Страница 46 из 95
Утратив позиции в новгородском посадничестве, Киев сохранялостатки своей власти над Новгородом посредством княжения.Новгородское княжение стало последним оплотом хозяйничанья киевскихправителей в Новгороде. Но и здесь время этого хозяйничанья былосочтено.
В марте 1117 г. князь Мстислав, просидевший в Новгородеоколо тридцати лет, был переведен в Киевскую землю. Местныйлетописец сообщает об уходе Мстислава несколько глухо, без излишнихподробностей: «Иде Мстислав Кыеву на стол из Новагорода марта в 17»{28}. Зато Ипатьевская летопись содержит более детальную запись:«Приведе Володимер Мстислава из Новагорода, и дасть ему отецьБельгород» {29}. Это известие дает понять, что Мстислав покинул Новгород понастоянию Мономаха, а не по воле новгородцев. «Вскормив» себе князяи продержав его на столе почти три десятилетия, новгородцы должныбыли отпустить его, скорее всего, вопреки собственному желанию.Нельзя это рассматривать иначе, как ущемление самостоятельностиновгородской общины.
Оставляя Новгород, Мстислав, по свидетельству летописца, сынасвоего Всеволода «посади Новегороде на столе» {30}. Фразеология книжника указывает на то, что активной сторонойпри «посажении» Всеволода был Мстислав, а не новгородцы, которые,как явствует из летописного текста, играли вынужденно пассивнуюроль. Затем мы читаем о вызове в Киев новгородских бояр и онаказании их Владимиром Мономахом, о направлении киевского деятеляБориса посадничать в Новгород. Все это, безусловно, —проявление господства Киева над Новгородом. Однако в 1125 г.произошло событие, которое возвестило приближающееся окончательноепадение владычества «матери градов русских». В тот год умерВладимир Мономах. Киевским князем стал Мстислав. А в Новгороде «вто же лето посадиша на столе Всеволода новгородци» {31}. Как видим, новгородцы сами, без постороннего участия посадилиВсеволода на княжеский стол. Факт в высшей степени примечательный,если учесть что в 1117 г. на стол Всеволода посадил Мстислав.Теперь же это делают новгородцы. Данное обстоятельство, по нашемумнению, свидетельствует о том, что с 1125 г. княжениеВсеволода было поставлено на новые основы — новгородцы перестроилив значительной мере свои отношения с князем Всеволодом, заменивназначение избранием {32}. Последнее летописец и обозначает словом «посадиша». Избраниепредполагает определенную процедуру (ритуал), существеннымэлементом которой является «ряд», или договор, скрепляемый обоюднойприсягой — крестоцелованием. Новгородская община стремилась связатькнязя более прочными узами с местными интересами, превратив его всвою общинную власть. Избрание в 1125 г. новгородцамиВсеволода князем было важной вехой на пути такого превращения.Господство Киева над Новгородом слабело час от часу. Однакополностью оно еще не пало. Поэтому в 1129 г. новгородцывынуждены были принять посадника, пришедшего из Киева {33}. Князь же Мстислав, «держащий русскую землю», еще повелеваетВсеволодом {34}. И все-таки Всеволод был последним новгородским князем,посредством которого Киев осуществлял свою власть надНовгородом.
Положение Всеволода резко пошатнулось после смерти в1132 г. его отца князя Мстислава. Сменивший Мстислава накиевском столе Ярополк — дядя Всеволода, решил перевести племянникав Переяславль. Пребывание Всеволода в Переяславле было мимолетным:князь «с заутрыя седе в нем, а до обеда выгна и Гюрги, приехав сполком на нь» {35}. Всеволоду пришлось вернуться в Новгород. Появление его вволховской столице вызвало возмущение: «И бысть въстань велика влюдех; и придоша пльсковици и ладожане Новугороду, и выгониша князяВсеволода из города; и пакы съдумавъше, въспятиша и Устьях; аМирославу даша посадьницяти в Пльскове, а Рагуилове в городе» {36}. Из приведенного летописного отрывка следует, что противВсеволода выступили если не все новгородцы, то, во всяком случае,подавляющая их часть. Решение об изгнании князя принимается навече, о чем недвусмысленно свидетельствует фраза «и пакысъдумавъше». Возвращение Всеволода также осуществляется поинициативе веча {37}. В этих событиях деятельное участие принимали псковичи иладожане, что свидетельствует о далеко зашедшей интеграциитерриториальных общин в процессе образования в новгородской областигорода-государства, основными структурными единицами которогоявлялись главный город и подчиненные ему пригороды. На это жеуказывают и вечевые собрания, действующие подобно отлаженномумеханизму. Участники их выступают под пером летописца какнерасчлененная масса, включающая различные социальные категориисвободного населения новгородской земли. Мы не ошибемся, еслиназовем данные вечевые сходы народными собраниями {38}. Возможно, они проходили не мирно. В. Л. Янинзамечает, что «решение об изгнании князя послужило предметоможесточенной борьбы на вече, закончившейся возвращением Всеволодана стол» {39}. Борьбу, о которой пишет В. Л. Янин, исключатьнельзя, хотя летописец умалчивает об этом. Но считать ее классовойнет никаких оснований, поскольку в столкновение приходили группысвободного люда, разнородные по социальной принадлежности.
