Предпоследняя правда

Но Мария Моисеевна, во всем покорная дочке, ни за что не хотелапереселяться в Фаинину комнату, уперлась: «В чужую комнатунепрописанная не пойду, нельзя, не по правилам, меня накажут»… Исколько Фаина ее ни уговаривала, сколько ни объясняла, что сейчасмягче закон о прописке, чем прежде, что она имеет право кого хочетв свою комнату поселить, — нет, и все!

…Лева вынес плюшевого мишку, протянул Тане — на! У Левы такоесветлое, доброе, щекасто-глазастое лицо, он сам похож на плюшевогомишку, — и от переполнявшей ее благодарности и восхищенияЛевой, от невозможности выразить свое восхищение Таня заплакала ещегромче.

Илья увел Таню за шкаф, открыл дверцу и посадил Таню в шкаф — настопку Левиных рубашек. От неожиданности — вдруг оказаться вшкафу! — Таня замолчала, и Илья, быстро вытерев ей рубашкойслезы и сопли, подул в нос, пощекотал за ушком, нашептал глупыебессмысленные слова — «малыш-глупыш», «малыш-мартыш»,«малыш-коротыш» — и через несколько минут вынес из-за шкафа ужеулыбающегося ребенка.

— Девочки, это вы виноваты. Мы с Эмкой тщеславные дураки, авы-то матеря, — вроде бы шутливо, но всерьез сказалИлья, — а матеря должны соображать, — этими аттракционамимы одного ребенка доведем до комплекса неполноценности, а другогодо комплекса величия…Что, комплекса величия не бывает?..

Илья повернулся к Тане:

— Танька, не реви, комплекса величия не бывает! Когда Левкаполучит Нобелевскую премию, он нас не забудет!..Девочки, можно намс Танькой выпить за Левкину Нобелевскую премию?.. Будьте добры,Таньке «Колокольчик», мне «Столичную».

Таня потянулась со своим стаканом с лимонадом, чокнулась сИльей. Илья посадил Таню на колени, прижал к себе, покачивая, какмладенца.

— Наша Танечка, не плачь, тете Фире скоро медаль дадут, онатебе ее покажет, — меланхолически приговаривал он. — Илисразу орден — «Самый принципиальный учитель Ленинграда».

— Что случилось? — забеспокоился Кутельман. —Фирка, у тебя неприятности? Почему не говорила?

— Не говорила, потому что стыдно, — отмахнуласьФира, — в нашей школе и такое! Выяснилось, что одна нашаучительница в конце года, перед тем как выставить годовые оценки,брала подарки от родителей. Подарки дорогие — коньяк, коробкиконфет. Это взятка.

— Не может быть, — ужаснулась Фаина, — прямо неверится — конфеты, коньяк…

— Ну, ты представляешь?! Мы воспитываем новые поколенияграждан, внушаем, что у нас все только своим трудом, — и вдругтакое! Позор, пятно на всей школе, на звании учителя! Все шепталисьпо углам, а я не стала, прямо поставила вопрос на педсовете.

Илья все покачивал Таню на коленях и вдруг неожиданно резкораздвинул колени, и она провалилась — в ямку бух! —рассмеялась.

— Давайте я вам лучше анекдот расскажу, — предложилИлья. — Старый еврей говорит жене: «Знаешь, Сарочка, есликто-нибудь из нас умрет, то я, скорее всего, перееду в Одессу…»

…Было еще бесконечно много обедов. Танин рев, конечно, забылся,как забылось благое намерение не доводить одного ребенка докомплекса неполноценности, а другого до комплекса величия. Илья иЭмка продолжали соревноваться — чему еще можно Леву научить. Ильянаучил Леву играть в шашки, Эмка в шахматы, Илья тут же научил Левусицилианской защите, Эмка ферзевому гамбиту… Так они и развлекалисьЛевой, как заводной игрушкой, заводишь ключиком, и она безотказнопрыгает. И каждый обед теперь превращался в математическийаттракцион «Лева, посчитай, Лева, скажи…». К трем с половиной годамТаня съела под «Лева, а сколько будет… Лева, скажи…» десяткикотлет, блинчиков, куриных ножек.

Кстати, кроме простеньких квадратных уравнений Кутельманпланировал для Левы еще инварианты. Существуют задачи, в которыхописываются некоторые операции, совершаемые над каким-то объектом,и требуется доказать, что чего-то этими операциями добиться нельзя.Решение состоит в отыскании некоторого свойства, котороесохраняется при операциях, но отсутствует в конечном состоянии.Такие свойства называются инвариантами. Например, задача: кругразделили на 6 секторов, в каждом лежит монета, за ход можно монетупередвинуть в соседний сектор, можно ли собрать все монеты в одномсекторе за 20 ходов?.. «Ребенку МОЖНО это объяснить, —радостно уверял Кутельман, — а потом я ему объяснюполуинварианты…»

«Потом» оказалось значительно позже. Квадратные уравнениятрехлетний Лева научился решать — подставлял в формулу значениячисел и получал ответ. А с инвариантами не вышло. Лева не смог.

