Путешествие

Они сели в удобные кожаные кресла. Кабинет выглядел оченьуютным, хотя всю обстановку, казалось, купили на дешевойраспродаже. Отдельные предметы мебели не сочетались по цвету,кресла были потерты, а картины на стенах... казалось, будто ихрисовали дети. Однако здесь было чисто и тепло. Мэдди сразупочувствовала себя как дома.

– Тогда, на нашей встрече в Белом доме, я многое от васузнала, – начала она. – Я из семьи, где отец бил мать всякий разпосле получки, напившись допьяна. В семнадцать лет я вышла замуж зачеловека, который так же вел себя со мной.

Глаза доктора Флауэрс, строгие и внимательные, представлялирезкий контраст с ее материнским тоном. Казалось, они видят ипонимают абсолютно все.

– Мне очень печально это слышать, моя дорогая. Я знаю, какэто больно, и не только физически. Насилие оставляет страшные шрамыв душе. Сколько лет вы прожили с ним?

– Девять лет. За это время он сломал мне ногу и обе руки, ясделала шесть абортов.

– Как я понимаю, вы с ним развелись? Всезнающие глазанапряженно в нее всматривались. Мэдди кивнула.

Стоило ей только заговорить о прошлом, как снова нахлынулимучительные воспоминания. Перед ее мысленным взором предстал БоббиДжо, такой, каким она видела его в день отъезда.

– Я сбежала от него. Мы жили в Ноксвилле. Джек Хантер меняспас. Он купил телестудию, где я работала, и предложил мне работуздесь. Он приехал за мной в Ноксвилл на лимузине. Я сразу же подалана развод. Два года спустя, через год после того как я получилаофициальный развод, мы с Джеком поженились.

Доктора Флауэрс интересовали не только слова, и слышала онагораздо больше, чем ей рассказывали. Сорок лет она лечила женщин,над которыми издевались мужья и любовники. Она моментальнораспознавала все признаки насилия еще до того, как ее пациентки ихосознавали.

Она долго молча смотрела Мэдди в глаза.

– Расскажите мне о своем нынешнем муже.

– Мы с Джеком женаты уже семь лет. Он всегда прекрасно комне относился. Помог сделать карьеру. Мы живем роскошно. У нас естьдом, ферма в Виргинии... правда, она принадлежит ему... естьсобственный самолет... У меня прекрасная работа благодарямужу...

Ее голос замер. Доктор Флауэрс внимательно наблюдала за ней. Онауже знала ответы на все свои невысказанные вопросы.

– У вас есть дети?

– У него два сына от первого брака. Когда мы поженились, онсказал, что не хочет больше иметь детей. Мы очень серьезно об этомпоговорили, и он решил... мы решили, что мне следуетстерилизоваться.

– Вы довольны, что приняли такое решение, или сожалеете обэтом?

Этот прямой вопрос требовал откровенного ответа.

– Иногда сожалею. Когда вижу чужих детей... – Неожиданноона почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. – Но Джек,наверное, прав. У нас действительно нет времени на детей.

– Время тут абсолютно ни при чем, – спокойно произнесладоктор Флауэрс. – Это вопрос желания и необходимости. Вычувствуете, что вам нужен ребенок, Мэдди?

– Иногда. Но теперь поздно об этом думать. Я подвергласьстерилизации. Уже ничего не изменишь.

– Можно усыновить или удочерить ребенка, если муж не будетвозражать.

– Я не знаю... – Мэдди почувствовала, как у нее сдавилогорло. На самом деле ее проблемы намного сложнее. Она лишь вкратцеизложила их доктору по телефону.

– Не знаете?!

