Путешествие

Несколько раз в разгаре их любви он ей напомнил, что она емупринадлежит. Ей очень не нравилось это слово, но его оно,по-видимому, еще больше распаляло, поэтому она промолчала. Пустьговорит, если для него это имеет такое значение. Но неужели он вэто действительно верит... Нет, она ему не принадлежит. Она не еговещь. Просто... они любят друг друга. Он ее муж.

– Я чувствую себя настоящей леди Чаттерлей, – смеясь,заметила она однажды, когда он начал срывать с нее одежду, кактолько они вошли в номер. – Может, ты принимаешь какие-нибудьвозбуждающие средства? Не слишком ли много?

– Секса не может быть слишком много, Мэд. И для нас этополезно. Мне нравится заниматься с тобой любовью во времяотпуска.

Ему и дома это нравилось не меньше. Он словно не мог еюнасытиться. И она получала от этого удовольствие. Но иногда онстановился слишком груб. Терял голову, как он говорил. Такоеслучилось в первый вечер в Париже.

И еще раз, в последнюю ночь в «Клэридже». После танцев онивернулись в отель. Едва закрыв за собой дверь номера, он больноударил ее о стену, сорвал колготки и буквально изнасиловал. Онапопыталась его остановить, увести в спальню, но он прижал ее кстене и никак не хотел останавливаться. Потом затащил в ванную иовладел ею на мраморном полу. Она чувствовала боль, умолялаоставить ее, однако Джек словно не слышал. Потом он просилпрощения, с нежностью поднял ее с пола, уложил в ванну с теплойводой.

– Ты даже не представляешь себе, что со мной делаешь, Мэд.Это ты во всем виновата.

Он полез к ней в ванну. Она испугалась, что все начнетсясначала. Но на этот раз он стал нежно ее ласкать и овладел оченьосторожно и бережно. Да, жизнь с Джеком похожа на карусель спостоянной сменой боли и наслаждений, страха и страсти, бесконечнойнежности и неясного намека на жестокость и бесчеловечность. Этогоникому не объяснишь, да Мэдди никогда и не решилась бы кому-нибудьрассказать об этом. Порой он заставлял ее делать такие вещи, откоторых потом ей становилось мучительно стыдно. Однако он уверялее, что в этом нет ничего постыдного. Они ведь муж и жена, он еелюбит. Всякий раз, после того как он причинял ей боль, он начиналповторять, что она сводит его с ума и сама в этом виновата. Мэддиэто, конечно, льстило, но боль от этого не уменьшалась. И еще оначувствовала постоянную растерянность, не могла понять, чтопроисходит.

Две недели пролетели как сон, и в то же время казалось, что ониотдыхали целый месяц. Когда пришло время возвращаться, Мэддипочувствовала, что они с Джеком стали близки, как никогда. Втечение всего отпуска он окружал ее неусыпным вниманием, неотпускал от себя ни на шаг, всячески баловал. Они так частозанимались любовью, что казалось, вернулся их медовый месяц.

И вот все позади. Они вошли в свой дом в Джорджтауне. Джекпоцеловал ее и понес наверх все сумки и чемоданы. Она прослушаласообщения на автоответчике, а Джек спустился вниз за почтой. Четырераза звонил Грег Моррис, ее напарник. Странно... Его голос звучалочень серьезно, без обычных шуточек. Мэдди взглянула на часы. Нет,звонить Грегу слишком поздно.

В корреспонденции не оказалось ничего интересного. Ониперекусили, приняли душ и легли в постель.

Утром встали рано и отправились на работу. По дороге дружескиболтали. Мэдди рассталась с Джеком в вестибюле и направилась к себев офис. Ей не терпелось увидеться с Грегом, рассказать ему опоездке. К ее удивлению, Грега в его офисе не оказалось. Она пошлак себе. Прослушала сообщения, просмотрела почту. Как всегда, кипавосторженных посланий от почитателей. К десяти часам Грег так и необъявился. Мэдди начала волноваться. Прошла к секретарше, спросила,не болен ли Грег. Дебби смотрела на нее в растерянности:

– Я... он... вам, наверное, не сказали.

– Не сказали о чем? С ним что-нибудь случилось?

Может, с Грегом произошел несчастный случай? Может, они нехотели портить ей отдых?

– Он ушел.

– Куда? – Мэдди все еще ничего не понимала.

– Он у нас больше не работает, миссис Хантер. Я думала, вызнаете. Ваш новый напарник должен приступить к работе завтра.Сегодня вам придется работать одной. Грег уволился на следующийдень после вашего отъезда в отпуск.