«И славатеегосподи, не надо нам такого», — сказала МарияМоисеевна.

И правильно. НЕ НАДО НАМ ТАКОГО. Откуда-то она, необразованная,галошница, оказалась умнее умного Эмки Кутельмана. Слава тебе,господи, что Лева не смог. Лева был одаренным, талантливым, носовершенно НОРМАЛЬНЫМ, без патологии.

Дневник Тани

Я ЯЯ шесь лет Я есчо неумеу пысат

мама пиритшколай учитминЯкричит тычто неможеш букву д хвостикомнаверх тупица трЯпочнаЯ

ддддурак

Левкадуракурит тобагспики варут доманиночут

Амежду протчим фсе неумеютписат нитолкоЯ Левкака-нешноумет.

Вот люди важные вмаий жызне

моЯ мама

ана кондедаднауг любит книгтЯтркино

уние принцыпы мне многонелзЯ

нилзЯ нилзЯ прасить новыюкофту о трЯапках толко пустышки нилзЯникокда говорить про денги что у маево папы балшаЯзарплатапатамушто уфсех менше нелзЯ зказат што мойпапа праффесор мойдедушктожэ. этазнатчит Я хвастаюс ХотЯ пачему

нилзЯ говорить унас балшаЯквартира патамушто это-немоЯ заслугаадедушки

другиидети жывут вкамуналке Лева жывет камуналке Я далжназнатшто Я никрасиваЯ Я далжна расчитоват насвою голаву аненанешностьана пройдета абразаваниЯ астанитисЯ

исчо Мой папа

нистрогий униво нетпринципов патомучто он толкоработаиетзасталом. У папы адин нидостаток онкурит он гаварит сЛевой умныхвещах фчера они гаварили немагу сказат проштопроцыфры

исчо тетЯФира нашидрузЯ анахарошае и дЯдЯИлюша все исчо некандидат наук но Явсеравно еволюблу онвиселый

мама сщитает он гулЯк ыли исчо леинтЯй

исчо мненилзЯ спаршывать аткудо бирутца дети

исчо самое главно штоуминЯ это Лева

Яиго ллублу

Лева сомно нидружит ининадопадумаиш

Фаина с ее склонностью из воспитательных соображенийпреуменьшать Танины достижения и никогда Таню не хвалить, прочитавТанин дневник, сказала бы, — ничего особенного, писать многиеумеют, к тому же Таня хвостик у буквы «д» не в ту сторонузагибает.

Но из Таниного дневника понятно, что Таня Кутельман — интереснаядевочка. Описатель жизни.

Дело не в том, что в шесть лет Таня уже вполне сносно писала, вовсяком случае знала все буквы и бойко складывала слова впредложения. Она дала осмысленные оценки своим родным, обнаруживнаблюдательность и умение выразить суть. Фаина, наверное, и на этобы пожала плечами — ничего особенного, это типично девчоночье —оценивать, сплетничать.

Но Фаина так никогда и не прочитала Танин дневник.

В квартире Кутельманов было шесть комнат: комната деда, кабинетдеда, спальня Эммы и Фаины, кабинет Эммы, Танина комната игостиная. Старший и младший Кутельманы сидели каждый в своемкабинете, Фаина чаще всего была на кухне, а гостиная стояла пустая,и шестилетняя Таня прятала дневник в гостиной, в книжном шкафу, засобранием сочинений Горького. Фаина говорила — сейчас уже никому непридет в голову читать Горького.

Никаких интимных секретов в дневнике поначалу не было. Таня и незадумывалась, почему она не хочет, чтобы кто-то увидел дневник,очевидно, это был инстинкт защиты своего частного пространства, тотже инстинкт, что ведет девочек, когда они делают секретики.Вырывают в земле ямку, кладут серебристый фантик, наверх лепесток,сверху стеклышко, получается секретик.

Повзрослев, Таня прятала дневник с уже настоящими секретами —первая любовь, вторая любовь и так далее, прятала весьмаизобретательно. Не под матрас или за батарею, как все, а будтонаучилась у Агаты Кристи не скрывать улику, а простодушно держать всамом очевидном месте. Все школьные годы дневник — тетради,конечно, менялись — лежал на ее письменном столе, и никому в головуне пришло, что посреди тетрадей в клетку за 48 копеек, по биологии,по химии, по литературе, есть одна особенная тетрадь. Исписанныететради хранились все в том же детском месте — за собраниемсочинений Горького.