Чудесное превращение

Теперь это в прошлом. Родриго изменился, больше не лезет нарожон не только из-за ерунды, но и когда его оскорбляют. Оннаучился быть выше этого. Быть выше своей любви к ней.

Вот и сейчас, не давая ей возразить, он раскланялся и принялсяпутешествовать по залу, поздравляя окружающих с открытием. Уходя,лишь бросил через плечо:

— Приятного вечера!

Нет, такой наглости Мэри стерпеть не смогла. На следующий жедень, воспользовавшись тем, что после открытия отеля ей как-никакполагалась передышка, она села в такси и отправилась прямиком вособняк Алькасаров.

Ее встретила мать Родриго.

— Ничего не могу с ним поделать, — пожаловалась ей Мэри послетого, как они обменялись приветствиями. — Он меня просто неслушает!

— Он никого не слушает, — вздохнула Клаудиа.

— Его не удается вразумить, он все твердит свое!

— Да уж, упрямства ему не занимать.

— Когда дело касается меня, он вообще перестает соображать.

— Это точно. Все случилось, стоило ему только встретить тебя.Как ни скрывал он своих чувств, я сразу догадалась, что Мария длянего стала кем-то особенным.

— Теперь я для него не Мария. — В ее голосе послышалась печаль.— Он называет меня Мэри.

— Разве ты не этого хотела?

— Да… В свое время меня просто бесила эта «Мария», и толькотеперь до меня дошло, что он называл меня так потому, что любил. Атеперь разлюбил и я для него всего лишь Мэри.

— Не говори так.

— Раньше я многого не понимала, — продолжала она. — Мне хотелосьпоказать, какая я независимая, всем дать понять, что я не простодочь Фернандо Вальдеса, что у меня есть свои мысли, свои чувства,что я тоже могу на что-то претендовать. Но тогда мне и в голову неприходило, что работа, карьера, независимость — все это фикция,если рядом нет того, кто тебя любит.

— Похоже, за то время, что мы не виделись, ты о многом успелапоразмышлять, — заметила Клаудиа.

— А что толку? Уже слишком поздно! Только представить, через чтоему пришлось пройти! А эти сплетни, эти насмешки, которыепреследуют его до сих пор!

— Да, я что-то такое слышала… Родриго мне ничего нерассказывает, но и так нетрудно догадаться, каково ему.

— Должно быть, у вас разрывается сердце каждый раз, как вы еговидите…

— Родриго сильный мальчик. Он сам справится со своимипроблемами. Я не могу лезть в его дела, он знает: как только емупонадобится помощь, я буду рядом.

— Значит, — осторожно попыталась прояснить Мэри слишком туманныеслова Клаудии, — сейчас… он не рядом? Он не живет здесь?

— Нет, он живет в том домике, который вы сняли.

— На вилле?

— Да. Он уже давно туда переехал.

— Он живет на вилле… один?

— У него нет другой женщины, если ты это имеешь в виду.

Мэри покраснела. Про женщину она даже и не подумала, простопредставила себе, каково это быть одному в доме, предназначавшемсядля них двоих, просыпаться в холодной постели, ложиться спать,зная, что никого нет рядом. Сидеть там вечерами, когда даже не скем поговорить.

— Ты так ничего и не поняла… — проговорила Клаудиа. — У насцарят старые порядки. Мужская честь прежде всего. Ты оскорбилаРодриго — так думают эти люди, — и он должен мстить. Вместо этогоон защищает тебя. Конечно, для них он чудак, достойный осмеяния ипрезрения.

— Но это же несправедливо! — воскликнула Мэри. — Ни он, ни яэтого не заслужили!

— Я не спорю. Но он дал понять окружающим, что ты для неговажнее всего на свете, сознательно пошел против их закосневшейморали.

— Я не верю… не знаю, любит ли он меня.

— Не знаешь? Как ты думаешь, почему иначе он терпит все это? — сгоречью спросила Клаудиа. — Не сомневайся в его чувствах, подумай освоих. Ради тебя он пожертвовал своей гордостью, добрым именемсемьи, обычаями, принятыми у нас здесь. Когда мужчина так сильнолюбит, это возлагает на женщину огромную ответственность. Готова литы к ней?

— Да, — решительно ответила Мэри. — Раньше я тоже любила его, нота любовь не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытываюсейчас.

