Чудесное превращение

— Но вы говорили о замужестве…

— А, это желание моих родителей. Они нас с ним поженили.

— Как, ведь вы совсем его не знаете!

— Здорово, правда? Пока я была по делам в Манчестере, они всерешили. Он отличный парень, не женат и так и жаждет обручиться сиспанкой, а тут я как раз сижу и жду его.

— Но в Испании испанок пруд пруди, — проговорил брюнет. — Ехатьради женитьбы в Англию как-то нелогично.

— А я о том и твержу! К тому же он наверняка сущий крокодил,иначе давно бы отыскал на месте кого-нибудь по сердцу.

— Несомненно, — с готовностью подтвердил брюнет. — Верно, неподдавайтесь!

— Я бы рада, но, будучи примерной испанкой, должна лишьотвечать: да, мамочка; слушаюсь, папочка; как скажете, так ибудет!

— Неужели вы смиритесь?

— Я? Ни за что! Но только не сегодня. Один вечер я выдержу. Нопопадись мне этот несчастный Родриго во второй раз, я за себя неотвечаю!

— Боже, как вы против него ополчились! Он же ни в чем невиноват!

— А кто ж еще, кроме него? — спросила Мэри. — Сам факт егосуществования — уже пощечина всему прогрессивному человечеству! Нуда ладно, ему недолго осталось застить белый свет. Я об этомпозабочусь. Только вот не решила, что мне сделать. Может, сваритьего в кипятке?

— Право же, это ужасно неэстетично, — поморщился еесобеседник.

— Пожалуй. Лучше напустить на него ядовитых скорпионов!

Брюнет содрогнулся.

— Мало ли, — проговорил он, овладев собой, — как знать, вдругэтот парень еще и ничего. Вы влюбитесь в него, выйдете замуж и всебудут счастливы: и вы, и ваши родители.

Мэри пронзила его взглядом.

— Лучше смерть! — твердо ответила она. — Или его, или, в крайнемслучае, моя.

— Как, однако, вы его возненавидели! Неужели то, что он испанец,что-то значит?

— «Что-то»? Да с испанцами невозможно жить! Они старомодны доужаса, вечно желают быть в доме хозяевами. К тому же изменяют женамнаправо и налево.

— Да что вы?

— Да-да! Это вообще ужасно!

— Почему?

— Перед этим фактом бледнеют все остальные их недостатки.Знаете, как они сами себя называют? Мы, говорят, женатые холостяки.И ведут себя соответственно. А те, которые не ведут себя так,подвергаются всеобщему осмеянию.

— Значит, вот что вас так тревожит? — сухо спросил он.

— Меня вообще ничто не тревожит. Но, попадись мне сейчас этотРодриго, я бы с ним такое сделала!..

Брюнет наклонился и пробежал рукой по волосам.

— Семья Алькасар, — продолжала Мэри, — очень богата. Он знает,что помимо меня у моих родителей еще трое сестер. Вот и надеется,что мы будем дефилировать перед ним, как на параде, а уж он,конечно, будет делать выбор.

— Ну и свинья! — с чувством произнес брюнет.

— А я о чем вам твержу? Послушайте, — Мэри взглянула на часы, —уже поздно. Пойду отпрошусь у своего начальства. Еще такси надопоймать!..

— Хотите, подвезу? — спросил красавчик. — Правда, у меня имашины-то здесь нет… Но это ничего… Провожу вас до такси. Идет?

— Мило с вашей стороны. Кстати, вы так и не представились!

— Неужели? — Брюнет только сейчас это осознал. — И правда… Надоже, как нехорошо получилось! Эй, мистер Вейл!.. — Он извиняющимсятоном обратился к Мэри. — Простите, должен с ним попрощаться.

— А я пока соберу вещи, — согласилась Мэри.

Она попрощалась с Кандис и направилась к Рею Банди, ожидаяполучить нагоняй за то, что полвечера проболтала неизвестно с кем.Но, к ее изумлению, Банди просто сиял от восхищения.

— Молодчина, Мэри! — похвалил ее он. — Я знал, что могу на тебярассчитывать.

Мэри еще не успела даже понять, чем обязана такой любезности,как появился ее спутник, подхватил ее за руку и сказал:

— Пойдем? До свидания, мистер Банди!

В руках он держал кашемировое пальто и большой кожаный чемодан.Мэри быстро накинула куртку, и они вышли на улицу. В ее головенеожиданно возник коварный план.

— Поедемте со мной.

— О чем это вы?

— Не хотите поприсутствовать на нашем званом ужине?