– Я о муже, о том, как он отнесется к усыновлению ребенка.И еще о том, что вы говорили тогда на нашем собрании. Это произошлосразу вслед за моим разговором с одним коллегой. Он считает... Я...мне показалось... – Слезы заструились по ее щекам. – Мой муж менямучает. Он меня не бьет, как первый муж. Он меня и пальцем ни разуне тронул. Правда, недавно он меня сильно тряхнул, и еще... впостели он в последнее время очень груб, но я не думаю, что этонамеренно, просто он очень страстный... – Она осеклась, поднялаглаза на доктора Флауэрс. Нет, она должна сказать все. – Я думала,что это он в пылу страсти, но... на самом деле это настоящаяжестокость. Он меня истязает, и, кажется, намеренно. Он постоянноследит за мной. Все решает за меня. Называет меня голодранкой,напоминает о том, что я не получила образования, говорит, что, еслион меня выгонит, я скачусь на самое дно, так как никто не возьметменя на работу. Ни на минуту не дает мне забыть о том, что он меняспас, не позволяет иметь друзей, изолирует меня, постоянно унижает,позорит и заставляет стыдиться самой себя. Он мне лжет. А впоследнее время я его просто боюсь. Он ведет себя в постели какнасильник, угрожает мне. Раньше я не позволяла себе над этимзадумываться, но... он делает почти все то, о чем вы говорили тогдана нашем собрании. Она замолчала. Слезы ручьями лились по ее лицу.Ну вот, она все сказала.

– А вы ему все позволяете, – негромко проговорила докторФлауэрс. – Вам кажется, что он прав, что вы это заслужили. Вамкажется, что вы постоянно скрываете ужасную тайну, котораязаключается в том, что вы на самом деле такая отвратительная, какон говорит, и если вы не будете ему подчиняться, весь мир об этомузнает.

Мэдди непроизвольно кивнула. Какое облегчение услышать эти словаиз уст другого человека. Она ведь именно так и думает всевремя.

– Ну вот. А теперь, когда вы это осознали, Мэдди, что высобираетесь делать? Оставаться и впредь с этим человеком?

Откровенный вопрос требовал такого же откровенного ответа, какимбы безумным он ни показался.

– Иногда мне кажется, что я его люблю. Думаю, и он менялюбит. Не могу отделаться от мысли, что, пойми Джек, что он со мнойделает, он бы это прекратил. Может быть, если бы я его большелюбила или помогла бы ему понять, что он творит, он бы перестал этоделать. Мне кажется, он ненамеренно причиняет мне боль.

– Возможно. Хотя и маловероятно.

Доктор Флауэрс смотрела Мэдди прямо в глаза. Но не произносилани слова. Она хотела, чтобы та выговорилась, сделала собственныевыводы. Больше всего ей хотелось заставить Мэдди задуматься обудущем.

– А если бы вы поняли, что он намеренно причиняет вам боль,вы бы все равно остались с ним?

– Не знаю... может быть. Я боюсь от него уйти. Что, если онправ? И никто не захочет взять меня на работу?

Доктор Флауэрс была потрясена. Как такая великолепная иутонченная женщина может даже подумать о том, что никто не будет еелюбить и не захочет взять ее на работу. Но ведь ее действительноникто никогда не любил – ни родители, ни первый муж, ни второй. Вэтом доктор Флауэрс не сомневалась. И сама Мэдди тут, конечно, нипри чем. Это не ее вина. Просто ей попадались мужчины, желавшиеодного – причинить ей боль.

Но это она должна осознать самостоятельно.

– Раньше мне казалось, что все просто. Когда я ушла отБобби Джо, мне казалось, что я никому больше не позволю над собойиздеваться. Я поклялась самой себе, что больше никто никогда меняне ударит. И Джек меня не бьет, пальцем меня не тронул.

– Но на самом деле все не так просто, правда? Есть и Другиеформы оскорбления и насилия, которые еще разрушительнее, чем побои.Он ими и пользуется. Он плюет вам в душу, лишает вас самоуважения.Он вас погубит окончательно, Мэдди, он именно к этому и стремится.Семь лет подряд вы беспрекословно позволяли ему это делать. Можетеи дальше позволять, дело ваше. Никто не собирается заставлять васуйти от него, если вы сами не захотите.

– Два человека, которые ко мне по-дружески относятся,твердят, что, если я не уйду, он меня погубит.

– И это вполне возможно. Вероятнее всего, этим и кончится.Ему даже не придется делать это самому. В конце концов, вы самидовершите за него эту работу. Вы перестанете существовать какличность. То, что говорят ваши друзья, вполне вероятно. Вы так еголюбите, что готовы рискнуть?

– Нет... не думаю... Но я боюсь уйти. И... – оназахлебнулась рыданиями, – мне будет его недоставать. Мы так славножили. Мне так нравилось его общество.

– Как вы себя чувствовали с ним?

– Я... он заставлял меня чувствовать себя тупой и глупой вего присутствии... и думать о том, будто мне повезло, что он меняосчастливил.