– Уволился?! Но почему? – Она все еще не могла поверить. –Он что, с кем-то не поладил?

– Подробностей я не знаю, – солгала секретарша. Нет уж,пусть Мэдди услышит это не от нее. Но та уже и не слушала.Помчалась по коридору к кабинету режиссера.

– Раф! Какого черта! Что произошло с Грегом?

Раф Томпсон, высокий, с утомленными глазами, постоянно выгляделтак, словно держит на своих плечах всю тяжесть мира. Порой он таксебя и чувствовал.

– Он от нас ушел.

– Это я уже знаю. Куда? Когда? И почему? Мне нужны ясныеответы на все вопросы.

Ее глаза сверкали.

– Он не вписывался в новый формат передач. Кажется,собирается делать спортивные новости на Эн-би-си. Подробностей я незнаю.

– Чепуха! Это я уже слышала от Дебби. Кто же знает, в чемдело?

Но она уже угадала ответ. Не теряя ни секунды, поднялась наверх,в офис Джека. Прошла прямо в кабинет, не дожидаясь, пока секретаршаему сообщит о ее приходе. Он только что положил телефонную трубкуна стол, заваленный бумагами, накопившимися за двухнедельныеканикулы.

– Это ты уволил Грега? – спросила она без обиняков. Ондолго смотрел на нее, прежде чем ответить.

– Мы приняли административное решение.

– Что это значит? И почему ты мне ни слова не сказалэтом?

Она почувствовала, что ее просто-напросто провели.

– Не хотел тебя расстраивать. Ты заслужила полноценныйотпуск, Мэд.

– Я имела право знать, что ты увольняешь моегонапарника!

Теперь она поняла, что означали четыре сообщения на ееавтоответчике и мрачный тон Грега. Неудивительно, что он былрасстроен.

– За что ты его уволил? Он же прекрасный ведущий. Ирейтинги у него высокие.

– Мы считаем иначе. Он не мог сравниться с тобой, дорогая.Нам нужен кто-нибудь посильнее, для баланса.

– Что значит «посильнее»?

– Он выглядел слишком мягким, я бы даже сказал,женоподобным. Ты его затмевала. Ты профессионал более высокогокласса, чем он. Мне жаль тебя огорчать, Мэд, но тебе нужен напарникс более ярким имиджем и с большим опытом.

– И кого же вы взяли на место Грега?

– Брэда Ньюбери. Я не уверен, что ты его помнишь. В своевремя он делал новости с Ближнего Востока для Си-эн-эн. Потрясающийпарень. Вы с ним сработаетесь.

– Брэда Ньюбери?! – Мэдди не могла поверить своим ушам. –Да он даже с места военных действий не мог подать материал так,чтобы это взволновало людей! Чья это идея?

– Мы приняли коллегиальное решение. Он профессионал,бывалый репортер. Мы сочли, что для тебя он будет идеальнымпартнером.

Мэдди никогда не нравился ни сам Брэд Ньюбери, ни стиль егоматериалов. В те несколько раз, что они встречались, он вел себя сней с уничижительной надменностью и превосходством.

– Да он же зануда, и малосимпатичный. Господи, от него всезрители заснут. Он даже события на Ближнем Востоке умудрялсяосвещать так, что мухи дохли.

– Он очень опытный репортер.

– Так же как и Грег. Никогда еще наши рейтинги не были таквысоки.

– Твои рейтинги, Мэд. А вот его начали падать. Я не хотелтебя волновать, но он бы и тебя потянул вниз.

– Я не могу этого понять. И все-таки, почему ты ничего мнене сказал?

– Не хотел огорчать. Это бизнес, Мэдди, шоу-бизнес. Мыобязаны держать руку на пульсе.

Вернувшись к себе в офис, Мэдди сразу же позвонила Грегу:

– Я не могу поверить, Грег. Мне никто ничего не сказал.Когда ты не пришел на работу, я решила, что ты заболел, что с тобойчто-то случилось. Что вообще произошло? Ты с кем-нибудь повздорилна студии?

– Вряд ли. Во всяком случае, я об этом не знаю.

Его голос звучал мрачно. Ему очень нравилось с ней работать. Ониоба знали, что их программа проходит «на ура»

– На следующее утро, после того как ты уехала, Том Хенсли,исполнительный продюсер программы, вызвал меня к себе и сообщил обувольнении. Сказал, что мы стали слишком раскованными, слишкомнеофициальными и слишком сблизились друг с другом.