— Я? Что вы задумали?

— Увидите! Что вы теряете? Еда приличная. Мы поговорим, сделаемвид, что мы… что нам хорошо вдвоем…

— И этот гнусный тип, Алькасар, поймет, что ему ничего несветит?

— Вижу, вы соображаете! Ну что, согласны? Обещаю, что непожалеете!

А вот в этом он сильно сомневался. Ибо чем дальше, тем больше онпогружался в пучину, из которой еще неизвестно, удастся ливыбраться. Только представить себе, какая буря разразится, когдаМэри Вальдес узнает правду! Как она будет сверкать на него своимиглазищами!

Но так даже лучше. Ради одних ее глаз стоит пойти на любуюавантюру. А он не из робкого десятка.

— Ладно, согласен, — сказал он. — Того парня явно не помешаетосадить, а то он что-то больно зазнался. И кто же в состоянии этосделать, если не я?

— Вы просто чудо!

— Я просто ненормальный. Но с этим уже ничего не поделаешь.

Такси уже ждало их. Оказалось, его успел остановить всеведущийМакс. Он махнул им рукой.

— Ну что, — спросил он у Мэри, когда та приблизилась к нему, —будешь совать голову в пасть льва?

— А что остается делать?

— Я бы тебя подвез, но, увы, у твоих родителей я не в фаворе.Так что попрощаемся до завтра. Расскажешь мне, как все прошло? Ипро Манчестер?

— Обещаю.

— Пока, радость моя.

Он поцеловал ее в щеку и удалился.

— Ваш друг? — спросил брюнет, который деликатно отошел всторонку, пока Мэри беседовала с Максом.

— Можно и так сказать. Как-то раз я пригласила его к нам домой вгости. Видели бы вы, что было с моими родителями! Мама рассказывалаему ужасные истории из моего детства, а отец заявил, что у меняхарактер настоящей южанки, так что только и жди какого-нибудьсумасбродства. Правда, Макс не остался в долгу. Он заявил, что оннорманн, а норманны — это викинги. Что делают викинги, когдаженщина сходит с ума? Берут ее за шкирку и тащат к ближайшейпропасти. И дело с концом! Родители не знали, что и ответить.Правда, с тех пор в гости я его больше не приглашала.

— Но вы продолжаете встречаться тайно?

— Видимся время от времени. Ходим куда-нибудь. В театр, вресторан.

Они расположились на заднем сиденье такси. Мэри назвала адрес вИст-Энде.

— Я уже позвонила матери и сказала, что минут через двадцатьприеду. И что жду не дождусь, когда увижу этого несносного Родриго.Еще бы! Такой человек почтит нас сегодня своим присутствием! — Мэривздохнула и обнаружила, что ее сообщник нахмурившись глядит нанее.

— Вы законченная лгунья, — заметил он.

— А что мне еще остается? Пусть мама порадуется.

Они въехали в Ист-Энд. Роскошь особняков, отелей и театроваристократического квартала Лондона уступила место чистенькимневысоким домикам, стоящим на тихих уютных улочках. Мэри сновавздохнула. Все-таки она любит город, в котором родилась, любит свойскромный район.

Даже несмотря на то, что в вечернюю пору из каждого окна на тебясмотрят минимум две пары любопытствующих глаз, которым никак недает покоя мысль: а что это там делает дочка Фернандо Вальдеса? И скем это она сегодня?

Мэри вышла из машины и согнулась под порывом ветра. Она всядрожала. И было отчего: ей предстоит встреча с самым отвратительнымтипом на свете!

Ее спутник тем временем расплатился с таксистом и, взглянуввверх, на окна, понял, что стал объектом пристального внимания. Нанего накатил приступ сумасшествия. Да, может, потом он горькопожалеет о том, что сотворил, но это будет потом, а сейчас…

— Глядите-ка, — он взял Мэри за руку, — как они на нас смотрят.Может, что-нибудь продемонстрируем?

— Что, например?

— А вот это! — Он прижал ее к себе и наклонился к ее лицу, почтикасаясь губ.

— Вы что? — вскрикнула она.

В душе боролись трезвый реализм, подсказывавший, что онасовершает глупость, и безумное желание ощутить вкус его губ.

— Покажите, на что вы способны, — прошептал он. — Покажите всем.Здесь, где вас каждый видит.

— Как у вас все просто!

— А что тут сложного? Думайте. Либо вы современная, а значит,раскрепощенная женщина, либо вы покорная дочурка, которая срадостью выйдет замуж за толстого, лысого, потного дурака.