.

— Сама увидишь. Она уже знает про помолвку, — сказалАлекс, заглушая мотор у широких ступеней особняка. —Посмотрим, сумеешь ли ты пройти проверку.

— Алекс, мы так не договаривались! Ты что, не скажешь ейправду?

— Если хочешь, скажи сама.

Он поднялся по ступеням, нажал на кнопку, и за потемневшей отвремени дубовой дверью раздался мелодичный перезвонколокольчика.

Дверь отворила пожилая седовласая женщина в униформе.

— Ваше высочество! — Она расплылась в улыбке. —Как хорошо, что вы приехали! После вашего звонка хозяйка менязамучила. Столько распоряжений! Столько шуму!

— Познакомься, Джун. Это мисс Тэйлор. Служит у теткиКэссиди лет сорок… Или сорок пять?

— Вы правы, ваше высочество. В апреле будет сорок семьлет.

Вслед за Алексом Джун вошла в просторную гостиную с белойплетеной мебелью, оформленную в модном в двадцатые годы стиле «ардеко».

— Тетушка Кэссиди!

Алекс поспешил поцеловать в щеку высокую худощавую старуху вкоричневых брюках и в абрикосовом свитере. Седые волосы, не безкокетства собранные на макушке, упрямо выбивались на лоб и свисалина морщинистые щеки, а пронзительные голубые глаза с возрастом,похоже, ничуть не выцвели.

— Значит, это твоя невеста. — Она вперила в Джунрентгеновский взгляд и погрозила сложенным веером. — Полагаю,курочка скоро снесет яичко? Такие вещи нельзя пускать насамотек, — заметила она Алексу и снова погрозила Джунвеером.

— Нет! — выпалила Джун, опередив Алекса. — И,откровенно говоря, мисс Кларк, вас это не касается!

Кэссиди сжала веер костлявыми пальцами, постучала им по ручкекресла — и Джун подумала, что за свою дерзость сейчас схлопочет пощекам. Однако старуха от души расхохоталась.

— Мне нравится твоя невеста, Алекс. За словом в карман нелезет, А ты — вылитый отец. Такой же красавчик… И от девушек тоженет отбою. Говорила я твоей матери: ох и намучаешься ты со своимпринцем! А вы, юная леди, подумали о последствиях?

— Зовите меня Джун.

— Рада познакомиться! Пока не забыла, Алекс, у меня длятебя подарок. Портрет твоей матери в молодости. Его сделал один мойстаринный приятель-художник. Пойди в зеленую спальню, увидишь тамна полке лаковую миниатюру в серебряной рамке. А мы пока поболтаемс Джун по-девичьи. Ну иди же, Алекс, принеси портрет.

Алекс снисходительно улыбнулся, подмигнул Джун и оставил нарастерзание тетушке.

Чай подали в чашках тончайшего китайского фарфора, сбутербродами и домашними пирожными с вишней и с лимоном.

— На свадьбы я больше не ходок! — заявила Кэссиди,когда гости собрались уходить. — Я была подружкой невестытридцать семь раз, и каждой раз это была скука смертная! Но еслиты, детка, не раздумаешь выходить за него замуж, я подарю тебе своюдиадему с бриллиантами.