— Тогда ты знаешь, что делать, — сказала Клаудиа.

— Да, знаю.

11

Роли были расписаны заранее. Клаудии и Мэри пришлось немало надэтим покумекать.

— Господи, мальчики совсем взрослые, — заметила Клаудиа, — но,похоже, они так и не научатся устраивать свои любовные дела безпомощи матери.

Мэри сняла номер люкс в «Паласио». Его окна выходили наоживленную площадь с множеством кафе. Стояла весна, пригревалосолнце, посетители с радостью пользовались возможностью посидеть наулице за бокалом хорошего вина. На это и сделала ставку Мэри.Хиль-Луис должен был привести в кафе, расположенное напротив окна вномер Мэри, всех обидчиков своего брата. Соблазнить их было просто:достаточно пообещать им выпивку. В задачу Рикардо входило доставитьна место действия самого Родриго. Из окна своего номера Мэривидела, как они, беседуя, вероятно, о делах, подошли к тому кафе,где уже затаился Хиль-Луис с приведенной им компаниейдвадцатилетних забияк, потешавшихся над Родриго.

— Может, зайдем, пропустим по бокалу вина? — предложилРикардо.

Родриго удивленно посмотрел на него.

— Прямо сейчас?

— Почему бы и нет. Присядем здесь, на улице, гляди, какаяпогода! Послушаем пение птичек, перекусим. Ты что будешь есть?

Родриго не верил своим ушам. С чего это Рикардо вдруг стал такимзаботливым? Вот это загадка!

Итак, участники собрались. Родриго на месте, его тупоголовыеобидчики тоже. Настало время Мэри сыграть свою роль. Самую сложную!Стоит допустить самую крохотную ошибку — и пиши пропало!

Но как поступит Родриго? Откликнется ли на ее безмолвную мольбу?Даже если и нет, все равно то, что произойдет, по крайней мере,поможет восстановить его честь в глазах всего города.

Мэри полностью раздвинула занавески. Без этого ее план несработал бы. Она в последний раз взглянула на себя в зеркало ивышла на улицу. Ее волосы были распущены, розовое платье былоодновременно и скромным и сексуальным, но самое главное — в глазахее горел огонь, который просто не мог оставить Родригоравнодушным.

Она шла по улице не спеша, хотя от страха у нее подгибалиськолени. В ее походке не было и намека на напряжение. Просто онабудто вышла прогуляться.

Ее заметили. Она поняла это по тому, как стихли голоса.Поравнявшись с Родриго, уголком глаза увидела, как напряглось еголицо. Он поставил бокал на столик и нахмурился. Никак не могпонять, что это за день сегодня такой, что творится? Все с умапосходили, что ли?

Мэри приблизилась к нему.

— Ты хочешь что-то… — осторожно начал он.

— Да, — ответила она не слишком громко, но так, чтобы окружающимбыло слышно. — Хочу.

Она не двигалась. Ей было нужно, чтобы он сам встал и подошел кней. Дождавшись желаемого, она продолжала молчать. Родриго стоялсовсем близко и смотрел ей в глаза.

— Ты собиралась… — снова попытался сказать он.

И снова она не дала ему договорить.

— Я собиралась сделать вот это! — выпалила она и, не давая емувремени опомниться, прижала к себе и принялась целовать его, обнявза шею и погрузив пальцы в волосы.

Выглядело все несколько наигранно, но эти болваны все равноничего не поймут, а Родриго догадается в чем дело. Тем болеепоцелуй-то был всамделишный.

Он не ответил ей сразу же, но и это не страшно. Пусть все видят,что она жить без него не может. А остальное приложится: она заведетего так, как только может это сделать женщина. И как любой мужчина,он не устоит.

Оправдались ее самые смелые ожидания: по тому, как ласкали ееего губы, она поняла, что ему ее недоставало не меньше, чем ей его.В такой ситуации возможно все. А именно — вторая часть плана.

Мэри осторожно высвободилась из его объятий.

— Тебе больше ничего не нужно? — спросил Родриго, начиная,по-видимому, понимать, что она задумала. Но он все еще не смелнадеяться на лучшее.

— Наоборот. — Ее сердце колотилось с бешеной силой, поостанавливаться уже поздно — и, по правде говоря, не хочется. — Яхочу, чтобы мы пошли в церковь… и поженились. Ты слышал? — Онаповысила голос. — Я хочу стать твоей женой.