Страница 1 из 31
Моника Айронс
Чудесное превращение
1
Мадрид, собор святой Марии. Стоит ноябрь, но еще тепло, исобравшиеся на церемонию венчания гости одеты легко. Впрочем, те,что стоят на улице в ожидании процессии, уже начали замерзать.
— Где же жених? — раздаются голоса то здесь, то там.
Невеста в великолепном платье из голубого шелка в нетерпениисмотрит на часы. Что же случилось? Где он?
— Его, наверное, что-то задержало, — говорит пожилая седовласаяженщина. — Не беспокойся, Мартина, все будет хорошо.
…Но все закончилось очень плохо. Прошло еще пятнадцать минут, иневеста, больше не в состоянии сдерживать рыдания, бросилась вроскошный лимузин, который отвез ее обратно в особняк. Вся в слезахона влетела в свою комнату и упала на постель. Она прорыдала весьвечер и всю ночь, и никто был не в силах ее утешить. Ведь ее женихисчез.
Лондон, Уэст-Энд. Вечер, легкий снежок. Сияют огнями роскошныеотели, из ресторанов доносится легкая музыка и смех. Вот и в«Сент-Джонсе» царит веселье. Еще бы: богатеям, готовым выложить заобед пятьсот фунтов, а то и больше, есть чему радоваться.
Впрочем, Мэри не особенно им завидовала. Скоро и у нее появятсяденьги, чтобы удовлетворить кое-какие свои прихоти. Она подошла кслужебному входу отеля.
— Предъявите пропуск, мисс!
Охранник ее не узнал. Новенький, небось. Мэри гордо задралаголову, сунула парню под нос глянцевую карточку, на которойзначилось: «Гостиничный бизнес. Обучение персонала. Стадия А».
Стадия А — высшая. Есть еще В и С, но это уже совсем другойуровень. Когда она поступала на курсы, конкурс был сто к одному. Аэто значит, что из десяти тысяч желающих отбирали лишь стосчастливчиков, достойных того, чтобы стать менеджерами престижногоотеля. Потом началось обучение: сперва стадия С, где отсеяли ещеполовину, затем стадия В. И, наконец, для немногих избранных —стадия А. Как раз та стадия, на которой обучалась Мэри. Ещечуть-чуть — и ее примут на работу. Или…
— Если так пойдет и дальше, то я точно опоздаю, — пробурчалаона, со всех ног несясь к лифту. — Десятый этаж, — бросила онаслужащему, даже не глядя на него. — И нельзя ли побыстрее?
— Это же тебе не такси, — раздался сзади знакомый голос.
Мэри оглянулась.
— О, привет, Кандис! Я тебя не заметила.
— Я так и поняла, — заверила ее соседка по квартире, она же ееподружка Кандис Алленби. — Ты из Манчестера?
— Откуда же еще? Собиралась к родителям, но на вокзале позвониламистеру Банди, и он велел немедленно ехать в «Сент-Джонс». Так чтопришлось тащиться сюда с сумкой.
Звякнул колокольчик.
— Десятый этаж, — провозгласил лифтер.
Двери распахнулись. Схватив Мэри за руку, Кандис потянула еекуда-то влево по коридору.
— Ты что?
— У тебя на голове гнездо! Причешись. Заодно и макияжподправишь. И, ради Бога, нацепи на физиономию хоть кисленькуюулыбочку, а то у тебя такой озабоченный вид, даже смотреть тошно. —С этими словами Кандис распахнула дверь дамской комнаты и втащилаМэри внутрь.
Подруги даже внешне были совершенно не похожи: Кандис —миниатюрная блондинка, довольно хорошенькая, с вечно смеющимисясерыми глазами. А Мэри — брюнетка. Ее черные как смоль волосы — протакие говорят, цвета воронова крыла — спадали на плечи. Карие глазаи смуглая кожа выдавали ее южное происхождение. Самой Мэриказалось, что, глядя на нее, любой тут же поймет, что ее предкивыходцы из Испании.
Как ей хотелось, чтобы у нее была светлая кожа — такая, как уКандис, которой столь восхищаются мужчины! Вообще, родитьсяангличанкой — это ли не счастье?
Но, увы, чего не дано, того не дано. Как ни комплексовала Мэрипо поводу своей внешности (кстати сказать, совершенно зря, ибо быланастоящей красавицей), подчеркнуть свои достоинства она умела.Поэтому, порывшись в сумке, нашла ярко-алый шелковый шарфик и сэлегантной небрежностью накинула его поверх темно-серого пиджака.Теперь уж ей не пройти не замеченной!
И Кандис, оторвавшись от пудреницы и взглянув на подругу, тожеосталась довольна результатом.