Возвращение Всеволода на новгородский стол в Киеве постаралисьиспользовать в своих целях, потребовав у новгородцев выдачи«печерской дани». За данью из Киева Ярополк отправил «братанича»своего Изяслава Мстиславича. По В. Н. Татищеву,новгородцы противились требованию киевского князя {40}. Косвенно это подтверждает Лаврентьевская летопись, сообщающаяо том, что после выдачи дани, состоялось крестоцелование. Если быновгородцы не сопротивлялись притязаниям Киева, то вряд ли надобыло бы приводить их к присяге. Более определенно на сей счетговорится в Никоновской летописи: «И тако умиришася и крестцеловаша» {41}. Значит, имело место «размирье», коль «умиришася».
Недовольство новгородцев Всеволодом росло. Особенно оноусилилось после суздальских авантюр князя. Оба похода на Суздальзакончились неудачей. Еще накануне первого похода состоялось бурноевече, на котором после долгих препирательств победили сторонникивойны с Суздалем. Новгородская рать двинулась в поход. Однакоразногласия, продолжавшиеся и в походе, заставили новгородцеввернуться {42}. Тем не менее в том же году состоялся новый поход. «На Жданигоре» новгородцы потерпели поражение. Провал военной затеиВсеволода, его трусость в битве на Ждане-горе переполнили чашутерпения новгородцев. Весной 1136 г. они «призваша пльсковичеи ладожаны и сдумаша, яко изгонити князя своего Всеволода, ивъсадиша в епископль двор, с женою и детми и с тыцею, месяца майя в28; и стражье стрежаху день и нощь с оружием, 30 мужь на день. Иседе 2 месяца, и пустиша из города июля в 15, а Володимира, сынаего, прияша» {43}.
Изгнание в 1136 г. новгородцами Всеволода ликвидировалопоследние остатки власти Киева над Новгородом, вызвав некоторыеважные изменения в отношениях князя с новгородской общиной {44}. Перестав быть креатурой киевских правителей, новгородскийкнязь становится в полном смысле слова местной властью, зависимойисключительно от веча. Отпадает необходимость «вскармливания» ипожизненного правления князей в Новгороде, что привело к болеечастой их смене в новгородской волости. Но это не означает паденияроли княжеской власти в новгородском обществе. Наоборот, статускнязя {45}, как одного из представителей высшей власти приобретает ещебольшую устойчивость, о чем судим, исходя из сфрагистическихданных. Речь идет о вислых печатях, бывших на Руси атрибутом властии выражением государственной юрисдикции {46}. Изучение актовых печатей новгородского происхождениядемонстрирует массовое распространение булл княжескойпринадлежности с 30-х годов XII столетия: «В период с 1136 г.до конца первой четверти XIII в. в Новгороде примерно 400печатям княжеского круга противостоит 14 епископских булл и околодесятка проблематичных посадничьих печатей» {47}. Создается в некотором роде парадоксальная, согласноВ. Л. Янину, ситуация: «Казалось бы, успешное восстание1136 г., приведшее к торжеству антикняжеской коалиции, должнобыло отменить княжескую печать и привести к максимальному развитиюбуллы республиканской власти. Но в действительности наблюдается какраз противоположное явление. Посадничья булла после 1136 г.становится почти неупотребительной… Напротив, княжеская булла сэтого момента получает широчайшее развитие, оттесняя на задний пландругие категории печатей» {48}. В. Л. Янин объясняет это несколько странное явлениетем, что «печать в Новгороде, бывшая прежде одной из регалий высшейвласти, превратилась в средство контроля, в средство ограничениякняжеского самовластия республиканскими боярскими органами» {49}.