Чудесное превращение

Та вечно все преувеличивает! Никакой он не греческий бог, хотя…Если одеть его иначе, поместить в соответствующий интерьер: яркоесолнце, классический храм, золотая чаша, наполненная искрящимся насвету вином, нежный и страстный поцелуй влюбленных…

Стоп! — приказала себе Мэри. Это еще что такое? Соберись! Чем тылучше Кандис?

Ты здесь не для того, чтобы развлекаться. Пора работать. Такработай!

Собрав волю в кулак, Мэри прошлась по комнате, посмотреларазложенные то тут, то там яркие буклеты, усвоила что к чему ипринялась развлекать гостей.

Прошло полчаса. Изрядно утомившись, она присела на маленькийпуфик и закрыла глаза.

— Шампанское. Думаю, именно этого тебе и не хватает.

Мэри открыла глаза.

— Макс, ты читаешь мои мысли!

Она наклонилась и взяла бокал из рук еще одного брюнета, тожедовольно милого. С Максом — помощником менеджера в «Сент-Джонсе» —они несколько раз были в театре, а в один прекрасный вечер онапознакомила его со своими родителями. Но, что бы там ни думалиокружающие, их отношения оставались чисто дружескими.

— Ну вот, — проговорила она, осушив бокал, — как ни печально обэтом говорить, пора снова за работу. — Она растянула губы в улыбкуи направилась к гостям.

Снова любезности, рукопожатия и прочие проявления вежливости,которые ничего не значат. Прошел час. Мэри вздохнула, не в силахбольше улыбаться, и вознамерилась снова устроить себе перерыв.

— Чертовски выматывает, да?

Она обернулась и уставилась на греческого бога. Они обарассмеялись, будто старые друзья.

— Вижу, вам удалось вырваться живьем из цепких когтей мистераХаррисона, — с усмешкой заметила она.

— Вроде того. Нет, этот Харрисон, конечно, парень ничего, но унего ужасная привычка: вечно твердит об одном и том же. У меня ужлицо устало улыбаться.

Мэри сочувственно кивнула, прекрасно понимая состояниеголубоглазого красавца: она же чувствует то же самое. И подумала:неплохо, что на мне сегодня этот костюм. Он, правда, скромный, носидит отлично. А красный шарфик придает ей индивидуальность. Судяпо тому, как смотрит на нее этот образчик мужской красоты,достоинства ее внешности не остались незамеченными.

— Послушайте, — между тем проговорил тот, — у меня предложение.Что, если нам завести светскую беседу? А то меня снова поймают всети. — Они отошли к широкому окну, из которого открывалсявеликолепный вид на ночной Лондон. — Вот это да! — восхитилсяон.

— Устоять невозможно, правда? Вы в первый раз в Англии? —Красавец говорил с каким-то акцентом, но вот с каким?..

— Да. Я здесь всего пару дней, но впечатлений целая уйма!

— Давайте сядем, — предложила Мэри, — и я принесу сандвичи. —Взяв с одного из столиков закуски, Мэри заодно прихватила ибутылку. Она наполнила его бокал и села рядом с ним на диван. —Уф!

— Какой душераздирающий вздох! — улыбнулся брюнет.

— Я вроде не вздыхала, — улыбнулась Мэри в ответ.

— Нет, вздыхали! Будто весь вечер, ни разу не присев, ходили поулицам.

Мэри расхохоталась.

— Господи, — смутился брюнет, — я совсем не это имел в виду… Я…Вы же не думаете, что я принял вас за девушку легкого поведения,просто я…

— Не волнуйтесь, подобные девицы у нас в Лондоне теперьредкость. Не то чтобы они вымирающий вид, просто теперь у нихроскошные квартиры и личные секретари. Так что ходить промозглымивечерами по улицам им не приходится. Вам что, интересно, откуда яэто знаю?

— Нет, конечно! Теперь вы вообразите обо мне невесть что!Никогда себе не прощу… Господи, язык мой — враг мой! — Онсокрушенно покачал головой. — Разумеется, вы современная молодаяженщина, вы знаете, что творится в мире.

Тоже мне комплимент! Назвал ее современной молодой женщиной. Нуничего, такому обаятельному красавцу все простительно.

Он поднял глаза на карточку, прикрепленную к карману еепиджака.

— Тем более, поскольку вы работаете в отеле, вам, разумеется,приходится встречаться с дамами… разных занятий.

— Только не таких, — улыбнулась Мэри. — Руководство«Сент-Джонса» к подобным вещам относится весьма серьезно. Здесьдевиц легкого поведения нет.