— Здорово! Мужчины будут у твоих ног.
— Мужчины, мужчины! Ты только об этом и думаешь! — пожурила Мэриподругу. — Мы же на банкет идем не развлекаться!
— Ну и что с того? Надо сочетать приятное с полезным! Учись уменя! Ну ладно, пора!
Зал, где проходил банкет, занимал добрую половину этажа. Правда,столиков там стояло немного — десять-двенадцать, зато чего на нихтолько не было! При виде такой еды и напитков забудешь про любуюдиету!
Вся компания была уже в сборе. Лучшие клиенты отеля«Сент-Джонс», пожелавшие принять участие в вечеринке. И снующийсреди толпы Рей Банди, непосредственный начальник Мэри. Человекдовольно требовательный, даже придирчивый, но добрый, хоть изануда.
Заметив их, он махнул рукой в знак приветствия и направился кним.
— Пришли? — проговорил он, пытаясь перекрыть окружающий гомон. —Вот и молодцы!
— Поезд как всегда опоздал. Простите, я немного задержалась…
— Ничего. Завтра расскажешь, как там в Манчестере. Отзывы о тебесамые блестящие. Что тебе известно насчет сегодняшнего банкета?
— Вообще-то ничего. Помнится, когда я уезжала, ничего такого непредполагалось.
— Это так. Все решилось буквально за несколько часов. Знаешь,наш шеф-повар, похоже, превзошел себя! Испанская кухня становитсявсе популярнее, поэтому начальство решило организовать целыйиспанский ресторан. По этому случаю и банкет. Испанские блюда,испанские фрукты, испанские вина и все такое. А эти люди, которыездесь толпятся, в той или иной степени заняты в производствепродуктов питания. Кстати, налить тебе?
Мэри кивнула. Банди жестом подозвал официанта и, обращаясь кМэри, сказал:
— Ну, крошка, мне надо бежать. Дела! — Он растворился втолпе.
Мэри взяла бокал белого вина, поблагодарила официанта и, сделавглоток, направилась туда, где стоял управляющий отелем, ФарлиХаррисон. Харрисон беседовал с каким-то брюнетом. Подойдя поближе,Мэри смогла как следует разглядеть собеседника. Красавец, какихпоискать: черные волнистые волосы, загорелое лицо, белозубая улыбкаи голубые глаза. Вот это да!
Мэри невольно уставилась на него. На мгновение их глазавстретились, и она невольно улыбнулась. Судя по всему, Харрисон досмерти ему надоел, но сказать об этом прямо брюнет не решался. Такчто ему приходилось прикладывать все усилия, чтобы не выказатьсвоего раздражения.
Сзади раздался многозначительный вздох.
— Вот это красавчик! — промурлыкала Кандис.
— О ком это ты?
— Правда, о ком это я? И ты еще спрашиваешь! Сама с него глаз несводишь!
— С кого? С мистера Харрисона?
— С кого ж еще! Перед тобой лысый Харрисон и его собеседник,вылитый греческий бог. На кого ты будешь смотреть? Конечно, наХаррисона!
— Прекрати! Какой он тебе греческий бог!
— Скажешь, не похож? Может, такие не в твоем вкусе? Вот иотлично, тогда он мне достанется!
— Мне он все равно ни к чему.
Прозвучало не слишком убедительно.
— Вы только ее послушайте! — заверещала Кандис. — В нем метрдевяносто, а то и больше, а эти мужественные плечи! Ему приходитсяшить пиджаки на заказ. И ни капли жира, одни мускулы! А ноги!
— Больно много ты разглядела… Мускулы, ноги! Можно подумать, онна пляже перед тобой стоит!
— На пляже, не на пляже, но я бы не отказалась посмотреть нанего в плавках. Гляди, гляди, он мне подмигнул! Значит, я емунравлюсь!
— Не очень-то радуйся. Вряд ли он слишком разборчив. Цепляется кпервой же юбке.
— А ты ревнуешь? Гляди, как таинственно заблестели его глаза!Он, наверное, прикидывает, как бы затащить меня в постель!
— Господи, — рассмеялась Мэри, — пойду-ка я подобру-поздорову.На нас уже все смотрят!
Она отошла в сторонку, но потрясающий брюнет продолжалприковывать к себе ее внимание. Как ни пыталась она занятьсягостями, ее глаза словно сами так и норовили взглянуть накрасавчика. На нем были светлые брюки, темно-синий пиджак и легкаяшелковая рубашка. Вид вроде бы непритязательный, но одежда явнодорогая, даже если и не сшитая на заказ, как утверждает Кандис.