Красавец слегка покраснел, это было видно даже под загаром. Такон выглядел вообще лет на двадцать. Но, по прикидкам Мэри, ему быловсе-таки больше. Лет двадцать пять — двадцать семь, самое большее,тридцать.

Он снова посмотрел на ее карточку. Что-то его удивило, но Мэрине дала ему и рта раскрыть. Она подлила ему вина и протянулатарелку с сандвичами, чтобы он не так смущался.

— Вы как-то связаны с испанским рестораном, который здесьоткрывается? — спросил он, указывая на красочный буклет, лежащийрядом.

— Нет. Просто наш главный менеджер, мистер Банди, считает меняиспанкой. Хотя это вовсе не так.

— Почему же?

— Да, у меня испанская фамилия, это точно. Мои родители испанцы,предки которых в свое время иммигрировали в Англию. Но я-то неиспанка! Я в Испании и не была ни разу. Родилась в Лондоне, вырослаздесь. У меня тут своя квартира и своя жизнь. Но стоит мневстретиться с мамой, как она спрашивает: ну как, ты уже подыскаласебе симпатичного испанского мальчика?

— А вы что отвечаете? — спросил он, явно заинтересовавшись.

— Что в них симпатичного, в этих мальчиках? Они все похожи напапу.

— Вы не ладите с отцом?

— Ну что вы! Я его просто обожаю! — Мэри не кривила душой. — Ибратьев своих тоже. Но они ведут себя, как заправские испанцы изсредневековых романов.

В ее глазах мелькнула искорка, сделавшая ее еще более красивой.Ему хотелось сказать ей об этом, но комплимент получился бы слишкомбанальным.

— И откуда же родом ваши предки? — спросил он.

— Из Валенсии, — вздохнула Мэри. — Оттуда, где женщины знаютсвое место. Так говорит мой отец.

— Что тут странного? Тамошние мужчины привыкли к тому, чтовокруг них все крутятся. Как же им расстаться со своимипривилегиями?

— Но я без боя тоже не сдамся! — заявила Мэри.

— Еще бы! Извините, конечно, но вы и впрямь настоящая испанка.Стоило вам только раскрыть рот, как у меня не осталось ни малейшихсомнений.

— Это еще почему?

— Характер у вас горячий. Такой только у испанцев и встретишь! —Заметив в ее глазах нехороший блеск, он поспешил добавить: — Но,похоже, я и так слишком много сказал. Лучше помолчу.

— Мудрое решение, — заявила Мэри. — Простите, конечно, но меняпросто бесит, когда все говорят о моем испанском происхождении. Зряя затеяла этот разговор. Вы ведь здесь не за этим.

— Да? Теперь мне кажется, что именно за этим.

В эту минуту от собравшихся отделилась крашеная брюнетка. Онаприблизилась к собеседнику Мэри, звонко поцеловала его в губы ипропела:

— Пока, милый!

Джуди Спаркс! Кто же еще, кроме нее, мог так поступить? Джуди,так же как и она, обучалась на стадии А. Мэри вдруг подумала: этакрашеная выдра мне никогда не нравилась. Та между тем похлопалакрасавчика по плечу и удалилась в обществе другого парня.

— Не знала, что вы с Джуди друзья.

— Познакомился с ней сегодня вечером. Точно так же, как свами.

— Но я, — заметила Мэри, — не называю вас милым.

— Вам никто не мешает. А мне будет даже приятно. Выпьем вместе,когда все это закончится?

Мэри улыбнулась и покачала головой.

— Не выйдет. Я скоро ухожу. У меня срочное дело.

— Вот как?

— Да… Правда, это еще хуже, чем любезничать с собравшимися. Язадумала убийство.

Брюнет с недоумением воззрился на нее.

— Да что вы?

— Да-да! Сейчас я готовлю долгую и мучительную смерть РодригоАлькасару.

Брюнет подавился вином.

— Что с вами? — забеспокоилась Мэри.

— Нет, ничего! — ответил тот слегка осипшим голосом. — Сделалслишком большой глоток. Значит, вы с ним знакомы?

— Еще нет. Но выхожу за него замуж.

Брюнет был в явном недоумении.

— То есть… как это?

— Пройдет еще минут десять, и я пойду. Сегодня мои родителипринимают гостей. Из Испании прилетел этот Алькасар сродственниками. А моя семья с ними знакома уже тысячу лет.Естественно, раз он оказался в Лондоне, он не мог не навеститьнас.